Джастин Кронин – Перерождение (страница 156)
– Не надо! – пробормотала она, но не отстранилась.
– Целых три дня я думал, что ты погибла, а меня рядом не было. – В горле Питера образовался огромный комок. – Я всегда думал, что буду рядом…
– Черт подери, Питер! – Алишу колотило, Питер физически чувствовал, как ей плохо. – Только не сейчас! Умоляю, только не сейчас. Уже поздно!
– Знаю…
– Не говори так, пожалуйста! Сам же сказал, что понял.
Он, действительно, понял. В этом простом факте заключался истинный смысл их отношений. Питер почувствовал глубокую благодарность, а вместе с ней порывом свежего зимнего воздуха душу наполнила определенность. Решение принято: он не станет бороться за Алишу.
Питер прижал девушку к себе. Он обнимал ее так же, как недавно в палатке Ворхиса она обнимала его – получилось прощание наоборот. Алиша замерла, потом снова расслабилась – казалось, она тает от его прикосновений.
– Ты уходишь, – шепнула она.
– Пообещай мне кое-что. Пообещай заботиться об остальных и доставить их в Розуэлл.
Питер не увидел, а скорее почувствовал: она кивнула.
– А кто о тебе позаботится?
Боже, как сильно он ее любит! Любит, а вслух сказать не может. Питер еще крепче прижал девушку к себе и закрыл глаза, чтобы сохранить это волшебное ощущение в памяти и унести с собой.
– Сколько могла, ты обо мне заботилась, верно? – Питер чуть отстранился, чтобы в последний раз заглянуть ей в глаза. – Спасибо, Лиш! Большое тебе спасибо! – Он быстро зашагал прочь, оставив девушку на ледяном ветру у притихшей казармы.
Как ни старался Питер, заснуть не получилось. В предрассветный час терпеть стало невмоготу – он соскользнул с койки и быстро собрал снаряжение. В холод пригодится все, что поможет сохранить тепло и сухость: одеяла, запасные носки, пончо, спальные мешки, брезент и прочная веревка. Возвращаясь из казармы накануне вечером, он заглянул на склад и стащил лопату, топорик и пару теплых курток. Холлис мирно посапывал, уткнувшись лицом в одеяло. Когда он проснется, Питер будет уже далеко.
Питер надел рюкзак и выбрался из палатки. Ледяной ветер тут же хлестнул по лицу и сбил дыхание. В гарнизоне было тихо и пусто, лишь у гаража сновали несколько солдат. Из столовой пахло дымом и теплой едой. У Питера заурчало в желудке, но времени на перекус не было.
В женской палатке он застал только Эми: Сара ночевала в лазарете с Санчо и другими ранеными. Девочка сидела на койке с рюкзаком на коленях, хотя Питер не просил ее собраться и быть готовой.
– Нам пора? – спросила Эми, подняв на него блестящие глаза.
– Да, пора.
Они быстро добрались до загона, где вместе с остальными лошадьми вороной мерин Грира принюхивался к холодному ветру. Питер вынес из сарая узду и теплую зимнюю попону. Очень хотелось взять и седло, но в седле вдвоем не поскачешь. Он связал рюкзаки и перекинул через холку коня. Надо же, всего пара минут, а пальцы уже задубели от холода! Питер подсадил Эми, вскарабкался на ограду загона, перелез на коня и погнал его к воротам. Заря только-только занималась: мрак рассевался, чернильное небо медленно серело. Повалил снег – в полутьме казалось, что хлопья возникают из пустоты.
Ворота охранял один часовой – лейтенант Юстас, который первым увидел вернувшихся из неудачного рейда.
– Майор велел пропустить вас и кое-что передать. – Юстас вынес из караульной сумку. – Сказал, пусть Джексон выберет, что захочет.
Питер спешился и открыл сумку. Винтовки, запасные обоймы, пара пистолетов и связка гранат – Питер перебирал их, не зная, на что решиться.
– Передайте майору мою благодарность и еще… – Он вытащил из-за пояса нож и вручил Юстасу. – Вот, подарок.
– Не понимаю, – нахмурился Юстас. – Вы нож мне отдаете?
– Возьмите, возьмите! – настаивал Питер.
Юстас принял нож осторожно, с явной опаской, и целую минуту разглядывал, словно диковинку из леса.
– Просто передайте майору Гриру. Он поймет, – заверил Питер и повернулся к Эми, которая подставила лицо снежным хлопьям. – Готова?
Девочка кивнула. Она улыбалась, а снежинки на ее ресницах и волосах сверкали, как алмазы. С помощью Юстаса Питер взобрался в седло и взял поводья. Ворота открылись. Питер в последний раз взглянул на казарму, но чуда не случилось. «Прощай! Прощай навсегда!» – подумал он и, пришпорив коня, погнал его навстречу рассвету.
Часть Х
Горный ангел
К полудню они вернулись к реке. Ехали молча. Набирающий силу снегопад наполнял лес призрачным светом. У берегов река подмерзала, темная вода лениво текла по сузившемуся руслу. Эми прижалась к спине Питера и задремала, обвив тонкими руками его пояс. Питер чувствовал тепло девочки и мерное движение ее груди. Из ноздрей коня валил пар, пахнущий сеном и землей. В деревьях перекликались черные птицы, но их голоса заглушал вездесущий снег.
В снежной тишине нахлынули воспоминания – образы прошлого дымкой проплывали перед мысленным взором Питера. Вот мама незадолго до кончины: он заглянул к ней в спальню, увидел очки на прикроватном столике и почему-то сразу понял, что конец близок; вот Тео на энергостанции осматривает его распухшую лодыжку, а вот брат стоит на крыльце фермы вместе с Маусами и провожает их в путь; вот Тетушка на своей душной кухне, вот чашка с ее ужасным чаем; вот их отряд за день до отъезда из бункера: они пьют виски, смеются над шуткой Калеба и не подозревают, что ждет впереди; вот Сара утром после первого снегопада: сидит с дневником на коленях, щурится на солнце и говорит, что в лесу красиво; вот Алиша…
Алиша…
Они свернули на восток и из знакомого предгорья попали в объятия лесистых, одетых в белое гор. Снег пошел медленнее, прекратился, пошел снова. Начался подъем, и Питер сосредоточил внимание на малейших деталях: на медленном, но ритмичном шаге коня, на старых кожаных вожжах, которые сжимал в кулаке, на легком прикосновении волос Эми к своей шее… Почему-то все они казались неизбежными, как эпизоды сна, приснившегося много лет назад.
Когда стемнело, Питер расчистил на берегу место и соорудил из брезента навес. На сырых ветках костер не разведешь, но под раскидистыми кронами деревьев нашлось достаточно хвороста. Свой нож Питер подарил Гриру, но в рюкзаке лежал маленький складной ножичек, которым он открыл консервы. Они с Эми поужинали и заснули, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее.
Проснулись окоченевшими. Снегопад закончился, небо стало пронзительно-голубым. Пока Эми разводила костер, Питер отправился на поиски коня, который ночью оборвал привязь и исчез. В любой другой день Питер бы запаниковал, но тем утром почему-то даже не встревожился. Коня он выследил ярдах в ста ниже по реке – вороной разворошил снег у замерзшей воды и щипал травку. Мешать не хотелось, и Питер немного постоял, наблюдая, как конь завтракает, а потом повел его в лагерь. Эми смешала сыроватые иголки с хворостом и сумела развести дымный костерок. Они съели по банке консервов, запили холодной водой из реки и погрелись у костра. Питер не спешил, предчувствуя, что это их последнее спокойное утро. Оставшийся на западе гарнизон наверняка опустел и затих: солдаты уже выступили на юг.
– По-моему, мы почти у цели, – сказал он Эми, взваливая рюкзаки на коня. – Осталось миль пять, не больше.
Девочка молча кивнула. Питер подвел вороного к поваленному непогодой дереву, вскарабкался на ствол, влез на коня, придвинул к себе рюкзаки и наклонился к Эми: давай, мол, садись.
– Скучаешь по друзьям? – спросила девочка.
Питер взглянул на заснеженные вершины деревьев. Утро выдалось на диву солнечным и безветренным.
– Да, скучаю. Но я справлюсь, ничего страшного.
Через некоторое время добрались до развилки. Вот уже несколько часов они скакали по дороге, точнее, по тому, что от нее осталось. Чувствовалось, что земля под снегом ровная и плотная, а по сторонам то и дело мелькали ржавые ограждения и указатели. Они углублялись в узкую долину, обрамленную высокими серыми скалами. Тут дорога разветвлялась: одна тропа бежала вдоль реки, другая пересекала ее по изогнутому мосту на облепленных снегом балках. На противоположном берегу дорога снова шла в гору и терялась среди деревьев.
– Куда сейчас? – спросил Питер.
– На тот берег, – после небольшой паузы ответила девочка.
Они спешились. Рыхлый снег доходил Питеру почти до колен. Ближе к берегу стало ясно: деревянное полотнище моста исчезло, вероятно, сгнило. До противоположного берега ярдов пятьдесят – по балкам они с Эми переберутся, а вот конь – точно нет.
– Уверена? – спросил Питер. Девочка стояла рядом, щурясь на ярком свету. Озябшие ладони она, как и Питер, прятала в рукавах.
Эми кивнула.
Питер опустил рюкзаки на снег. Привязывать коня к дереву, чтобы ждал их возвращения, рука не поднималась. Он не виноват, что не может перебраться через мост, не оставлять же его на верную гибель! Питер разнуздал вороного, хлопнул его по крупу и приказал: «Беги!» Никакой реакции. Пришлось хлопнуть сильнее: «Но! Но!» Потеряв терпение, Питер замахал руками и заорал во все горло: «Ну же, беги, беги!» Конь даже не шевельнулся, его большие блестящие глаза непонимающе смотрели на них с Эми.
– Упрямая скотинка, никак убегать не желает!
– Ты лучше спокойно объясни ему, чего именно хочешь.