Джастин Кронин – Перерождение (страница 155)

В палатке горела лампа.

– Майор Грир!

– Да, войдите!

От натопленной печи было тепло и уютно. Майор в камуфляжных штанах и футболке сидел за столом Ворхиса и разбирал бумаги. Рядом на полу стоял большой ящик, наполовину полный личных вещей.

– Джексон, а я все думал, когда вы появитесь?! – Грир откинулся на спинку стула и протер покрасневшие глаза. – Вот, взгляните!

Он протянул верхний лист из лежавшей на столе стопки: портрет женщины и двух маленьких девочек, настолько четкий, что Питер сперва принял его за фотографию, которые делали в Старое время, но потом догадался – это рисунок углем. Портрет был поясной: женщина сидела, держа на коленях младшую девочку с нежными пухлыми щечками, а старшая стояла за ними, слева от женщины. Малышке Питер дал бы года три, а ее сестре – лет пять, не больше. Грир протянул еще несколько листов – на них изображалась та же троица в той же позе.

– Это Ворхис нарисовал?

Грир кивнул.

– В отличие от большинства, Кертис поступил на службу довольно поздно. Хотите верьте, хотите нет, но до батальона у него была жена, две дочери и своя ферма.

– Что с ними произошло?

– То, что неизменно происходит в таких случаях, – пожал плечами майор.

Питер снова вгляделся в рисунки. Сколько старания в каждом штрихе, в каждой детали: в лукавой улыбке женщины, в огромных, как у матери, глазах младшей девочки, и пышных, словно взъерошенных ветерком, кудрях старшей. Что кружится над портретами: серая пыль или пепел воспоминаний?

– Наверное, он нарисовал их, чтобы не забыть, – проговорил Грир.

Питеру вдруг стало неловко: что бы ни значили эти портреты, для чужих глаз они не предназначались.

– Майор, могу я спросить, зачем вы их мне показываете?

Грир аккуратно сложил рисунки в картонную папку и вернул в ящик.

– Говорят, человек жив до тех пор, пока его помнят. Теперь семью Кертиса будете помнить и вы. – Майор снял с шеи цепочку, на которой висел ключ, и запер ящик. – Но вы явились по другой причине. Вы решение приняли.

– Да, сэр. Завтра утром ухожу.

– Понятно, – задумчиво протянул майор, очевидно ожидавший чего-то подобного. – Все пятеро, надо полагать?

– Нет, Сара с Холлисом поедут с колонной. И Майкл тоже, хотя он еще об этом не знает.

– Получается, уходите вдвоем – вы и ваша загадочная девочка.

– Да, мы с Эми.

– Эми… – кивнул Грир. Питер думал, майор начнет его отговаривать, но тот лишь предложил: – Возьмите моего коня. Он надежный, не подведет. Я распоряжусь, чтобы часовые вас пропустили. Оружие понадобится?

– Да, если позволите забрать…

– Хорошо, об этом тоже распоряжусь.

– Спасибо, сэр! Большое спасибо за все.

– Бросьте, это мелочи! – Грир задумчиво смотрел на свои руки. – Понимаете ведь, что это самоубийство? Иначе и не скажешь, раз в одиночку на гору едете!

– Возможно. Но это самый оптимальный вариант.

Оба замолчали, без слов отдавая друг другу должное. Питер думал о том, как сильно ему будет не хватать мужественного, сдержанного Грира.

– Ну, тогда до свидания! – Грир поднялся и пожал Питеру руку. – Если попадете в Кервилл, обязательно разыщите меня. Хочу знать, чем он закончится.

– Чем что закончится?

По-прежнему сжимая руку Питера, майор улыбнулся:

– Сон, Питер, сон.

В казарме горел свет. За брезентовыми стенами гудели голоса. Питер машинально отметил: нормальной двери нет, постучать некуда. Однако стоило приблизиться, как из-за откидного полотнища выглянул закутавшийся в куртку солдат. Это же Уилко, он к гаражу прикреплен.

– Джексон! – окликнул Уилко, опасливо глядя на Питера. – Шпинделя здесь нет, он с ребятами цистерну заправляет. Я сам как раз туда собираюсь.

– Я ищу Лиш. – Перехватив недоуменный взгляд, Питер уточнил. – Лейтенанта Донадио.

– Не…

– Просто передайте, что я здесь.

Уилко пожал плечами и исчез в палатке. Питер обратился в слух, но за брезентовыми стенами повисла тишина. Ждать пришлось долго. Питер уже подумал, что Алиша не хочет его видеть, как она появилась.

Сказать, что Алиша выглядела по-другому, было бы неправильно: она просто стала другой. Вроде бы та же девушка, но, стоит присмотреться, замечаешь разительные перемены. Холодной ночью она была в штанах и тонкой футболке. На голове появился золотистый ежик: волосы немного отросли. Однако Питера смутила не мужская одежда и не бритый череп, а Алишина отстраненность: она стояла в двух шагах от него, а казалось, их разделяет пропасть.

– Слышал, тебе звание присвоили, – начал Питер. – Поздравляю!

Девушка молчала.

– Лиш…

– Питер, тебе нельзя сюда приходить. Мне нельзя с тобой разговаривать!

– Я хотел сказать, что все понял. Не сразу, но понял.

– Ясно… – Алиша зябко поежилась. – Что же тебя надоумило?

Ответил Питер не сразу. Все заготовленные фразы внезапно вылетели из головы. Причина крылась и в смерти Манси, и в отце, и в Эми, но главным образом в чем-то, не объяснимом словами. Поэтому Питер сказал то, что первым пришло в голову.

– Гитара Холлиса.

– У Холлиса есть гитара? – удивилась Алиша.

– Угу, кто-то из солдат подарил. – Питер покачал головой: нет смысла объяснять необъяснимое. – Прости, несу всякую чепуху!

Сердце заболело: Питер тосковал по человеку, которого еще не потерял.

– Спасибо, что сообщил. Все, мне пора!

– Лиш, подожди!

Девушка обернулась и изумленно вскинула брови.

– Почему ты мне раньше не говорила? Ну, про Полковника?

– Так ты за этим пришел? Чтобы про Полковника спросить? – Алиша вздохнула и отвела глаза, словно тут и обсуждать было нечего. – Потому что он не хотел, чтобы в Колонии знали, кто он.

– Почему?

– А что он мог рассказать? Питер, он всех людей растерял и, уверена, многое бы отдал, чтобы умереть вместе с ними! – Алиша вздохнула. – А в остальном… Он вырастил меня так, как умел. Поначалу слушать про приключения храбрецов в Темных землях, сражения с пикировщиками и смерть в бою было интересно. В слова клятвы я даже не вдумывалась, так, оттараторила, и все. Потом веселье кончилось: восьмилетней Полковник туннелем вывел меня за территорию Колонии и оставил в лесу. Представь себе, на целую ночь, без ножа, без арбалета!

– Черт подери! И что случилось?

– Ничего. Иначе я бы здесь не стояла! Я всю ночь сидела под деревом и рыдала в три ручья. До сих пор не понимаю, что именно проверял Полковник: мою смелость или мое везение.

«Лиш что-то недоговаривает», – подумал Питер, а вслух сказал:

– Он наверняка был неподалеку и следил за тобой.

– Не уверена. – Алиша посмотрела на зимнее небо. – Иногда думаю, что да, иногда, что нет. Ты не знал его так, как я. После той ночи я его возненавидела всем сердцем! Только со временем проходит и ненависть… – с горечью и безысходностью проговорила Алиша. – Очень надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь! – Она всхлипнула и вытерла глаза. – Ну, хватит, и так слишком много наговорила! Спасибо, что все это время был моим другом.

Питер заглянул в ее покрасневшие от слез глаза и догадался: настоящей тайной Лиш был не Полковник, а он сам. Они оба прятали свои тайны не только друг от друга, но и от себя.

– Алиша, подожди… – потянулся к ней Питер.