Джастин Кронин – Город зеркал. Том 2 (страница 62)
– Говори уже, – сказал он.
– Ладно. Дело в том, что я слышу два сердцебиения.
– Два, – повторил Калеб.
– Близнецы, Калеб.
Он уставился на нее.
– И ты до сих пор этого не знала?
– Иногда такое бывает.
Она взяла его за руку.
– Она сильная. И она уже делала это.
– Но не двоих.
– Практически то же самое, если не считать самого конца.
– Боже правый. И как я их различать буду?
Глупая тревога, однако это было первое, что пришло ему в голову.
– Научишься. Кроме того, они могут быть и неидентичными.
– Правда? А как
Сара рассмеялась.
– Ты совсем ничего об этом не знаешь, да?
У Калеба заурчало в животе, от нервов.
– Наверное, да.
– Просто будь рядом с ней. До схваток еще некоторое время пройдет, мне пока что тут нечего делать на самом деле. А Холлис детей развлечет.
Она посмотрела на него, как мать на сына.
– О’кей?
Калеб кивнул. Он был совершенно ошеломлен.
– Хороший мальчик, – сказала Сара.
Он смотрел ей вслед. Сара ушла, и Калеб вернулся под навес. Пим что-то писала в дневнике. Этого он еще не видел, красивый блокнот в кожаном переплете. На песке рядом с ней стояли чернильница и стопка книг из запасов Холлиса. Подняв взгляд, Пим с тихим стуком закрыла дневник. Калеб сел рядом.
Пим ухмылялась, готовая рассмеяться. У Калеба было ощущение, что он зашел не в ту комнату во время вечеринки, ту, где все друг друга знают, а он не знает никого.
Она резко вдохнула, и ее лицо сморщилось от боли. Калеб понял по глазам, что ее веселое настроение – лишь маскировка. Его жена собрала в кулак всю свою силу воли, готовясь к предстоящему. Час за часом она будет все дальше от него, там, где она черпает свои силы.
Прошла пара секунд. Ее лицо расслабилось, и она медленно выдохнула. Мотнула головой в сторону стопки книг.
Он взял в руки первую книгу из стопки. Калеб никогда не был страстным читателем; считал это скучным делом, как бы его ни пытался переубедить тесть. Ладно, по крайней мере, название осмысленное. «Война и мир». Может, даже интересно будет, вопреки всем его ожиданиям. Книга была просто огромна, фунтов десять весом. Открыв обложку, он поглядел на первую страницу, покрытую пугающе мелкими буквами, будто стена из шрифта.
Пим блестящими глазами смотрела на него, сложив руки на животе.
Калеба наполнил ужас, но, не желая разочаровывать Пим, он уселся поудобнее, положил книгу на колени и начал читать, переводя текст на язык жестов.
И так далее. Калеб был полностью разочарован; совершенно никаких событий, только странные разговоры, непонятные, ни к чему не ведущие, множество отсылок к местам и персонажам, которым он уже счет потерял. Переводить это на язык жестов было тяжелой работой; многие слова он попросту не знал, и ему приходилось переводить их побуквенно. Однако Пим, похоже, очень нравилось. В самые неподходящие моменты она слегка вздыхала, от удовольствия, или широко открывала глаза, в предвкушении, или улыбалась, когда в книге происходило нечто, что сошло бы за шутку в своем роде. Калеб был не в состоянии понять этого. Очень скоро у него устали руки. Схватки у Пим шли все чаще и становились все дольше. Когда это случалось, Калеб переставал читать, ожидая, пока закончится боль; Пим давала ему об этом знать, кивая, и он начинал читать снова.
Шли часы. Сара регулярно подходила к ним, проверяла у Пим пульс, ощупывала живот в разных местах, говорила, что все в порядке, что все движется своим чередом. Увидев «Войну и мир», лишь приподняла брови.
– Удачи, – сказала она.
Подходили и другие: Лора и Рэнд, Дженни и Ханна и еще несколько человек, с которыми Пим подружилась уже на корабле. Во второй половине дня Холлис привел Тео и девочек. Мальчишка не особо понимал происходящее, сидя на песке рядом с матерью и пытаясь засунуть себе в рот горсть песка, а вот девочки, для которых рождение брата или сестры было давно ожидаемым событием, были в возбуждении, словно перед тем, как развернуть упаковку подарка. За те недели, что они провели на корабле, Элли намного лучше выучила язык жестов. Она уже не ограничивалась простейшими фразами. Она болтала с Пим, не осознавая, что той сейчас тяжело, но Пим это, похоже, не доставляло проблем, а если и доставляло, то она ухитрялась не показать этого.
– Хорошо, – наконец сказал Холлис, хлопнув ладонями. – Вашей тете надо отдохнуть. Пойдем, ракушки поищем, а?
Девочки закапризничали, но пошли. Тео сидел на руках у деда. Пим проводила их взглядом.
Пим задумалась.
Вечерело. Калеб ощутил некую энергию, стекающуюся к навесу с разных сторон. Прошел слух, о том, что рождается ребенок. Вскоре Пим сказала ему, что достаточно читать.
Она имела в виду, что в ближайшее время будет занята лишь тем, что будет рожать ребенка. Схватки становились все сильнее и дольше. Калеб позвал Сару. Быстро осмотрев Пим, она пристально посмотрела на него.
– Иди руки вымой. И нам понадобится пара чистых полотенец.
Дженни согрела воды в котелке. Калеб вымыл руки и вернулся к навесу, с полотенцами. Пим начала шуметь. Издаваемые ею звуки были не такими, как у обычных людей. Они были более грубыми, почти животными. Сара подняла подол юбки Пим и положила ей между ног полотенце.
Пим кивнула.
– Калеб, сядь рядом. Будешь переводить то, что я скажу.
У Пим началась следующая схватка. Она плотно зажмурила глаза, подняла колени и прижала подбородок к груди.
– Вот так, – сказала Сара. – Давай дальше.
Еще несколько секунд, мучительных для Калеба, и Пим расслабилась. Судорожно вдохнула и уронила голову на песок. Калеб уже понадеялся было на передышку, но следующая схватка началась почти сразу же. Уходящий день заканчивался битвой. Калеб взял Пим за руку и начал писать буквы ей на ладони.
– А вот и мы, – сказала Сара.
Пим согнулась и снова стала тужиться. Сара подставила руки ей рядом с пахом, будто чтобы поймать мяч. Наружу вылезла округлая макушка, покрытая темными волосами. Немного сдвинулась обратно, а потом вылезла еще больше. Пим часто дышала сквозь сжатые губы.