Джастин Кронин – Город зеркал. Том 1 (страница 96)
Спустились на палубу через окно на десятом этаже. До рассвета было еще несколько минут. Грир в свое время отремонтировал небольшой кран, из тех, что служили, чтобы опускать груз с борта корабля. Расстелив под ним сеть-ловушку, он взвел пружину и присоединил сеть к веревке, перекинутой через блок на конце стрелы крана. Вторую веревку они используют для того, чтобы развернуть стрелу крана к воде. На первой веревке будет Грир, на второй – Майкл. Питер будет работать приманкой; согласно теории Грира, Питер – последний, кого Эми решится убить.
Грир отдал ему гаечный ключ.
– Помни, она не та Эми, какую мы знали.
Они заняли места. Питер накинул ключ на первый болт.
– Они здесь, – сказала Эми.
Картер сидел за столом напротив нее.
– Тоже чувствую.
Ее сердце колотилось, слегка кружилась голова. Это всегда происходило так, будто ускорение всего внутри ее тела резко обрывалось с переходом из одного мира в другой, так, будто она была камнем, который раскручивали и метали из пращи.
– Хотела бы я, чтобы ты пошел со мной, – сказала она.
– Пока я здесь, они в безопасности. Ты это знаешь.
Она знала. Если Картер умрет, вместе с ним умрут и нарики, его Легион. А без них у Эми и Картера нет шансов.
Она оглядела сад, прощаясь с ним. И закрыла глаза.
Два болта осталось, по одному с каждой стороны. Питер ослабил первый. Накинул головку ключа на второй, и тут по люку что-то ударило, будто огромным кулаком. От удара палуба у него под ногами задрожала.
– Эми, это я! Это Питер!
Снова удар. Первый болт вылетел из дырки и покатился по палубе. У него считаные секунды, понял Питер. Последний раз крутанул второй болт и побежал.
Люк взлетел вверх.
Эми приземлилась на палубу и присела, подобно рептилии. Блестящее компактное тело, бугрящееся мускулами под хрустальной оболочкой кожи. Питер стоял за сетью. Мгновение она оставалась на месте, будто изумившись окружающей обстановке, а затем резким движением головы взяла его на прицел. И ринулась к нему. Питер не заметил в ее взгляде, чтобы она узнала его.
– Эми.
Он поднял руку и выставил ладонь в ее сторону, расставляя пальцы.
– Это я.
Она остановилась в считаных дюймах от сети.
– Я Питер.
Эми выпрямилась и шагнула вперед. Грир дернул веревку, и сеть, опутав Эми, взлетела вверх, ее вес снял спиннер с тормоза. Сеть завертелась быстрее и быстрее. Эми вопила и билась, запутываясь в ней. Майкл дернул вторую веревку, поворачивая стрелу поверх борта.
Грир отпустил свою веревку. Взвизгнул блок, и сеть полетела вниз. Питер подбежал к рейлингу и увидел всплеск внизу. Эми исчезла в воде, покрытой маслянистой пленкой.
Темнота.
Она крутилась, кувыркалась, падала. В нос ударил отвратительный запах воды, насыщенной химикатами. Вода наполнила ей рот. Залила нос, глаза и уши хваткой смерти. Она опустилась на илистое дно. Сеть крепко удерживала ее тело своими переплетениями. Ей надо дышать. Дышать! Она билась, рвала сеть когтями, но ей не выбраться. Изо рта вырвался первый пузырек воздуха. Нет, подумала она, не дыши! Так просто, расправить легкие, чтобы втянуть воздух. Ее тело требовало этого. Второй пузырь, и ее рот открылся, и внутрь хлынула вода. Она начала кашлять. Мир вокруг растворялся. Нет, это она растворялась. Ее тело отделилось от ее мыслей, оно стало чем-то отдельным, более ей не принадлежащим. Сердце начало замедлять свой ритм. Темнота, но иная. Она распространялась изнутри.
И она оказалась в другом месте.
Она играла на пианино. Странно, ведь она этому никогда не училась. Однако она делала это, и играла не просто хорошо, а мастерски. Ее пальцы плясали по клавишам. Нот у нее перед глазами не было, она играла по памяти. Печальная и прекрасная мелодия, полная нежности и сладостной грусти. Почему для нее это что-то совершенно новое и в то же время старое, будто она вспоминает нечто, что ей когда-то снилось? Продолжая играть, она уловила в мелодии закономерность. Она не произвольна, ноты идут определенными циклами. Каждый цикл представлял собой одну из вариаций общего эмоционального строя мелодии, мелодическую линию, не прекращающуюся, но перетекающую в следующую, будто гирлянда белья на веревке. Потрясающе! У нее было чувство, будто она научилась говорить на новом языке, намного более тонком и выразительном, чем язык слов, способном передать величайшие истины. Это радовало ее, очень радовало, и она продолжала играть. Ее пальцы ловко двигались по клавишам, ее дух парил в наслаждении.
Мелодия прошла кульминацию, она предчувствовала ее окончание. Прозвучали последние ноты. Повисли, будто пылинки в воздухе, а затем исчезли.
– Это было прекрасно.
Позади нее стоял Питер. Эми откинула голову и прислонилась к его груди.
– Я не слышала, как ты подошел, – сказала она.
– Не хотел тебя отвлекать. Я знаю, как тебе нравится играть. Не сыграешь мне другую? – спросил он.
– А ты хочешь?
– О да, очень, – ответил он.
– Поднимайте ее! – заорал Питер.
Грир посмотрел на часы.
– Еще нет.
– Проклятье, она захлебывается!
Грир продолжал смотреть на часы со спокойствием, приводившим Питера в бешенство. А потом поднял взгляд.
– Пора, – сказал он.
Она играла еще некоторое время, мелодию за мелодией. Первая была легкой, с оттенком юмора; от нее было ощущение, как от собрания в кругу друзей, где все говорят и смеются, а за окном темнеет; вечеринка продолжается и за полночь. Вторая – более серьезная. Она началась с низких звучных аккордов в басовой части клавиатуры, немного печальных. Мелодия сожаления о том, что сделано, чего не вернешь, об ошибках, которые уже не исправить.
Были и другие. Одна, будто взгляд в огонь. Другая – будто падающий снег. Третья – кони, мчащиеся галопом по высокой траве под голубым осенним небом. Она играла и играла. В мире столько чувств. Столько печали. Столько тоски. Столько радости. Всё наделено душой. Лепестки цветов. Полевые мыши. Облака, дождь, голые ветви деревьев. Всё это и многое другое было в мелодиях, которые она играла. Питер всё так же стоял позади нее. Эта музыка для него, это дар ее любви к нему. Она ощущала умиротворение.
Они перекинули сеть через борт и опустили ее на палубу. Грир достал нож и принялся резать веревки.
В сети лежало тело женщины.
– Поторопись, – сказал Питер.
Грир резко дернул нож на себя. В сети образовалась дыра.
– Берите ее за ноги.
Майкл и Питер вытащили Эми из сети и положили на палубу лицом вверх. Всходило солнце. Тело Эми обмякло и отливало синевой. На голове ее были короткие, будто ворс, черные волосы.
Она не дышала.
Питер рухнул на колени. Майкл сел Эми на живот, сложил ладони одну поверх другой и поставил ей на грудину. Питер подсунул левую руку под затылок и слегка приподнял голову Эми, чтобы открылось дыхательное горло. Пальцами зажал ей нос, приложил губы к ее губам и дунул.
– Эми.
Ее пальцы замерли, и комнату охватила внезапная тишина. Она подняла руки над клавиатурой, выпрямив пальцы.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, – сказал Питер.
Она протянула руку через плечо, взяла его левую руку и прижала его ладонь к своей щеке. Кожа холодная, пахнущая рекой, он часто проводил время там. Как чудесно всё это.
– Говори.
– Не оставляй меня, Эми.
– Почему ты думаешь, что я куда-то уйду?
– Еще не время.
– Я не понимаю.
– Ты знаешь, где ты?
Она хотела обернуться, чтобы увидеть его лицо, но не смогла.
– Знаю. Думаю, что знаю. Мы на ферме.
– Тогда ты знаешь, почему ты не сможешь остаться.
Ей внезапно стало холодно.