Джастин Кронин – Двенадцать (страница 140)

– Наверное, это хорошие новости, – сказал Майкл и умолк, не договорив. Значит, многие другие умерли.

– Холлис сказал мне, что ты сделал, – сказал Питер.

Майкл двинул бровями. На его лице было смущение, но и гордость.

– Тогда это казалось само собой разумеющимся.

– Если захочешь служить Экспедиционным, скажи. Если, конечно, меня самого назад возьмут. Не удивлюсь, если наш следующий разговор будет на гауптвахте.

– Питер, оставь. За то, что ты сделал, они должны тебе генерала дать. Или предложить баллотироваться в президенты.

– Значит, ты хуже меня знаешь, что такое армия.

Однако он и сам задумался на мгновение. А что, если?

– Сам знаешь, мы через пару дней отправляемся.

– Слышал. Не забудь закутаться получше. И передай от меня привет Кервиллу.

– Следующим рейсом тебя заберем, обещаю.

– Даже не знаю, мужик, здесь тоже работы хватает. И место меня типа устраивает. Кто с тобой отправится?

– Сара, Холлис, Кейт – это очевидно. Грир остается, будет дальше помогать с эвакуацией. Юстас собирает команду.

– А что насчет Лиш?

– Я бы ее спросил, если бы смог найти. Вообще едва ее вижу. Она вечно на этом своем коне разъезжает. Назвала его Солдатом. Чем она занимается, понятия не имею.

– Жаль, что ты с ней разминулся. Она сегодня утром заходила.

– Лиш здесь была?

– Сказала, что пришла повидаться.

Майкл поглядел на него.

– А что? Это так странно?

Питер нахмурился.

– Наверное, нет. Как она выглядела?

– А ты как думаешь? Как Лиш.

– Значит, с ней ничего не изменилось.

– По крайней мере не заметил. Она не слишком долго здесь была. Сказала, что хочет помочь Саре с донорством.

Будучи временным руководителем отдела здравоохранения, Сара выяснила, что здание, служившее больницей, являлось ею лишь по названию, о чем она уже давно подозревала. Здесь не было практически никакого медицинского оборудования, а крови для переливания вообще не было. Во время восстания очень многие получили ранения, рождались дети, и все прочее, так что она сказала, что надо доставить сюда с пищевого комбината холодильник, а затем начала программу по сдаче крови.

– Лиш – медсестра, – сказал Питер и иронически покачал головой. – Хотел бы я это увидеть.

Что произошло с красноглазыми, никто так до конца и не понял. Те, кого не убили на стадионе, сами перестали существовать. Единственный вариант, в пользу которого говорила история Лайлы, которую рассказала Сара, заключался в том, что разрушение Купола и смерть человека, известного под именем Источника, вызвало цепную реакцию, такую же как и та, что произошла с потомками Бэбкока на горе в Колорадо. Те, кто увидел это своими глазами, описывали это как мгновенное старение, как будто сотня лет позаимствованной жизни минула за считанные секунды. Ссыхающаяся плоть, волосы, выпадающие пучками, лица, будто высыхающие и превращающиеся в черепа. Те трупы, которые они нашли, все еще одетые в костюмы и галстуки, превратились в кучи коричневых костей. Выглядели так, будто умерли уже десятилетия назад.

Приближался день отбытия, и Сара работала почти круглосуточно. По плоскоземью разлетелся слух, что теперь в больнице реально лечат, и сюда приходило все больше людей. Жаловались на разное, от обычной простуды и недоедания до серьезных недомоганий, вызванных возрастом. Некоторым, похоже, было просто любопытно, что это такое вообще – прийти к врачу. Сара лечила всех, кого могла, и утешала тех, кого не могла вылечить. В конечном счете различие между ними было не слишком большим.

Она уходила из больницы, только чтобы поспать, иногда – чтобы поесть, но чаще всего Холлис сам приносил ей еду и всегда приводил с собой Кейт. Жили они в квартире в жилом комплексе на краю старого рынка. Странная квартира, с большими окнами с тонированными стеклами, внутри все время казалось, что на улице вечереет. Несколько зловеще, учитывая, что прежде здесь жили красноглазые, но квартира была удобной. Большие кровати, мягкое белье, горячая вода, плита в рабочем состоянии, на ней Холлис варил супы и бульоны. Из чего, она знать не хотела, но они всегда получались очень вкусными. Они ели вместе, в темноте, при свечах, а потом падали на кровать и занимались любовью нежно, но очень тихо, чтобы не разбудить дочь.

Этим вечером Сара решила дать себе отдых. Она едва держалась на ногах и очень проголодалась. И сильно стосковалась по родным. Ее семья. После всего что с ними случилось, какие замечательные два слова. Когда она увидела Холлиса, выбегающего в коридор в Куполе, ее сердце сразу поняло то, во что отказывались верить ее глаза. Конечно же, он пришел за ней. Холлис бы горы свернул ради этого. И вот он здесь. Разве могло быть иначе?

Она начала подниматься вверх по склону холма, мимо развалин Купола. Обугленные головешки несколько дней дымились после взрыва. Вышла к центру старого города. Ходить здесь свободно, ничего не боясь, все еще казалось ей чем-то нереальным. Сара подумала, не зайти ли в аптеку, повидаться с Юстасом, мало ли, кто еще там у него, но ее ноги отказались, и желание быстро прошло. Каждый новый шаг наполнял ее предвкушением. Миновав шесть пролетов лестницы, она подошла к их дому.

– Мамочка!

Холлис и Кейт сидели на полу и играли в наперстки. Сара даже не успела снять с шеи шарф. Девочка вскочила и полетела, бросаясь в ее объятия. Они столкнулись мягко, и Сара подняла ее, прижимая к груди и глядя ей в глаза. Она никогда не просила Кейт называть ее этим словом, чтобы не смущать ее без необходимости, но это, похоже, не сыграло никакой роли. Девочка сама сделала это. Всю предыдущую жизнь Кейт прожила без отца, поэтому ей потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к роли Холлиса в ее жизни, но однажды, спустя неделю после освобождения, она вдруг назвала его папочкой.

– Ну, вот и мы, – радостно сказала Сара. – Как день прошел? Повеселилась с папочкой?

Маленькая девочка протянула руку к лицу Сары и схватила в горсть ее нос. Сделала вид, что отрывает и засовывает в рот. Двинула языком в сторону, подпирая им щеку, чтобы она выпятилась.

– Я твой нос съела, – зловещим хриплым голосом сказала она.

– Отдавай назад.

Кейт, сияя от счастья, с игривым видом помотала головой. Светлые кудри полетели ей на лицо.

– Не-а. Он мой.

Они играли и смеялись, Кейт изображала, что ворует у Сары другие части тела, а потом вернула ей нос. Когда они наигрались, подошел Холлис. Придержав Кейт ладонью за затылок, быстро поцеловал Сару, прижимаясь к ее лицу бородой. Теплой, знакомой, полной его запаха, густой, будто шерсть.

– Голодная?

– Поела бы, – с улыбкой ответила Сара.

Холлис налил ей чашку супа. Сам он и Кейт уже поели. Он сел за небольшой столик, напротив нее. Сара принялась есть. Мясо могло бы быть и получше, признался Холлис, а вот картошка с морковкой вполне приемлемые. Сара не обращала на это внимания. Никогда еще еда не казалась ей такой вкусной, как в последние недели. Они стали разговаривать: о ее пациентах, о Майкле и Питере, об остальных. Про Кервилл, про то, что ее там ждет, про дорогу на юг, до которой оставалось всего несколько дней. Сначала Холлис предполагал, что им следует подождать весны, когда будет легче добраться, но Сара и слышать об этом не хотела. Слишком много произошло здесь, сказала она ему. Не знаю, где будет наш дом, но пока что давай обоснуемся в Техасе.

Они помыли посуду, поставили ее на сушилку и стали укладывать Кейт спать. Уже было начало десятого. Сара натянула на девочку ночную рубашку. Та уже наполовину спала. Уложив ее, они вернулись в гостиную.

– Тебе действительно надо возвращаться в больницу? – спросил Холлис.

Сара уже сняла пальто с вешалки и засовывала руки в рукава.

– Всего на пару часов. Не жди меня, ложись.

Именно это он и сделает, конечно же. Сара сама бы точно так же поступила.

– Иди сюда.

Она поцеловала его, протяжно, не желая отрываться.

– Я серьезно. Ложись спать.

Она уже положила руку на ручку двери, когда он остановил ее.

– Откуда ты знала?

Она почти поняла, о чем он спрашивает, но не совсем. На его лице была неуверенность.

– Откуда я знала что?

– Что это она. Что это Кейт.

Странно. Саре никогда не приходило в голову задать себе этот вопрос. Нина подтвердила личность Кейт, в тот самый день, когда они тайно встретились в аптеке, но в этом не было нужды. У Сары не было ни малейших сомнений в этом. Даже не внешность ребенка, это понимание пришло из какого-то более глубокого источника. Сара посмотрела на Кейт и сразу поняла, что из всех детей в мире именно этот ребенок – ее.

– Можешь назвать это материнским инстинктом. Это вроде… как в зеркало поглядеться.

Сара пожала плечами.

– Лучше объяснить не смогу.

– Ну, нам повезло.

Сара так и не рассказала ему про пакетик из фольги. И никогда не расскажет.

– Я не уверена, что удача – достаточное слово для этого, – сказала она. – В любом случае теперь мы вместе.

Она закончила обход уже после полуночи. Зевнула, прикрывая рот кулаком. Мыслями она уже была дома. Вошла в последнюю смотровую. На столе сидела молодая женщина.