Джастин Кронин – Двенадцать (страница 109)
Когда он вышел из клетки, Тифти уже ждал его.
– Ее звали не Шейла. – сказал Питер. – Ее звали Эмили.
Тифти не ответил ничего, потрясенный.
– Ей было семнадцать, когда ее взяли. Последнее, что она помнила, – как целовала парня.
– Я не понимаю.
Холлис, Майкл и Лора спустились с трибуны. Питер пошел к ним, потом остановился и снова повернулся к Тифти.
– Хотели знать, как убить их?
Тифти кивнул с открытым ртом.
– Посмотрите им в глаза.
47
Сознание Эми было наполнено им. Наполнено Картером и женщиной, чье имя было Рэйчел. Рэйчел Вуд.
Эми чувствовала это, чувствовала все. Чувствовала, видела и знала. Руки женщины, обнимающие его, тянущие его вниз, вниз. Вкус воды в бассейне, будто дыхание демона. Мягкий толчок, когда они достигли дна, их тела, сплетенные, как у любовников.
Картер любил ее. Это Эми чувствовала острее всего. Его любовь. Жизнь этого человека окончилась там, на дне бассейна. Его сознание было навеки поймано в петлю скорби.
«Прошу, позволь мне», – думал Энтони Картер. «Я умру, если ты хочешь, я умру ради тебя, если ты попросишь, позволь мне умереть вместо тебя». Пузырьки, воздух, который выдохнула женщина, и вдохнула эту ужасную воду. Судорога смерти, изогнувшая ее тело и отпустившая его.
Центром его мира была скорбь. Здесь, на «Шеврон Маринере». Здесь было его место. Здесь билось сердце его печали.
Кровь капала, пока Эми шла по наклоненной палубе. Эми чувствовала наступающую перемену, будто рокот грома над горами. Она обрушится на нее, будто лавина. Она уничтожит ее, переделает ее заново. Эми спустилась в утробу корабля, в лабиринты коридоров и труб. Ее ноги хлюпали, ступая по воде ржавого цвета. На поверхности воды переливались радужные разводы. Она шла, повинуясь инстинкту. Она наводилась, как ракета. Она была приемником, а Картер – маяком, который неудержимо влек ее, ниже, ниже, ниже.
Насосная.
Они висели повсюду, заполняя пространство своим болезненным светом. Висели на всех поверхностях. Лежали на полу, свернувшись калачиком, словно дети. Вот он, резервуар, логово. Гнездо Энтони Картера с его скорбным легионом, спящим в ожидании. Где ты, подумала она, и ее тело задрожало. А следом за этим конвульсивным рывком ее живот напрягся так, будто его сжало в огромном кулаке. Вот только этим кулаком была она сама. Она пошатнулась, пытаясь не упасть. Перед глазами замелькали черные точки. Это случилось.
– Где? Где ты? Умоляю, мне кажется, я… умираю.
Она увидела перед собой дверь. Она сама ее открыла? Спотыкаясь, пошла вперед по узкому коридору. Пол был скользким от нефти, крови земли, дистиллята времени, сжатого внутри себя планетой. Она дошла до второй двери. Маркировка, Т 1. Первый бак. Она знала, что будет дальше. Следовательно, это там. Она ухватилась за ржавый штурвал на двери и изо всех сил повернула его. И ее поглотило немыслимое пространство, будто она вошла в огромный собор.
И он был там. Энтони Картер, Двенадцатый из Двенадцати. Сморщенный и маленький, будто высохший, размером не больше, чем тот человек, которым он был и в глубине своего сердца остался. Воплощенный отказ. Он лежал на полу, среди грязи мира. Медленно выпрямился, чтобы встать и встретить ее. Картер Опечаленный, Тот Кто Не Смог, заточенный в тюрьме, которую сам себе создал.
– Помоги мне, – сказала Эми, и ее в последний раз затрясло, с силой, поглощая ее. И она упала в его руки.
И оказалась в другом месте.
Она оказалась под эстакадой шоссе. Эми знала это место, или ей так казалось. Вид, звуки, запахи, все несло на себе груз воспоминаний. Гул проезжающих над головой машин, отдающийся эхом. Щелчки стыков в дорожном полотне. Летящий по ветру мусор. Тяжелый, грязный, пропахший дымом воздух. Эми стояла на краю дороги, с картонным знаком в руках. «Голоден, все сгодится, храни вас Бог». Мимо неслись машины, легковые, грузовые, никто даже не глядел в ее сторону. Она была одета в лохмотья, у нее были черные от грязи руки. Ее живот сдавило холодом и голодом. Мимо пролетали машины, никто не обращал на нее внимания. Почему же никто не останавливается?
Вот машина. Большой внедорожник, темный, блестящий. Сбавил скорость и остановился, даже не подъезжая к бордюру, а подлетая, будто огромная черная птица. Тонированные стекла, будто роскошные зеркала, удваивающие окружающий мир. Тихий рокот механизма, окно с пассажирской стороны опустилось.
– Привет, Эми.
За рулем сидел Уолгаст в темно-синем костюме и темном галстуке. Он был гладко выбрит, волосы зачесаны со лба, слегка блестят, будто еще влажные после душа.
– Ты как раз вовремя.
– Что ты здесь делаешь?
Он потянулся, чтобы открыть дверь, улыбаясь.
– Почему бы тебе не сесть?
Эми положила картонку на землю и забралась на пассажирское место. Воздух внутри был прохладный и пах кожей.
– Очень рад тебя видеть, – сказал Уолгаст. – Не забудь пристегнуться, милая.
– Куда мы едем?
– Увидишь.
Они выехали из-под эстакады в сияние летнего солнца. Вокруг были магазины и дома, мимо проносились машины. Шумный мир вечно занятых людей. Машина ехала, мягко покачиваясь на рессорах.
– Как далеко?
Уолгаст еле заметно пожал плечами.
– Не очень. Немного дальше по дороге.
Он искоса глянул на нее.
– Должен сказать, ты очень хорошо выглядишь, Эми. Так выросла.
– Что это за место?
– Ну, Техас.
Он сделал неприязненное лицо.
– Все это – Хьюстон, штат Техас.
Его лицо сделалось таким, будто он что-то вспоминал.
– Лайла просто замучилась слушать меня. Брэд, это просто штат, такой же, как остальные, всегда говорила она.
– Но как мы оказались здесь?
– Как, не знаю. Я не думаю, что есть ответ на этот вопрос. Что же до того, почему…
Он снова глянул на нее.
– Я один из его… ну, ты понимаешь.
– Картера.
Уолгаст кивнул.
– Ты тоже на корабле?
– На корабле? Нет.
– Тогда где?
Он ответил не сразу.
– Думаю, лучше, если он тебе объяснит.
Его глаза снова мельком посмотрели на нее.
– Ты действительно прекрасно выглядишь, Эми. Так, как я всегда себе представлял. Знаю, он будет рад увидеть тебя.
Они поехали среди больших домов, окруженных раскидистыми деревьями и широкими ухоженными газонами. Уолгаст свернул на подъездную дорогу, ведущую к дому из белого кирпича в колониальном стиле, и остановил машину.
– Вот мы и приехали. Значит, здесь я оставлю тебя.
– Ты не пойдешь со мной?