Джаспер Ффорде – Оттенки серого (страница 58)
К Джейн вернулось самообладание, и следующая ее фраза прозвучала с обычной жесткостью.
– Что ты выяснил о цветчике?
Прежде чем я осознал, что делаю, я рассказал ей все. Умом я понимал, что мне надо выбирать между ней и цветчиком. Но подсознательно я все время был на стороне Джейн.
– Он знает, что в торговле карточками участвовал кто-то третий. Больше его ничто не волнует. Я сказал ему, что кто-то в городе способен видеть ночью, но это мало его заинтересовало.
– Что? Что ты ему сказал?
– Что в городе…
– Я слышала. Кто-то способен видеть ночью. С чего ты так решил?
Я рассказал про тачку, но Джейн не впечатлилась, как и цветчик.
– Что ты ему еще сказал?
– Только то, что смерть Охристого выглядит подозрительно. И что Трэвиса убили.
Джейн печально покачала головой.
– Послушай меня, – сказала она. – Похоже, ты более-менее нормальный парень… для красного. Считай свои стулья – и домой. Ты получишь свой билет, неважно как, но получишь. Все эти вопросы не принесут тебе ни ума, ни опыта, не сделают тебя лучше. Они приведут тебя к смерти, вот и все.
– Это ты так заботишься обо мне?
– Совсем нет. Я играю в затяжную игру, и рано или поздно мне от тебя может потребоваться услуга. А мертвые не оказывают услуг.
– Зачем было говорить мне это? Лучше бы я думал, что ты обо мне заботишься.
– Ты слишком взрослый, чтобы с тобой нянчились, красный. Твой.
– Что?
– ТВОЙ!
Поразительно, но мяч катился к нам. Я ударил по нему в сторону ворот противника, где, словно по волшебству, уже поджидала Джейн. В воротах стояла Имогена Фанданго, но шансов у нее не было. Мяч пролетел мимо Имогены так быстро, что она его даже не увидела. Раздался свисток, и борьба остановилась. Один лишь Томмо продолжал схватку с Касси и, кажется, был готов уступить. Но тут Дэзи засвистела в четверти дюйма от их ушей, и оба прекратили возню, хотя еще какое-то время ворчали и огрызались.
– У тебя есть новая идея в плане стратегии, – сказал Кортленд, когда мы собрались, чтобы посовещаться.
Мы потеряли Джейбса, которому мой отец, стоя на бровке, накладывал шов, – но численность команд никого уже не волновала.
– У меня?
– Да. И вот какая: я – нападающий, остальные все прикрывают меня. Томмо, ты хватаешь Дэзи и отбираешь свисток. Как только я оказываюсь с мячом, вы защищаете меня, как можете. Серая…
– Джейн.
– Прекрасно. Джейн прикрывает меня справа, потому что никто не посмеет на нее напасть. Кейт, ты будешь слева от меня, потому что тебя можно бить сколько угодно и тебе ничего не будет.
– Ладно, – согласился Кейт.
– Идет, – одобрил я: план был хорош, хоть и против правил. – А я что делаю?
– Ничего, – прорычал Кортленд. – Ты отдуваешься за всех.
– Эй, – вмешалась Джейн, – а надо ли? Бурый, конечно, тряпка, но он гость в нашем городе.
Кортленд проигнорировал ее, и все пошли в центр поля.
– Что такое? – спросил я Томмо, когда он проходил мимо. – Как это я отдуваюсь?
– Ты что, не знал? – хихикнул Томмо. – Капитан несет полную ответственность за мошеннические действия команды. А так как у тебя полно баллов, мы можем мошенничать сколько угодно. И еще вот что: по-моему, Кортленд серьезно зол на тебя, да и я тоже тобой недоволен. Ты соврал мне. Ты соврал всем нам.
Я был огорошен. Между тем с центра поля донеслись звуки ударов, и игра возобновилась. Через секунду Кортленд понесся вперед, Дэзи лишилась своего свистка, и началась драка.
Снятие баллов и Виолетта
– Две сломанные ключицы, три вывихнутые лодыжки, две треснувшие берцовые кости, синяки без числа, наполовину оторванный палец, у Джеффри Пюса – множественные переломы бедра, у Люси – ухо, которое пришлось пришивать обратно.
– Насчет уха я могу объяснить. Она сидела на скамейке запасных и…
– Тихо, Бурый. – Главный префект де Мальва закрыл доклад и посмотрел на меня. – Ради Манселла, что ты, по-твоему, делал? Возглавлял легион карателей, посланных, чтобы не допустить мародерства бандитов?
Все это происходило через полчаса после окончания матча. Мы с Виолеттой стояли в префектских помещениях, чтобы дать отчет о своих действиях. Игра переросла во всеобщую свалку; дальше дела пошли еще хуже. Дэзи сломала Томмо палец, чтобы вернуть свисток, и дула в него с такой силой и так долго, что упала в обморок. Северус сохранил присутствие духа и сделал фото, запечатлев навеки беспрецедентное событие. Драка прекратилась, лишь когда я загнал мяч за ограду Зеленой комнаты, куда никто не осмеливался войти. Из игроков избежали серьезных травм лишь те, кто проявил сообразительность и разбежался кто куда. Обе команды пострадали примерно в равной степени, и виной большинства травм был Кортленд. Он набрасывался на каждого, с кем имел счеты, – то есть, как я понял, почти на всех, – зная, что я, как капитан, понесу за все ответственность. Он мог бы напасть и на меня, но не стал; думаю, он хотел видеть мое унижение и снятие с меня баллов, прежде чем осуществить свою месть.
Виолетта сидела рядом со мной как соответчица. Команда девушек тоже решила наплевать на правила и бросалась на все, что движется. Приблизительно то же самое они делали и раньше, только под прикрытием свистка.
Де Мальва сидел на помосте; ниже полукругом расположился Совет. Во время его речи члены Совета строили гримасы, качали головой и издавали в наш адрес обвиняющие возгласы. Мы с Виолеттой были в грязи и в крови: я отделался синяками, у нее на макушке была рана с наскоро наложенным швом. Волосы девушки, еще утром выглядевшие идеально, теперь были заляпаны кровью.
– Пюс полностью выздоровеет где-то через месяц, – сказал практичный Циан, – а каждый нерабочий день – потеря для Коллектива. Ключица Финбара Гардении распорола ему кожу, он может остаться кривобоким на всю жизнь. Что ты скажешь на это?
– Простите? – Я опять погрузился в мысли о тачке.
– Я спрашивал, – гневно повторил де Мальва, – что ты думаешь о травмах?
– Могло быть намного хуже, если бы я не внедрил свою систему приоритетов в очереди, – ответил я, поддавшись внезапному порыву.
– Мы еще доберемся до твоей системы, – пролаяла Салли Гуммигут, угрожающе глядевшая на меня с того момента, как я вошел, – и помни, где ты находишься.
– Виолетта, – де Мальва повернулся к своей дочери, – тебе ничего не хочется сказать?
– Команда девушек просто защищалась, – промолвила та невинным голоском. – Парни как с цепи сорвались. Мы никак иначе не могли избежать тяжелых травм.
– Мы примем это во внимание, – сказал ее отец, – но свидетели утверждают, что обе команды начали драку после свистка. И твоя команда нанесла почти столько же повреждений, сколько команда Бурого.
– Обычное дело, – ответила та. – Парни против девушек – это всегда несколько сломанных голеней и одно-два сотрясения мозга.
– Предположим, – сказала Салли Гуммигут, изучая Книгу правил в поисках указаний относительно драк на поле, – но это допускается, лишь когда мяч в игре. После свистка Дэзи, который был проигнорирован, вы лично отвечали за свои команды.
– Мы особенно разочарованы твоим поведением, Виолетта, – добавил Смородини. – У Бурого ветер в голове, и он приезжий. А вот тебе следовало быть осмотрительней.
Я видел, что Виолетта кипит от злости – но молча. И она, и я знали, кто всему виной, но правила были правилами, а Кортленд был неприкасаем. Нам оставалось лишь принять то, что нас ожидало. Сначала я не понял, почему Джейн тоже ввязалась в схватку, но потом сообразил: если Кортленд хотел причинить вред мне, то она – префектам. Инцидент вошел бы в годовой отчет и – что важнее – лишил бы префектов премии за спокойствие, выдаваемой Главной конторой. Год без единого случая агрессии поощрялся десятью тысячами баллов, которые делились по скользящему тарифу между префектами и городом.
Циан велел нам обоим подождать за дверью. Мы встали, виновато поклонились и вышли из зала.
– Голова садовая, – сказала Виолетта, как только дверь за нами закрылась. – Я всерьез намерена заставить тебя заплатить за это.
– И как же именно? Выгонишь меня из оркестра?
– Для начала. – Ей было досадно, что я первым делом подумал об этом. – Потом я подучу своих многочисленных близких друзей не участвовать в твоей переписи стульев. Твое пребывание здесь окажется бесполезным времяпрепровождением без моего добросердечного покровительства. И еще, – прибавила она, – я вычеркиваю тебя из списка друзей. Надеюсь, ты убит горем.
– У меня есть восемьдесят семь поводов для беспокойства посильнее этого, – возразил я, – начиная с заварного крема без желтого красителя.
Виолетта прищурилась и раскатисто фыркнула. Дверь открылась, и госпожа Гуммигут объявила, что мы можем войти. Мы вернулись в зал и сели там, где нам указали.
– Есть ли у вас что сказать, прежде чем мы назначим наказание, мастер Бурый? – спросил де Мальва.
– Мне нет оправданий, господин префект, – пробормотал я. – Я буду ревностно работать над собой.
– Виолетта де Мальва?
– Это заговор против меня, – выпалила она, показывая в мою сторону. – Я ведь хорошая. Все хотят стать моими друзьями. Я никогда бы не сделала ничего такого, что…
Но она действовала на нервы даже своему отцу, который поднял руку, призывая ее к молчанию.
– Виолетта де Мальва, – начал он, – мы до глубины души разочарованы тем, что ты не сохранила контроль над своей командой по окончании игры. Как уважаемая всеми пурпурная, ты должна была подавать пример другим. Однако мы приняли во внимание твои многочисленные добрые дела, совершенные ради блага сообщества, и просьбы о смягчении наказания, поступившие от многих достойных членов Коллектива. Ты будешь оштрафована на… сто баллов.