Джаспер Ффорде – Беги, Четверг, беги, или Жесткий переплет (страница 59)
— Дин? У вас есть идеи по поводу того, кто может за этим стоять?
Романтический герой Дафны Фаркитт встал и сверился с записями.
— Мне кажется, постепенно вырисовывается некая схема, — сказал он. — Первым пропал «Рассказ жены торговца», потом «Рассказ швеи», «Уд бродячего торговца», «Месть рогоносца», «Дивная девичья попка» и совсем недавно «Состязание во бздении». «Рассказ повара» уже исчез наполовину. Впечатление такое, что у злоумышленника вызывает неприязнь здоровая грубость чосеровского текста.
— Значит, — мрачно изрек Глашатай, — сдается мне, за дело снова взялась активная ячейка выхоластов. На очереди — «Рассказ мельника». Я требую постоянного, неусыпного наблюдения. Кроме того, запустим кого-нибудь внутрь. Добровольцы есть?
— Я пойду, — вызвался Дин. — Подменю хозяина — он не против.
— Хорошо. Держите меня в курсе.
— Минуточку! — поднял руку Острей Ньюхен.
— В чем дело, Ньюхен?
— Если вы будете вместо хозяина, Дин, может, попросите Чосера малость охолонуть на истории сэра Топаса? Сэр Топас выдвинул против нас обвинение в клевете, и, откровенно говоря, мы можем проиграть.
Дин кивнул, и председатель снова принялся за свои заметки.
— Пункт шестой. А вот это уже серьезно, ребята.
Он показал нам старое издание Библии.
— Это издание тысяча шестьсот тридцать второго года, и в нем седьмая заповедь гласит: «Прелюбодействуй».
Маленькое собрание сначала ахнуло, потом захихикало.
— Я не знаю, кто это сделал, но это не смешно. Подразнить сотрудников внутритекстовых оперативных систем, может быть, и приятно, но явно неразумно. На отдельные выходки горячих голов я еще могу смотреть сквозь пальцы, но случай отнюдь не единичный. Вот у меня издание тысяча семьсот шестнадцатого года, в котором верующих призывают грешить больше, а кембриджское издание тысяча шестьсот пятьдесят третьего года утверждает, что «нечестивых есть Царствие Небесное»! Слушайте, не хочу, чтобы меня обвинили в отсутствии чувства юмора, но я такого не потерплю! Я найду этого шутника, и он отправится в принудительный месячный отпуск в «Муравья и пчелу»![39]
— Марло! — Твид сделал вид, будто закашлялся.
— Что-что?
— Ничего. Я просто кашлянул. Извините.
Председатель собрания уставился на Харриса, затем отложил оскверненные Библии и взглянул на часы.
— Ладно, на сегодня достаточно. Через несколько минут я начну индивидуальный инструктаж. Благодарим миссис Дэшвуд за гостеприимство. Перкинс, ваша очередь кормить морлока.[40]
Перкинс взвыл. Агенты беллетриции, переговариваясь, стали разбредаться. Глашатаю пришлось еще раз повысить голос, чтобы его услышали:
— Мы заканчиваем, когда пробьет восемь, и послушайте!..
Члены беллетриции на мгновение замерли.
— Берегите себя.
Председатель выдержал паузу, позвонил в колокольчик, и все вернулись к своим делам. Я поймала взгляд Твида — он улыбнулся, достал пистолет и прицелился в меня. Я ответила тем же, и он рассмеялся.
— Король Пеллинор,[41] — обратился Глашатай к встрепанному седовласому и усатому джентльмену в легких доспехах. — Искомую Зверь видели в предыстории романа «Миддлмарч».[42]
Король Пеллинор выпучил глаза и пробормотал нечто вроде «что-что, эй-эй», затем выпрямился во весь рост, схватил с соседнего стола шлем и, позвякивая доспехами, выбежал из зала. Глашатай поставил галочку у себя в списке, посмотрел следующий пункт и повернулся к нам с Хэвишем.
— Нонетот и Хэвишем. Для начала легкое поручение. Надо заткнуть дыроляп. Это в «Больших надеждах», мисс Хэвишем, так что можете потом отправляться домой.
— Отлично! — воскликнула она. — Что надо сделать?
— Страница вторая, — Глашатай заглянул в свою папку, — побег Абеля Мэгвича. Похоже, наш герой ускользает с тюремной баржи вплавь с кандалами на ногах. Так он неминуемо камнем пойдет ко дну. Нет Мэгвича — нет побега — нет карьеры в Австралии, нет денег, которые потом достанутся Пипу, нет надежд, нет романа. Когда он доберется до берега, кандалы должны быть на нем, чтобы Пип мог принести напильник и освободить его, так что вам придется потрудиться в предыстории. Вопросы есть?
— Нет, — ответила мисс Хэвишем. — Четверг?
— А? Тоже нет.
От всех этих разговоров у меня голова шла кругом. Некоторое время мне предстояло находиться под крылышком Хэвишем, что, по здравом размышлении, весьма неплохо.
— Отлично. — Глашатай подписал запрос и вырвал этот лист. — Отдайте Уэммику[43] на складе.
Он оставил нас и вызвал Фойла[44] и Червонную Даму по поводу пропавшего Касса{20} — героя романа «Сайлес Марнер».[45]
— Ты что-нибудь поняла? — спросила мисс Хэвишем.
— Ничего.
— Хорошо! — улыбнулась моя наставница. — Все беллетрицейские новобранцы должны отправляться на первое дело, не понимая, что к чему!
Глава 26.
Первое задание: устранение дыроляпов в «Больших надеждах»
Мисс Хэвишем откомандировала меня за чаем, велев мне явиться к ее столу, и я направилась к напиткам и закускам.
— Добрый вечер, мисс Нонетот, — приветствовал меня хорошо одетый молодой человек в брюках-гольф и спортивном блейзере.
У него были аккуратно подстриженные усики и монокль. Он улыбнулся и протянул мне руку.
— Вернхэм Дин, отрицательный герой, местожительство — роман Дафны Фаркитт «Сквайр из Хай-Поттерньюс», двести сорок шесть страниц, мягкая обложка, три фунта девяносто девять пенсов.
Я пожала ему руку.
— Знаю, о чем вы думаете, — печально проговорил он. — Дафну Фаркитт никто в грош не ставит, но ее книги отлично расходятся, и она всегда хорошо ко мне относилась, вот только в одной главе я насилую служанку в Поттерньюс-Холле, а затем вероломно вышвыриваю ее из своего дома. Я не хотел, поверьте.
Он смотрел на меня почти умоляюще, как миссис Дэшвуд, объяснявшая свои поступки в «Разуме и чувстве». Видимо, предписанная автором жизнь бывает довольно неприятной.
— Извините, не читала, — соврала я, не желая вникать в хитросплетения фаркиттовских сюжетов: там можно застрять надолго.
— Ах! — с облегчением сказал он, затем добавил: — Вам повезло с наставницей. Мисс Хэвишем сильная, надежная, но ужасно педантичная. А ведь существует немало хитрых приемчиков, либо не одобряемых старшими членами беллетриции, либо просто не известных им. Если позволите, я когда-нибудь покажу вам некоторые из них.
Меня тронула его любезность.
— Спасибо, мистер Дин, принимаю с благодарностью.
— Берн, — поправил он. — Зовите меня Берн. Послушайте, не слишком полагайтесь на эти международные стандартные книжные номера. Глашатай склонен слишком переоценивать техническую сторону. Хотя навигационная система ISBN и кажется привлекательной, все же стоит на всякий случай иметь при себе одну из старых карт Брэдшоу.
— Я запомню это, Берн, спасибо.
— И не бойтесь старика Харриса. Лает, но не кусается. Меня презирает — как же, герой халтурного дамского романа. Но я в любой момент готов ему доказать, что я не промах!
Он налил нам обоим чаю и продолжал:
— Он обучался еще тогда, когда новобранцев забрасывали в «Путь паломника»[46] и приказывали выбираться самостоятельно. Вот он и считает всех новеньких мягкотелыми слабаками. Разве не так, Твид?
Он повернулся к моему недоброжелателю.
Харрис Твид стоял рядом с пустой кофейной чашкой в руках.
— Что ты за чушь несешь, Дин? — спросил он, грозно нахмурившись.
— Я говорил мисс Нонетот, что ты считаешь нас всех слабаками.
Харрис шагнул к нам, сердито зыркнул на Дина, затем пригвоздил меня к месту взглядом темно-карих глаз. Ему было около пятидесяти, он уже слегка поседел, а кожа на его лице, казалось, изначально предназначалась для черепа на три размера меньше.
— Хэвишем не рассказывала вам про Кладезь Погибших Сюжетов? — спросил он.
— Кот упоминал. Там живут неопубликованные книги.
— Не совсем так. Кладезь Погибших Сюжетов — это место, где витают смутные идеи, пока не превращаются в краткие наброски. Это бродильный чан фантазии. Лоно, где вызревают слова. Спуститесь туда — и вы увидите контуры сюжетов, пульсирующие в шкафах, словно первичные формы жизни. Духи пока только схематично очерченных персонажей шныряют по коридорам в поисках фабул и диалогов, прежде чем влиться в повествование. Если им повезет, книга найдет своего издателя и переместится наверх, в Библиотеку.