Джанни Родари – Новогодний подарок (страница 105)
— Мы требуем, — добавляет еще кто-то из самых смелых, — чтобы нам показали всего барона целиком!
— Очень правильное предложение!
— Сразу снимает все проблемы!
— Будем надеяться, что после этого требования барону не отрежут еще что-нибудь.
— Но ведь речь идет о самозванце.
— Ах, да, я забыл.
И вот Дуилио уже вновь летит вверх по лестнице особняка мэрии и затем спускается обратно, преследуемый журналистами, фотографами и телерепортерами обоего пола.
— Что происходит?
— К чему привели переговоры?
Дуилио показывает запечатанный конверт, в котором лежит палец барона, записка главаря банды и ответное послание двадцати четырех генеральных директоров.
Снимок получается отличный, но конверт так и остается для всех загадкой. Он слишком маленький, чтобы в нем могли уместиться двадцать четыре миллиарда. Он слишком пухлый, чтобы в нем лежал только листок бумаги.
Со всех близлежащих холмов в морские подзорные трубы и астрономические телескопы тоже видны конверт, Дуилио с поднятой рукой и особняк мэрии. Вновь прибывшие (все время ведь кто-нибудь подъезжает) наивно спрашивают:
— Кто это?
— Да это же знаменитый лодочник Дуилио, по прозвищу Харон.
— Интересно. А что это он делает с конвертом в руках? Охотится за сокровищем?
9
Оттавио, не так ли? Что делает милейший Оттавио? Как поживает? С тех пор как на острове появились бандиты, он все время как на иголках. Там, наверху, по-прежнему продлевают жизнь дяди. Значит, прощай наследство!
В кармане у него снотворное, с помощью которого он сам собирается одолеть крепость, захватив сначала мансарду. Но он не может сделать ни шагу. За ним повсюду, буквально по пятам, ходит бандит.
— Куда вы?
— Подышать воздухом.
— Прекрасная идея! Я с вами.
Оттавио прогуливается и про себя проклинает бандитизм. Чужой, разумеется.
— А теперь куда?
— Попить воды.
— Я тоже хочу пить, пойдемте.
Оттавио вынужден пить воду, которая ему не нравится, чтобы оттянуть время. И Ансельмо тоже следит за ним. Как только Оттавио подходит к лестнице, ведущей на мансарду, оба тут как тут — приставленный к нему бандит и Ансельмо. И оба в один голос интересуются:
— Куда вы?
— На крышу, полюбоваться панорамой.
— Незачем, — говорит бандит. — Спросите меня, и я опишу вам Орту и ее окрестности лучше любого гида.
— А я могу это сделать по-итальянски, по-английски и по-немецки, — добавляет Ансельмо. — По-французски я читаю, но, к сожалению, не говорю. По-испански читаю, но не понимаю.
Барон между тем, поскольку ему запрещено выходить на озеро, почти все время проводит с племянником. Требует, чтобы он присутствовал на его тренировках со штангой. И как-то раз даже заставляет его надеть боксерские перчатки.
— Оттавио, давай проведем пару раундов, — предлагает он. — Мне надоело работать с грушей.
— Слишком большая честь для меня, дядя.
— Брось! Я же не всерьез буду бить тебя, а понарошку.
— Но я вообще против бокса из гуманных соображений.
Однако ничего не поделаешь, приходится вступить с дядей Ламберто в кулачный бой. После первого же удара Оттавио падает на ковер и начинает считать:
— Один, два, три, четыре…
— Что ты делаешь?
— За отсутствием судьи считаю сам. Девять, десять. Я в нокауте. Теперь ты больше не имеешь права бить меня!
— С тобой неинтересно боксировать, — говорит дядя.
К счастью, среди бандитов оказывается бывший чемпион страны по поднятию тяжестей в средней весовой категории. Он берется тренировать барона, и после двенадцати попыток барон побеждает его. Он на седьмом небе.
Оттавио — на земле.
Потом происходит эта история с отрезанием уха. Затем отрезание пальца. И Оттавио совершенствует свой план — он убьет барона, а виноваты будут бандиты! Но, как ни пытается, никак не может найти для этого подходящий случай.
Наконец происходит непредвиденное. Вечером барон задерживает Ансельмо за шахматной доской.
— Уже поздно, — говорит мажордом, передвигая королеву. — Пора нести ужин в мансарду.
— Пусть отнесет Оттавио, — рассеянно отвечает барон.
— Он не сумеет это сделать, — возражает Ансельмо. — Он рассыплет соль.
— Я сказал тебе — пошли Оттавио!
— О чем это вы шепчетесь, эй вы там? — вмешивается главарь банды, отрывая взгляд от журнала с комиксами. — Потише, не то ваши шахматы полетят в озеро.
Ансельмо вынужден просить Оттавио отнести ужин шестерым труженикам наверху. Он делает это со слезами на глазах и с болью в сердце. Страшное подозрение судорогой перехватывает ему желудок. Но нужно повиноваться барону.
А Оттавио вынужден умолять свои ноги, чтобы они не закружили его в вальсе и не выдали его радость. Глядя, как он несет поднос, можно подумать, будто он всю жизнь только и делал, что служил официантом в каком-нибудь большом отеле на Лаго-Маджоре.
На лестничной площадке он на минуту задерживается, будто для того, чтобы поправить свернутые трубочкой салфетки, уложенные в стаканы. На самом деле он насыпает в супницу столько снотворного, что им можно усыпить и паровоз.
— Ну вот, все в порядке! Лиха беда начало! — напевает он, весьма довольный собой.
— О, у нас новый слуга! — восклицает синьор Армандо. Улыбается даже синьора Мерло, которая в это время работает:
— Ламберто, Ламберто, Ламберто…
Улыбаясь, она сбивается, и два или три раза произносит:
— Альберто, Альберто, Альберто…
К счастью, никто не замечает, разве что племянник Оттавио, который тоже улыбается ей и шутит:
— Я не Ламберто и не Альберто. Меня зовут Оттавио.
Остальные, не занятые работой, принимаются за еду.
Странно, — говорит Дельфина, попробовав суп, — пахнет капустой и в то же время веником.
— А по-моему, — говорит синьора Дзанци, — сюда добавлена смородина. Но вкусно!
— Кстати, — спрашивает Дельфина, — позавчера в доме появились какие-то странные вооруженные люди. Кто это?
— Охотники, — с готовностью поясняет Оттавио.
— А что, на острове водятся зайцы? — интересуется синьор Джакомини. Он ведь не только настоящий рыболов, но и настоящий охотник.