Джанин Фрост – Объятые пламенем (ЛП) (страница 25)
— Ты не можешь просто кому-то ее передать, — сказала Леоти, перечеркивая мое ликование. — Магию можно передать только матрилинейной родственнице.
Я нахмурилась.
— Кому?
— Матрилинейная обозначение близкой родственницы по материнской линии, — пояснила Гретхен.
Вся моя радость сдулась, как надувной шарик.
— Но Леоти только что подтвердила, что других живых родственников у нас нет. — А учитывая, что она старше нас на восемь столетий, близкой родственницей ее не назовешь.
Выражение лица Гретхен изменилось, и она завладела всем моим вниманием.
— Да, выходит единственная личность, кому ты можешь передать магию — я.
Я в шоке осознала, что она это хочет.
— Ты упустила упоминание, что вместе с магией передается и заклятие?
— Нет, не упустила, — ответила Гретхен, пожимая плечами так, словно мы говорили не о жизни и смерти. — Но я рискну.
Конечно же, рискнет. Как всегда Гретхен не думала о последствиях. Что же, я знала, что она отказывалась принимать, что не проживет достаточно долго, чтобы узнать какие крутые способности приносит с собой наследственная магия. Я не могла подписать сестре смертный приговор, даже если это лучший шанс освободиться.
Глубоко вдохнув, я посмотрела на Максима, затем на Яна, а после на Марти.
— Вы не расскажите этого Владу. Я решаю, что именно он должен знать. Если кто-то из вас пойдёт против меня, вырежу тому сердце!
— Лейла! — отрезала Гретхен. — Ты не можешь что-либо решать за них или меня!
— В этот раз могу, — возразила я, и призвала силу внушения, смотря на сестру. — Ты не запомнишь этого разговора, — произнесла я, вибрирующим от силы голосом. — Тебе лишь известно, что Леоти наша дальняя родственница, и мы потомки Аникутани. Всё.
Выражение ярости на лице Гретхен сменилось пустым, и я не упустила, как Леоти с жалостью на меня смотрела. Да, я могла пойти по стопам своей матери ради защиты сестры, и мне плевать.
И плевать, что так я похожа на лицемерку, говоря, что противлюсь играм разума, но сама же в них и играю. Все равно Гретхен не смогла бы держать язык за зубами, и передача ей наследственной магии убьет ее так же, как прямой выстрел в голову.
Она человек и не переживет те пытки, которые похитители Мирсея вытворяли с нами. И Гретхен не переживет, если похитители поймут, что Влад не выполняет то, что ему сказали.
А он не стал бы. Я люблю Влада и знаю его. Как только на чашу весов ляжет жизнь Гретхен, он не позволит руководить собой похитителям Мирсея. Он просто успокоит меня и поклянется отомстить за жизнь Гретхен, но даст ей умереть. И как бы я не любила Влада, не пожертвую жизнью Гретхен ради себя, даже если моя смерть уничтожит Влада.
И, тем не менее, сокрытие такой важной детали причиняло боль, словно серебряный нож в сердце. Влад воспримет это, как предательство, а все знали, что он его не прощал. Пробормотав, что мне нужно пару минут, я выбежала на улицу. Оказавшись на достаточном расстоянии, чтобы даже чувствительный вампирский слух меня не услышал, я закричала от разочарования в серое декабрьское небо.
Сейчас у меня было куда больше ответов, чем я могла желать, но часть меня хотела никогда сюда не приходить. До этого меня мучила беспомощность, теперь же меня пытал предоставленный выбор. Если я все расскажу Владу, он сделает все возможное, чтобы заставить меня передать наследственную магию, вместе с проклятием, Гретхен. И если я это сделаю, то убью ее. Но как я могу ему ничего не рассказать?
Может не сегодня, но вскоре, мне придется выбирать между бесконечной ложью Владу ради защиты сестры и участием в эмоциональной пытке Влада.
Да, Влад был силен и пережил то, что сломило бы 99 % людей, но что, если похитители Мирсея потребуют чего-то, что ранит его безумно глубоко? Как я могу добавить сокрушительный вес на уже тяжелейшее бремя?
Жестокая правда в том, что мне будет сложно ужиться с обоими сценариями.
Я не могла оставаться здесь и кричать в небо. Я пообещала себе, что не позволю больше ни эмоциональным всплескам, ни ужасным обстоятельствам потрясти меня. Это сбивало с ног сильнее, чем в любой уже пережитой ситуации, но я должна затолкнуть поглубже чувства и идти дальше.
Может все не так мрачно, как выглядело. Может мне не придется выбирать между жизнью сестры и душой Влада. Должно быть другое решение, и если я постараюсь, то найду его.
«Ага, — глумился мой внутренний голос. — А может, ты найдешь гнома, который приведет тебя к горшочку золота!»
Я сжала кулаки. Будь проклят этот ненавистный голос и Мирсей. Если бы не он, ничего не было бы. В приступе ярости я развернулась и ударила по стволу ближайшего дерева. Кости руки раздробились от силы удара, но боль не несла дискомфорта. На несколько секунд, пока кости вновь срастались, боль физическая отвлекла меня от боли душевной.
Я стянула перчатки и ударила по другому дереву, потом еще по одному и еще, пока кровь не начала свободно стекать по обеим рукам. Как бы я хотела, чтобы на месте деревьев был Мирсей. Будь он здесь и сейчас, я бы еще хлеще отделала бы его…
«Лейла, что ты творишь? Успокойся!»
В голове раздался рев Мирсея. Конечно же, он чувствует тоже, что и я, словно это же и происходило с ним. Теперь я на самом деле наслаждалась болью.
«Где ты, убогий? — проревела я в ответ. — Ты во всем виноват!»
«Нет, ты. Потому что не умерла, когда должна была! — тут же ответил он. — А теперь прекрати ломать руки».
«Так что ли?» — прорычала я, впечатывая кулак в ближайшее дерево с такой силой, чтобы он вышел с другой стороны ствола.
«Сука!» — прокричал Мирсей так громко, что я почти обернулась, чтобы посмотреть ни рядом ли он со мной. В этот раз почему-то наша связь четче и сильнее, словно если я приложу усилие и концентрацию, увижу Мирсея…
«Прекрати! — сказал Мирсей, злость покинула его голос. — Ты не сможешь так меня найти, Лейла!»
«Тогда почему ты так обеспокоенно говоришь?» — мысленно спросила я, ошеломленно понимая, что Мирсей теперь не просто нежданная, слабая тень в голове. Каким-то образом, теперь он чувствовался нитью, за которую я ухватилась обеими руками.
«Прекрати, или я уйду!» — пригрозил он.
«Нет, не уйдешь», — возразила я, когда самозабвенный восторг начал распространяться по моему телу. Я могла чувствовать Мирсея на том конце связи, на самом деле, он казался сейчас еще ближе, словно если я еще несколько раз дерну за нитку, и он явится передо мной. Мирсей чертыхался и продолжал грозить уйти, но я знала лучше.
Если бы он на самом деле мог уйти, давно бы это сделал. А значит, на сей раз, наша связь стала немного другой. Все стало иным, и хотя такое казалось невероятным, причина для такого была одна. Не только Мирсей мог со мной связаться. Каким-то образом мне, наконец, удалось связаться с ним.
Глава 24
«Попался, попался», — радостно напевала я, продолжая тянуть нить нашей связи. В тумане перед глазами исчезли все, окружающие меня, деревья. Я понимала, что происходит, и мое волнение нарастало, пока туман не явил мне другую обстановку. Небо надо мной превратилось в скалистый навес, а деревья — в высокие, остроконечные сталактиты. В слабом свете факелов, стоящих где-то вдалеке, было видно, что большинство камней выглядели естественно образованными колоннами. Мирсей сидел посреди этих столпов, а его глаза были похожи на два лазера во тьме.
— Попался! — громко закричала я и была так увлечена триумфом, что не сразу поняла, что кто-то бьет меня по ноге. И бьет сильно.
— Лейла, да ладно, идем, уже и так поздно!
Марти. Он казался расстроенным, но он не знал, что я, спустя столько безуспешных попыток, наконец, смогла связаться с Мирсеем. Я не отпущу теперь эту нить. Кто знал, смогу ли я вновь его поймать?
— Уходи, Марти! — проговорила я.
Даже секундное отвлечение заставило камни вновь превратиться в деревья. Проклятье! Я вновь сфокусировалась, чертыхаясь, когда Марти опять принялся меня тащить за штанину
— Да твою же мать, Лейла, ты должна пойти со мной!
Марти никогда не матерился, значит, произошло что-то серьезное. Потеряв фокус, я упустила нить, связывающую меня с Мирсеем, и вернулась в настоящее. Марти почти истерично пытался утащить меня с собой.
Я оттолкнула его.
— В чем дело?
— Максим убивает Гретхен! — ответил он, ошеломляя меня.
Я не стала задавать ни один из возникших в голове вопросов. Вместо этого я со всех ног бросилась к дому Леоти, опережая Марти, чьи ноги были гораздо короче моих. Я ворвалась внутрь и увидела Максима, сидящего на коленях на полу и держащего Гретхен. У нее были закрыты глаза, голова откинута, а из уголков губ стекала кровь. Еще больше крови было на одежде Максима, и я учуяла, что не вся она принадлежала Гретхен. Кровь была и Максима, а по самым необъяснимым причинам, Леоти и Ян стояли, словно безмолвные часовые, ничего не предпринимая против ужаса, от которого я чуть не рухнула на колени.
— Какого. Хрена? — прокричала я.
Электрический разряд пронесся по руке, и, словно змея, из нее появился хлыст. И лишь из-за того, что Максим держал мою сестру, я не начала резать его на куски. А когда я поняла, что не слышу сердцебиения, меня словно бетонным шаром ударило. Боже мой, Господи, она мертва. Из меня начало рваться еще больше электричества, и я осознала, что всё тело сияло от перенапряжения.