Джамиль Заки – Сила доброты. Как с помощью эмпатии менять мир к лучшему (страница 27)

Новичку втолкуют, что кругом одни преступники, независимо от того, что он там себе надумал. И в итоге он, скорее всего, прогнется под культуру большинства.

Сейчас быть полицейским безопаснее, чем когда-либо, зато контактировать с ним небезопасно. В Соединенных Штатах в 2017 году от рук полиции погибали до пяти человек в день — в два с лишним раза больше по сравнению с 2000 годом[244]. Благодаря доступности видеозаписывающих устройств это видят все. Сколько раз мы наблюдали, как черные и коричневые невооруженные граждане, которых мы видим в записи в первый и последний раз, гибнут от рук полиции… Вот уже двадцать лет как правоохранительные органы утратили доверие общественности и усугубляют межнациональные конфликты[245].

Большинство полицейских просто делают свою работу и вечером хотят возвращаться в семью — как и граждане, чьи автомобили они останавливают. Но пропасть между полицией и обществом, которое они поклялись защищать, еще никогда не была такой огромной.

Рар работала в департаменте шерифа округа Кинг тридцать три года. Она служила во всех отделах, в том числе в отделе бандитизма и расследования преступлений на сексуальной почве, но основную часть карьеры посвятила внутренним расследованиям. Она сталкивалась со множеством следственных ошибок, и через некоторое время ей с трудом верилось, что каждый преступник — конченый человек. Поступки многих были следствием нездоровой культуры. «Я подумала, что, может быть, дело не в ложке дегтя, а в самой бочке». В 2012 году Рар стала исполнительным директором Центра обучения уголовному праву штата Вашингтон (Washington State Criminal Justice Training Commission, ЦОУП). Там учатся все сотрудники правоохранительных органов штата, и на сегодняшний день у Рар более трех тысяч выпускников.

Штаб ЦОУП в лесу у города Бериен в штате Вашингтон напоминает кампус, если не обращать внимания на то, что студенты маршируют строем. Стены увешаны фотографиями групп. Курсанты группы 1а 1938 года выпуска похожи на дублеров Хамфри Богарта в «Касабланке».

Рар выглядит немного смущенной на снимке 1979 года со своим курсом 114. Через неделю после моего визита выпустился курс 735. Обучение офицеров полиции длится девятнадцать недель, а тюремных надзирателей — четыре недели. Расслабляться не дают. Пока мы прогуливаемся, инспектор рассказывает про курсанта, у жены которого в воскресенье будут искусственные роды. «В понедельник он, наверное, возьмет отгул».

Учебный план ЦОУП в основном стандартный: 120 часов на оборонительные тактики, бой дубинкой на манекене и спарринг. На стрелковых тренировках курсанты палят по мишеням с шаблонными изображениями преступников, медленно идя вдоль них. Суммарно курсанты тратят миллион патронов в год. После каждой тренировки офицер-инструктор с седыми усами сгребает отстрелянные гильзы в тележку — почти такую же, какой собирают мячи для гольфа.

На этом сходство обучения в ЦОУП и обычной полицейской школе заканчивается. Над входом в академию висит девиз «Здесь обучают блюстителей демократии» (In these halls, training the guardians of democracy). Он должен напоминать курсантам о главном предписании Рар: отрицать «психологию воина» и считать себя служителями общества, работающими плечом к плечу со всеми ради общей безопасности[246].

На каждом столе в каждой аудитории лежит еще один напечатанный и ламинированный девиз: «Слушай и объясняй беспристрастно и с достоинством» (Leed: Listen and explain with equity and dignity). Много лет психолог Том Тайлер демонстрировал, что обладающие властью — врачи с пациентами, полицейские с гражданами — зарабатывают уважение честностью, непредвзятостью и внимательностью, даже если приводят в исполнение наказание[247]. «Меня многие благодарили за то, что я их арестовала, — рассказала Рар, — или как минимум за то, что порядочно вела себя с ними». «Слушай и объясняй» — воплощение идей Тайлера в ее интерпретации, она его называет «Хэппи-мил на шведском столе исследований».

Блюстительство — идея возвышенная, но туманная. На территории Бериена Рар с коллегами делают ее осязаемой тремя способами. Первый — личный пример. До прибытия Рар ЦОУП функционировал как учебный лагерь. Инструкторы по строевой подготовке ломали и собирали курсантов заново.

Когда Рар впервые прошла по коридорам, курсанты вставали по стойке смирно. Она сочла это бесполезным щегольством: «Полиция должна учиться не салютовать, а разговаривать». Рар сменила казарменные традиции на более открытую атмосферу. «Если сама организация как культура процессуально несправедлива к курсантам, то они пойдут работать разочарованные, с мыслью: “Это все вранье”».

Второй — это уроки, или, как их любя называет преподаватель Джо Уинтерс, «смерть от PowerPoint». Курсанты изучают эмоциональный интеллект, «сердечную математику», расовые предубеждения и психические заболевания. Они обсуждают, как определить, почему человек разделся догола в общественном месте, — у него маниакальный эпизод или он принял метамфетамин? Они учатся отговаривать человека от суицида и отвлекать от бредовых идей. Лекторы напоминают им, что преступления совершаются, как правило, в состоянии глубокого дистресса. «Для многих это худший день в жизни, — объясняет Рар. — Они будут вести себя как дураки, но только из-за сложившейся ситуации».

Третий аспект обучения блюстителей связан с подготовкой в «учебном городе» — зале с макетами магазинов и квартир, с пенопластовыми коробками вместо мебели. Похоже на дешевые декорации к фильму. Специально обученные актеры играют здесь жертв и преступников. Курсанты нацепляют деревянные пистолетики и тренируются разруливать критические ситуации до победного финала.

В день моего визита в учебном городе — пересдача вчерашнего незачета. Еще одна неудача, и курсанты не получат дипломы вместе с остальными. Начинается симуляция: отец (его играет Джо Уинтерс) стоит возле здания. Приезжают два курсанта, и он сообщает, что внутри находится его сын, у которого начался психический припадок. «Боюсь, он поранит себя или меня», — говорит Уинтерс. Курсанты врываются в здание и видят молодого мужчину, сидящего на кровати в комнате, заваленной разломанными коробками, с бейсбольной битой в руках, и разговаривающего с голосами в своей голове. Игра не очень убедительная. «Замолчи!» — выкрикивает он в промежутках между бормотанием и раскачиванием, изображая шизофрению так, как ее обычно показывают по телевизору.

Курсанты опрашивают его, убеждают отдать им биту и заковывают в наручники.

Снаружи Уинтерс, уже не притворяясь ничьим отцом, спрашивает, какой дальше план. «Везем в больницу», — отвечает один курсант.

«На каком основании?» — парирует Уинтерс. Курсант говорит про биту и погром, но Уинтерс не сдается: «Иметь биту и громить свою собственность не противозаконно. Что я сказал перед тем, как вы вошли?»

Курсант замирает. Он в ужасе, потому что не помнит, какие опасения по поводу сына высказал Уинтерс. Без этого у него нет юридических оснований задерживать сына. Как сказал один инструктор: «Для преступления нужна жертва, и иногда вся жертва заключается в том, что кто-то чувствует угрозу».

Удивительно видеть полицейского, расстроенного тем, что он не понял чьих-то чувств. Но в ЦОУП понимание эмоций — важная часть обучения, и не только с целью найти основания для ареста. Это иллюстрирует точку зрения Рар: «В правоохранительных органах, — поясняет она, — эмпатия до сих пор считается слабостью или формой политкорректности, тогда как в действительности от нее зависит безопасность полицейского. Офицеры имеют дело с людьми в критических ситуациях, а чувство, что тебя понимают, снижает накал страстей. Умение слушать — это стратегия деэскалации».

В программе обучения ЦОУП есть и серьезные недостатки. Преподаватели редко консультируются с психологами, и порой это очень заметно. Курсанты определяют свой тип личности по типологии Майерс — Бриггс, еще требующей экспериментальных подтверждений. Большую часть урока по психическим болезням преподаватель посвятил описанию «ажитированного делирия». Это состояние возникает в результате приема наркотиков и делает человека агрессивным, нечувствительным к боли и неестественно сильным — можно сказать, как Халк. Я об этом состоянии никогда не слышал и позже выяснил, что оно не признано Американской психиатрической ассоциацией. Но полиция часто — что вызывает вопросы — приводит его в оправдание применения силы.

По теме межрасовых конфликтов курсанты тоже получают недостаточно информации. Они проходят расовые предрассудки, но даже Рар называет эти занятия «слегка выхолощенными». Создать достаточное расовое разнообразие на тренировках в учебном городе не представляется возможным из-за нехватки актеров, но это не очень веский довод. Один раз Рар организовала дебаты курсантов и чернокожих активистов, но они быстро переросли в состязание, кто кого перекричит. Видимо, именно таких дебатов и не хватает.

Но, несмотря на минусы, ЦОУП все же внедряет эмпатию в полицейскую культуру. В такой экосистеме профессиональный успех неотъемлем от тесного сотрудничества с гражданами, что является противоположностью концепции Дэйва Гроссмана и возвращает нас к принципам Пиля. Полицейский-боец не сделает свою работу, если не может расстреливать мирных граждан. А выпускник ЦОУП не станет полицейским, пока не научится к ним прислушиваться.