Скажи, что я от них совета жду,
Как пересилить мне свою беду?»
«Ты передай им,— продолжала птица, —
В неволе может всякое случиться.
Судьба не равно одарила нас,
И попугаи в свой счастливый час
Пусть, как о преждевременной утрате,
Воспоминают о своем собрате.
О тех, кто страждет, вспоминает друг,
Им облегчает бремя бед и мук.
Особо если друга звать Лейлою,
Что о Маджнуне думает порою.
Там где-то и кумир мой пестрокрылый.
Она, кого я звал своею милой.
Я, вспоминая о ее любови,
Пью чашу полную своей же крови.
Пусть, обещанью данному верна.
Меня воспоминает и она.
Пусть в час веселья в память обо мне
Она слезу обронит в тишине».
Купец исполнить просьбу попугая
Поклялся, отчий край свой покидая.
И вот, когда тяжелый караваи
Путь одолел и прибыл а Индостан,
Купец увидел птиц счастливых стаю
И вспомнил то, в чем клялся попугаю.
И от того им передал привет,
Кто их не видел много-много лет.
Одна из птиц, исторгнув крик из горла,
Упала вдруг и крылья распростерла.
Решил купец: «В том есть моя вина —
У них два тела, а душа одна.
Во мне несчастья этого причина,
Хоть в том мое незнание повинно.
Зачем никто не вразумил меня,
Что птица павшая — моей родня.
Напрасно я исполнил порученье,
Принес невинным птицам огорченье».
Язык людей — железо, слово — камень,
От их касанья возникает пламень.
Меж ними нам нельзя вносить раздора
Бахвальства ради или ради спора.
Пусть слово — благо, все же иногда
От слова меньше пользы, чем вреда.
Хоть в поле хлопковом темно, а все ж
Не зажигай огня, иль все сожжешь.
Речь не обдумывают лишь тираны,
Словами подданным наносят раны.
Ведь слово может мертвых оживить
И целый мир в пустыню превратить.
Бывает, что одно и то же слово
Терзает одного, целит другого.
Чем путь земной твой ни был бы отмечен,
Воздержан будь во всем, тем боле в речи...
Меж тем торговлю завершил купец
И в отчий край вернулся наконец.
Припомнил он пред тем, как возвращаться,
Желания всех чад и домочадцев.
«Свершил ли то, что я тебя просил?» —
Так попугай хозяина спросил.
Сказал хозяин: «Что просил, свершилось,
Хоть ваша тайна мне и не открылась.
А сам я каюсь, что дурную весть
В край индостанский взялся я принестъ.
О том, как сердце у тебя томится,
