Джакомо Наталья – Ничего не помню, но мне нравится (страница 2)
– Ну да, не первый раз, между прочим. В прошлом году я так изобрела шампунь, после которого муж стал вспоминать наши свидания в деталях. До сих пор извиняется за каждый опоздавший тюльпан.
Оля тяжело вздохнула, выключила телефон и посмотрела на Марьиванну.
– Олечка, – сказала Марина Ивановна, в это время удобно устроившись на диване, – я тут подумала… а ведь твоя бабушка с профессором Угловым не только работала. Они же и жили вместе, ты знала?
У Оли челюсть соскользнула вниз, ударилась о колени и тихо застонала.
– Простите, с кем?!
– Ну как же. Углов! – тот самый, с кудрями, который в семьдесят четвёртом разработал нейронную матрицу памяти. Была тогда такая шумиха… Ну, ты была совсем маленькая, конечно. Хотя нет… ты же ещё не родилась.
– Стоп, стоп, – Оля вскочила. – Вы… откуда знаете Углова?
– Так мы вместе учились. В шестидесятом. А потом он перешёл в их НИИ памяти, а я в кардиохирургию. Помнишь, как он подарил твоей бабушке кулон с буквой «Э»? Она его всё время прятала под халатом. А потом он пропал. И она сказала: «Я стерла его из сердца и головы». Ты ещё тогда так плакала…
Оля прижала ладони к вискам.
– Я не… это не может быть. Мне никто этого не рассказывал.
– Ну, так ты была совсем маленькая. Наверное, не помнишь. Или уже тоже… стерла? – соседка загадочно улыбнулась, при этом спокойно намазывая паштет на тост.
Оля медленно опустилась на стул.
Это был не просто побочный эффект. Это было вторжение.
Марина Ивановна помнила её личные вещи, её детство. Даже то, чего и быть не могло.
Она подошла к зеркалу.
– Эй, – сказала она тихо самой себе. – Скажи честно… ты уверена, что ты – это ты?
В отражении Оля моргнула на полсекунды позже, чем следовало бы.
IV
После ухода соседки Оля, не без внутреннего драматизма, решила: пора! Пора проверить сыворотку памяти на себе. Серьёзное решение, ничего не скажешь, особенно когда ты в пижаме и с не расчёсанными волосами.
Она уселась за кухонный стол, как за операционный и выложила артефакты: бабушкин дневник в потертом переплёте, банку с мутной жидкостью неопределённого цвета и, возможно, возраста и медицинский шприц, который явно видел вены не только человеческие, но и, возможно, одной собаки, двух наркоманов и одного сельского ветеринара.
– Ну, вперёд, наука, – пробормотала она и прищурилась на банку. Та, разумеется, молчала, но вполне могла бы сказать: "Ты уверена, милая? Я ещё с девяностых…"
Внутри Оли бушевал хор голосов:
– Не надо! Это опасно!
– Ты же сама разрабатываешь улучшенную формулу!
– Но ты ничего не помнишь…
– Вот именно!
Она открыла последнюю страницу дневника. Поверх пожелтевших страниц сиял аккуратный почерк бабушки:
«Если ты читаешь это – значит, пришло время вспомнить. Но запомни: то, что ты однажды стёрла… возможно, ты стёрла по очень уважительной причине. Поэтому начни с малой дозы и держи зеркало рядом».
– Отлично, бабуля, – пробормотала Оля, наливая 2 мл в крышку. – Ты, как всегда, с юмором. Сыворотка с побочкой, воспоминания с подвохом, соседи с сюрпризами…
Оля зажмурилась, резко выдохнула воздух и одним глотком всё выпила.
Вкус у сыворотки был кислый, вяжущий, что-то между берёзовым соком и ржавой батарейкой.
– Ну хоть не как укропная водка, – пробурчала она, и… Олин мир повёлся.
Сначала пришла тишина, слишком чистая тишина, потом, вдруг перед глазами резко вспыхнуло чьё-то лицо…скальпель…чьи-то очень знакомые глаза, искажённые страхом.
"Оля… если ты это сделаешь, то ты забудешь меня навсегда…"
Оля дёрнулась, вцепилась в край стола. Пот ручьями стекал по вискам.
Зеркало перед ней дрогнуло и в нём на миг отразилась она… в белом халате с чужим лицом за спиной.
– Что, чёрт возьми…
Следующая волна накрыла её, как комната, полная дыма. В голове зашумели голоса, слова, крики. Кто-то умолял её остановиться, кто-то плакал, кто-то говорил:
"Ты хочешь стереть боль. Но с болью уйдёт и любовь."
Оля задыхалась. Слёзы из её глаз текли сами по себе. Она увидела лабораторию… свою… в подвале. Увидела себя, подписывающую формулу:
СР 1. Эмоциональное вытеснение. Риск полной подмены личности: высокий.
– Я… это всё… я?
Она сжала в кулаке лист дневника и прошептала:
– Боже мой! Я не пациент, я врач. Что же я натворила???
V
Она сидела, глядя в лист, как будто это не бумага, а приговор.
– Я не пациент… я врач… – пробормотала она снова, уже тише, как будто пыталась убедить не себя, а стены. Одна из них ответила легким скрипом. Оля обернулась, настороженно глядя на шкаф с папками.
– Только не говорите, что вы тоже в курсе, – буркнула она. – Это уже будет перебор.
Папка с надписью "СР-1 Журнал изменений Семёнова О.Р." торчала под углом, как заноза во внимании.
Оля дёрнула её и на неё выпал ворох страниц, одна из которых зацепилась за пуговицу рубашки. На странице жирно было написано: "Оперативная запись, 28.04.2011. Испытание СР-1 на себе. Результат: частичная амнезия. Пациентка Семёнова О.Р. – добровольно."
– Прекрасно. Добровольно. Очевидно, в состоянии полного здравомыслия. Оля трясущимися пальцами почесала висок и медленно сползла на пол. Хотя «сползла» – это ещё комплимент. Скорее, распласталась, как раздавленная мысль.
Бумаги разлетелись вокруг неё, как конфетти в новогоднюю ночь, если бы Новый год был организован в морге и с бюджетом три рубля.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.