Джакомо Наталья – Ничего не помню, но мне нравится (страница 1)

Джакомо Наталья

Ничего не помню, но мне нравится

Аннотация

В завещании бабушки Оле досталась не квартира в Сочи, не драгоценности и даже не сервиз «Мадонна», а… патент на сыворотку. Причём не от кашля, а.… от памяти.

Теперь Оля проводит эксперименты на собственной кухне, где между банкой с гречкой и шприцом с мутной жидкостью соседка Марина Ивановна внезапно вспоминает, что она… кардиохирург. Хотя всю жизнь преподавала уроки труда в школе.

Пока одни пытаются забыть бывших, кто-то хочет стереть стыдный корпоратив в костюме оленя, а кто-то свой выигрыш в лотерею (серьёзно!). Оля осознаёт, что чем глубже лезешь в чужие воспоминания, тем страшнее заглянуть в свои. Особенно если они не совсем твои.

Это лёгкий и очень неформальный рассказ о том, как легко потерять себя, если слишком рьяно помогаешь другим "забыть всё плохое".

Научная фантастика? Психологическая сатира? Или просто инструкция, как не сойти с ума, если в доме завелась сыворотка?

Читайте и не забудьте, зачем вы это начали.

I

Оля вернулась из Италии не с загаром и воспоминаниями об Антонио, а с чёткой целью – наконец-то выяснить, зачем ей, внезапно, достался патент из бабушкиного завещания. Причём завещание оказалось не бумагой, а целым квестом на выживание: сначала восстанови какую-то таинственную сыворотку, способную обновлять органы, спасибо, бабуля, за лайтовый старт, потом выясни, кого ты этой сывороткой случайно спасла (спойлер – это был не кот), а теперь вот новое веселье: загадочная банка с зелёной жижей и сухая роза, прижатая к бумажке… золотым зубом.

На бумажке красовалась надпись: «СР-1. Патент выдан. Хранить в тайне.»

Подпись, штамп и тишина. Даже гугл растерянно моргал, как будто впервые об этом слышал.

В общем, жизнь у Оли снова пошла не по плану. Хотя какой там план? Если честно, её жизнь давно напоминает сериал с открытым финалом, где каждый сезон снимается без сценария. Только актриса одна и кофе давно остыл.

– Может, это рецепт забвения? Или способ забыть, как я чуть не вышла замуж за итальянца? Или это рецепт от бессмертия? Или от слабоумия?.. —бормотала Оля, включая чайник и доставая пельмени из морозилки. – Хотя нет… на такое и сыворотки будет мало.

И, тут, как в сказке материализовалась соседка. Оля сразу поняла, что это Марьиванна по её способу звонить в дверь. Нажав на кнопку звонка, она не отпускала палец до тех пор, пока хозяин квартиры сам нежно не убирал её руку с этим наглым пальцем.

Марина Ивановна жила через стенку. Эта бодрая пенсионерка с фиолетовой химией на голове могла разбудить спящего гиппопотама своим бодрым:

– Олечка, а вы уже разбежались с этим… как его… Антонио? Или всё ещё терпишь?

Она приходила за солью, за укропом, за советом по лечению цистита и иногда просто, чтобы посмотреть, «не повесилась ли Оля в тоске по Италии». В общем, кандидатуру для эксперимента долго выбирать не пришлось.

Оля приготовила раствор СР-1 в импровизированной лаборатории, то есть на кухне, между чайником и банкой с гречкой. По инструкции, дозу нужно было рассчитывать по массе тела, возрасту, и… степени занудности пациента. Последний параметр она округлила до максимума.

– Марина Ивановна, хотите чудо? – спросила Оля, приглашая соседку на чай.

– А что, в нашем возрасте ещё волшебство случается? – не растерялась та.

– Конечно! Сейчас забудете всё плохое. Даже сериал «След».

Через час после приёма сыворотки, накапанной в чай, соседка затихла. Прямо конкретно затихла. Сидела на кухне, смотрела в окно, думала о чём-то своём и через полчаса сказала:

– А что это я к тебе зашла, милочка?.. Я вроде только что проснулась.

Оля села рядом, пытаясь выглядеть спокойно.

– Вы… просто проходили мимо. Захотели чаю.

– Ах, да. Спасибо! Чай – это важно. Только, знаешь, Олечка… я вот не помню, у меня же вроде кот был? Или я с ним развелась?

Оля внутренне ахнула. Кота она не упоминала.

II

На следующий день Марина Ивановна снова позвонила в дверь, но на этот раз так тихо, будто внезапно вспомнила, что барабанная перепонка даётся человеку один раз в жизни.

– Олечка, я это… хотела извиниться. Кажется, вчера я что-то лишнего сказала. Но я уже не помню, что… – Она почесала висок. – Ты не против, если я посижу у тебя немного?

Оля пригласила её с лёгкой тревогой. На столе стояла та же банка с гречкой и тот же чайник, будто ничто не изменилось. Только Марина Ивановна почему-то взяла чашку левой рукой, а вообще она была правшой всю свою жизнь.

– Ты ведь вчера рассказывала про свою дочку? – спросила она вдруг.

– У меня нет дочки, – осторожно сказала Оля.

– Как это?! Такая рыженькая… Ксюша, кажется?.. Или Катя? Вы же в парке гуляли, я ещё сказала, что у неё косички смешные…

– Марина Ивановна, – Оля выдохнула, – вы точно себя чувствуете нормально?

Соседка нахмурилась, потом прищурилась, потом сказала с заговорщицкой интонацией:

– Знаешь, Олечка… я ведь вообще-то врач, – торжественно сказала она, подняв указательный палец, как будто собиралась сейчас читать лекцию студентам. – Вернее, была. И не просто врач, а кардиохирург, между прочим! В сорок восьмой клинике. Меня там все знали, даже вахтёр дядя Валера вставал при виде меня!

Она гордо вскинула подбородок, потом огляделась по сторонам и вдруг помрачнела.

– Только вот… странно, – прошептала она, хмурясь. – Почему я живу здесь?..

Это ведь… не моя квартира.

Она наклонилась к Оле и добавила шёпотом, как заговорщица:

– Тут даже шторки не мои. У меня были с сердечками, а эти… будто из морга.

Оля застыла.

Марина Ивановна работала учителем труда в местной школе. Всю жизнь.

Теперь что-то пошло не так. Память не просто стерлась, она ещё и подгрузила чужое. Возможно, не из воздуха. Возможно, из… запаса?

Оля медленно достала блокнот с надписью «СР 1. Записки. Ни в коем случае не терять», который оставила бабушка. На последней странице было выведено:

«Память не уходит. Она просто ищет нового жильца.»

Оля уставилась на блокнот, потом на соседку, потом на гречку. Почему именно гречка смотрелась как нечто вечное и стабильное в этом хаосе?

– Марина Ивановна… вы точно не шутили про кардиохирурга?

– Абсолютно, – та обиженно подняла подбородок. – Я в своё время оперировала самого министра здравоохранения! Только почему-то фамилию вспомнить не могу. Или это был министр сельского хозяйства… Впрочем, неважно. А ты уверена, что я не живу здесь? Потому что я только что искала свой стетоскоп в ванной.

Оля схватилась за голову.

Она нашла бабушкин чемоданчик с пометками по проекту СР-1. В одном из файлов, тонким, едва читаемым шрифтом, было написано: «Реакции на сыворотку нестабильны. При отсутствии "якоря" возможен сдвиг личности. Эффект "перекрёстной загрузки". См. дело №17: Бабушка → кошка Мурка → соседский мальчик».

– Кошка… – прошептала Оля. – Чёрт побери, у нас теперь человеческие воспоминания могут прыгать, как блохи по каналам Wi-Fi?

III

Она позвонила в лабораторию своей лучшей подруге Ане, химику, маме двоих детей и той ещё авантюристке.

–Анька, срочно! Представь, ты дала своей свекрови выпить травяной отвар, а она вдруг вспомнила, как в девяностых пекла хлеб… в Индии… с йогами.

– Подожди, – сказала Аня. – А она точно не ездила в Индию?

– Она вообще не выезжала дальше дачи в Жуковском!

– Значит, баг в алгоритме или в мозгах. Ты бы анализ на калибровку структуры памяти сделала.

– Анька, у меня нет сканера сознания, у меня есть только микроволновка!

– Микроволновка – тоже ничего! – бодро отозвалась Аня. – Главное, не включай «гриль», пока пробирка внутри. И не ставь рядом кота, он может начать вспоминать свои прошлые жизни.

– Анька!

– Ладно, ладно. Слушай, ты мне состав сыворотки скинь, я её проверю и у себя в ванне повторю. Всё равно дети на даче, пора возвращаться к науке.

– Ты хочешь сказать, что будешь ставить опыты… в ванне?