Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 8)
Она просто хотела доказать, что способна выполнять работу без ошибок, после того как подорвала свою репутацию бесчувственного сухаря на глазах у стольких коллег, когда рванула к своей машине. После того, как ее стошнило в уборной на первом этаже.
— Черт подери, — выдохнула Эрика, положив руку на мышку.
Войдя в картотеку, где был приведены открытые дела со свежей информацией и ссылками на отчеты, Эрика прошлась по всем двенадцати. Несколько из них вели они с Трэем, включая дело на улице Примроуз, с семейством Лэндрэйсов — Питера сорока-восьми лет, Мишель сорока трех лет и их дочери Стэйси шестнадцати лет, а также их убийцы — Томаса Клейна, так же известного как Ти-Джи, известного в штате рестлера из Средней Школы Линкольна.
Значит, он спортсмен, как она и предполагала. И в остальном она тоже не ошибется.
Пытаясь удержать себя в руках, Эрика могла бы уйти на перекур, если бы она курила, или выпить бокал вина, будь сейчас нерабочие часы. Но, рассмотрев все варианты, она уступила своей тайной слабости, которой потакала в последнее время, такой же непрофессиональной, как распитие Шабли[13] за рабочим столом.
Через считанные секунды, словно компьютерная мышка сама знала путь к файлу, на экране появилось видео. Прежде чем нажать «проиграть», Эрика подумала о том, что не стоит снова проваливаться в эту кроличью нору…
Но сомнение длилось недолго. И лучше так, чем сидеть здесь, гадая, почему она не может вспомнить, что за письмо собиралась отправить. К тому же это связано с работой… ведь так?
Запуская просмотр видео, Эрика подалась ближе к экрану, устраиваясь удобнее в кресле… и да, вот она, запись со скрытой камеры внутри грязного трейлера, потрепанная мебель в пятнах, повсюду одежда и атрибуты нарко-жизни, раковина, заваленная тарелками, возле такой же заставленной столешницы.
Прямо напротив камеры на петлях висела дверь, и Эрика погладила свое горло, вспоминая каждую деталь, начиная с царапин вокруг ручки до вмятины на металлической панели.
Боже, она просмотрела видео столько раз, что могла начать обратный отчет до момента, когда мышь проскочить по грязному подоконнику над раковиной.
— Три… два… один…
Прямо перед тем, как открылась дверь, Эрика задержала дыхание, но не как тогда, когда стояла над телом шестнадцатилетней девочки, убившей себя. Нет, сейчас у нее сперло дух как это бывает на «американских горках» в парке аттракционов, особенное покалывание, предшествующее всплеску восторга, который накрывает на нужной высоте…
Мужчине, открывшему разбитую дверь трейлера, было не место в этой дыре наркоторговца. Он был мощно сложен, а не истощен наркотиками, черная одежда на нем — чистая и хорошо сидела. Он также не производил впечатление одуревшего от кайфа. Нет, мужчина излучал полный контроль над ситуацией, словно был здесь хозяином… ну или, по крайней мере, испытывал полное безразличие к тому, что могло произойти, и кто мог на него наехать.
Скрытая доминантность была чертовски сексуальна.
— Ага, а еще он — преступник, — напомнила она себе.
Подавшись еще ближе к экрану, Эрика сосредоточилась на его лице… и не потому, что пыталась вспомнить его по предыдущим делам. В действительности, на него совсем ничего не было. Система распознавания лиц не нашла на него ничего ни в одной базе данных. Поэтому Эрика смотрела на него не для того, что вычислить… а просто потому, что он был чересчур красив для преступника, с резкими чертами лица, глубоко посаженными и очень умными глазами, а его губы…
Она оборвала эти мысли. И отказывалась думать, откуда в ее голове желание оценить губы подозреваемого в таком ключе, будто они могли оказаться на обнаженной коже.
На ее обнаженной коже.
Да, большое жирное «НЕТ». Ради всего святого, она ведь не живет в романе Джеки Коллинз.
— Я сошла с ума.
Откинувшись на спинку кресла, Эрика позволила видео проигрываться дальше, а сама отстраненно снова потянулась за кружкой, но остановила себя прежде, чем успела глотнуть этого машинного масла.
Блин, ну как этот мужик двигался. Плавно, словно хищник.
А, секунду, вот сейчас он посмотрит в камеру… ага.
— Вот так, — пробормотала Эрика, когда мужчина посмотрел в скрытый объектив.
Он знал, что его снимают, и ему было плевать. Что его еще не беспокоило? Мертвый чувак на диване. Хотя направление камеры не давало полного обзора комнаты, Эрика была на месте преступления и также просматривала фотографии: тело наркоторговца, который владел этим трейлером, сидело прямо на диване, а его мозги покрывали стену за его спиной.
А этому мужчине в черном, казалось, было все равно, как выглядел труп, как там пахло. Он смотрел на диван — как на случайную машину на парковке.
Поэтому, на самом деле, несмотря на его внешний вид и привлекательность, он был в своей среде. Гражданский, не имеющий отношения к наркоторговле в Колдвелле и к жестокости этой сферы, проявил бы шок, испуг… откровенный ужас, судя по тому, насколько ужасной была сцена.
Но не этот парень. Для него не было ничего непривычного.
Покачав головой, Эрика приготовилась к тому, что произойдет дальше. После того, как он окинет взглядом бардак, что-то неодобрительно пробормотав себе под нос, мужчина протянет руку вперед… и тогда на месте преступления появится внушительная черная коробочка, которую он держал в руках. Наклонившись, он поставит ее на кофейный столик рядом с кальянами, курительными трубками и весами, а потом поднимет с пола целлофановый пакет из супермаркета. Изучив содержимое, он возьмет оттуда часть денег и что-то скажет трупу.
А потом уйдет без какой-либо спешки.
И все, на этом видео обрывалось.
Эрика нажала на повтор. И в этот момент услышала женский голос в своей голове:
Эрика снова проиграла видео под саундтрек из этих двух фраз, который был также хорошо знаком ей, как и сам ролик, и простое заявление… сделанное вдовой убитого мужчины, чьи часы находились в черной коробочке, оставленной этим мужчиной в обмен на деньги из пакета «Ханнафорд»… было таким же исчерпывающим, как и идентификация его личности.
Короче говоря, у них не было никаких зацепок.
Миссис Герберт Камбург из своих ярких снов больше ничего не помнила. Она не помнила, встречала ли мужчину в реальности, но твердо верила, что видела его во сне.
Казалось, она была одержима им.
Хотя не Эрике судить.
Куда ей.
Но было еще кое-что странное. Вспоминая, как она показала запись из трейлера Миссис Камбург, и получила от женщины конкретное, но сомнительное заявление, Эрика воспроизвела в мыслях момент, когда появилась на лестничной площадке в трехуровневом пентхаусе в «Коммодоре» и просмотрела ролик вместе с молодой и красивой вдовой. Она могла представить гостиную, в которую они направились, длинные светлые волосы Кэри Камбург, ее черную водолазку и легинсы. Она также с поразительной четкостью помнила сияющее бриллиантовое ожерелье Миссис Камбург, хотя женщина была одета в повседневном стиле и вряд ли она решила впечатлить детектива убойного отдела, который пришел к ней, чтобы поговорить о ее убитом муже.
С другой стороны, Герберта Камбурга каким-то образом вскрыли и разорвали надвое, как в «Игре престолов». Поэтому можно сделать женщине небольшую поблажку.
В тот момент, когда они обсуждали загадочного мужчину из трейлера, произошло кое-что странное. Как только Кэри Камбург проболталась про мужчину из ее снов, сработала охранная сигнализация на первом этаже триплекса, где хранилась коллекция странных предметов и жутковатых книг… и где произошло убийство.
Когда ее прошила дрожь, Эрика закрыла глаза и представила последовательность событий с максимальной точностью: она увидела, как сама встает — словно смотрит запись со скрытой камеры — говорит женщине закрыться в тайной комнате. Потом, чтобы успокоить Кэри Камбург, она объясняет женщине, что это наверняка кто-то из офицеров ОПК не смог до них достучаться.
После чего Эрика одна спустилась по изогнутой лестнице, проходя вдоль стены с современными картинами, и уже на первом этаже…
Она внезапно оказалась наверху, вместе с Миссис Камбург, и сказала женщине, что сигнализация сработала ложно, и внизу никого нет.
А после Эрика ушла.
Потирая глаза, она снова воспроизвела произошедшее: смотрела ролик вместе с вдовой. Сработала сигнализация и она сказала, что проверит. Спустилась…
Вернулась к вдове. И ушла.
Последовательность событий как ролик из трейлера, проигрывалась на ее внутреннем компьютерном экране, Эрика знала ее посекундно, и события не менялись, сколько бы она ни повторяла. И сейчас она также свято верила в тот вывод, к которому пришла в первый раз.
У нее провал в памяти.
Словно ее воспоминания — кинолента, из которой вырезали кусок… и как бы сильно она ни концентрировалась, не получалось вспомнить, как она шла по первому этажу, проверяя, что там никого нет…
Когда резкая боль ударила прямо под левую бровь, Эрика застонала, ничему не удивляясь. По непонятным причинам внезапная мигрень всегда нападала на нее, когда она пыталась пробиться сквозь амнезию. И все же она не могла прекратить попытки вытащить что-то на поверхность из этой черной дыры. Но это ли не определение безумию? Повторять раз за разом одно и то же действие, ожидая получить другой результат?