Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 62)

Лэсситер оглянулся через плечо. Его глаза сквозь дверь видели Рэйвин так четко, будто он стоял возле нее. Она все еще спала, но уже не так умиротворенно. Ее брови были нахмурены, руки и ноги подрагивали, словно она бежала во сне.

— Что она сделала с этим парнем? — настойчиво повторил Ви.

— То же, что сделала с твоим братом Сэвиджем, — пробормотал Лэсситер. Потом сосредоточился на группе. — Нечто подобное сейчас испытывает твоя шеллан, Рэйдж. Сейчас к Нэйту неприменимо понятие смертности. Ничто не сможет убить его, это благословение и проклятье, и их соотношение Нэйт должен определить сам.

Ви подошел ближе, сузив свои бриллиантовые глаза.

— Моя мамэн спасла его Мэри.

— Да. Все верно.

Брат снова указал пальцем в сторону двери.

— Хочешь сказать, что эта женщина так же могущественна, как моя мамэн?

— Нет, я так не скажу.

— Значит, она провернула этот фокус на ровном месте? Дважды?

Лэсситер подался вперед.

— Ее нельзя сравнивать с твоей матерью.

— Тогда что она…

— Она могущественнее. — Когда на бородатом лице возникло выражение «не гони мне тут», Лэсситер пожал плечами. — Она — Дар Света. И если вы хотите, чтобы раса вампиров выжила, с Девиной на этой планете, она нужна вам.

— Мы не слышали о ней раньше, — сказал Фьюри. — Избранные никогда не упоминали…

— Это чушь собачья, — заявил Вишес. — Что ты вообще несешь?

Лэсситер улыбнулся брату.

— Психуй сколько хочешь, Ви, но у меня для тебя новости. Твое одобрение не требуется, когда дело касается вселенной. Создатель делает что хочет, а не то, что ты одобряешь.

Фьюри снова заговорил:

— Может, что-то найдется в библиотеке Святилища. Может, что-то знали Избранные, которые не пережили набега несколько столетий назад.

— А может Дева-Летописеца не хотела, чтобы кто-то знал, — парировал Лэсситер. — Не хочу ее оскорбить, но она не любила, когда ее силы ставили под сомнение. А женщина, воскресившая Нэйта сегодня ночью, уникальна в этой вселенной.

— Твою мать, — выдохнул Ви.

— Что тебя так злит? Она спасла этого молодого мужчину, исцелила твоего брата и его шеллан. Ты должен быть благодарен ей.

— Нет, я ругаюсь в сторону своей матери, а не этой женщины. — Ви похлопал себя по карманам, словно искал сигареты. — Клянусь, чем больше узнаешь…

Рэйвин спасла и меня, подумал Лэсситер. Но это произошло давным-давно.

И это так странно. Он не знал, что она придет в его жизнь, и что она будет делать сейчас, здесь. Хотя он ясно видел, как пуля полетит в сторону того вышибалы у «Одуванчика»… он не видел, что убьют Нэйта и как поступит Рэйвин.

— Ну, не одна она спасала этой ночью, — заявил Вишес уже тише. — Мы с Кором знаем, что ты сделал для Балза в книжной лавке. Человеческая женщина не способна закрыть артериальное кровотечение своей ладошкой.

Лэсситер покачал головой.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Хорошо. Но с тобой хочет поговорить Кор.

— Значит, Кор может найти меня в любое время.

Повисла неловкая пауза, и Лэсситер откровенно наслаждался, пока Ви буквально выпрыгивал из штанов своей высоко интеллектуальной заносчивой задницей. Брат не мог вынести мысль, что оказался в долгу у падшего ангела, который постоянно играл на его нервах, но также он не мог игнорировать ту агонию, что принесла бы смерть Бальтазара, ценного члена Шайки Ублюдков, если бы он истек кровью на грязном полу в книжной лавке.

Это повлияло бы на всех в особняке, на некоторых — безвозвратно.

Ви оказался в тисках.

— Знаешь, — пробормотал Лэсситер, — Сейчас я жалею, что не взял с собой телефон. Твою морду просто необходимо сфотографировать. Я бы поставил ее на заставку.

***

Рэйвин не знала, что ее разбудило. Она даже не знала, что спала.

Но потом она осознала, что это были голоса. Снаружи ее палаты.

Она села на кровати, смахивая волосы с лица.

Хочешь сказать, что эта женщина так же могущественна, как моя мамэн?

Другой мужчина: — Нет, я так не скажу.

Еще разговоры.

Второй голос остался в ее голове, придавая ей бодрости: мужчина со странными красивыми глазами и светло-черными волосами приходил проведать ее… и это его отсутствие, а не его появление или голоса, вырвали ее из неожиданного сна.

Его появление успокоило ее. Его уход разбудил ее…

Она — Дар Света.

Впитав его слова, Рэйвин ощутила, как холодная волна накрыла ее с головы до пят, и когда мороз не покинул ее тело, она обхватила себя руками.

Эти слова… сказанные таким благоговейным тоном. Она ощутила почтение, хотя и боялась его. Она улавливала подобные эмоции, выраженные другими словами, произнесенные другими мужчинами и женщинами. Даже когда она была ребенком, и «странности», как называли их ее родители, случались в ее присутствии, люди шептались, смотрели на нее исподтишка, в соседних деревнях в Старом Свете, это вызывало изумление и трепет.

И вот она здесь, в настоящем времени — коим его считали эти храбрые мужчины в белом коридоре — на расстоянии океана и нескольких веков от места, где она родилась и жила… где произошло нечто подобное.

Но пришедший к ней мужчина ошибался.

Преступно ошибался.

Она — не Дар света.

Возможно, когда-то и была. Но в ночь, когда ее кузена убили жестоким образом, когда она потеряла девственность, будучи изнасилованной, все изменилось.

Закрывая глаза, Рэйвин прислушалась к тому, что говорили другие. Когда воины разошлись, она подумала что тот мужчина с захватывающим взглядом снова войдет сюда. Но он не пришел.

И это только к лучшему.

Она должна покинуть это время и место, и чем меньше у нее привязанностей, тем легче это будет сделать. Она здесь чужая, для этих людей, для этой эпохи.

Рэйвин боялась, что теперь ей здесь не место.

Но, по крайней мере, она никого не ранит своим исчезновением. Эти души, множество душ, будут в безопасности без нее.

Хотя она чувствовала, что ее сердце разобьется в разлуке с ними.

Особенно с тем, кого они называли падшим ангелом.

Глава 37

Розово-желтый солнечный диск поднялся над небом Колдвелла с востока, лучи пронзали серую гладь подъюбника облаков, исчезавшего вместе с черной бархатной юбкой ночи.

Эрика стояла на низком крыльце своего таунхауса, держа в руках дымящуюся чашку кофе, ощущая тянущую боль между ног, от которой к губам подступала таинственная улыбка. И пока ее соседи по району отправлялись на работу, она просто стояла на месте.

Наслаждаясь рассветом. Самым красивым, что она когда-либо видела.

Да, цвета завораживали по-особенному, такие яркие и пронзительные, резкие погодные изменения обеспечили особое сочетание цветов на небе. Но даже если бы рассвет был обозначен простым желтым пятном на горизонте, Эрика все равно бы смотрела, затаив дыхание.

Она не думала, что снова увидит солнце. За прошлую ночь у нее было много возможностей погибнуть… и как выяснилось, что получить пару раз щелчок по носу напоминанием о своей смертности — равносильно тому, чтобы голодным сесть за ужин. Все кажется более ярким, особенным, сверхъестественным.