Дж. Уорд – Воскрешенный любовник (страница 3)
Женщина, когда шинковала лук, поджаривала мясо и наполняла водой кастрюлю, даже не представляя, что этот ужин станет последним, который она приготовит для своей семьи.
Ком желчи поднялся к ее горлу, когда Эрика посмотрела на открытую дверь в подвал, лестничная клетка освещалась светильником на стене.
— У убийцы было два орудия, — сказала она, ни к кому не обращаясь. Скорее для того, чтобы успокоить саму себя. — Ножом он убил отца, а здесь поработал молотком. Возможно, монтировкой.
— Молоток, — мрачно вставил Трей. — Он в коридоре наверху.
— Она поставила воду закипать. — Эрика подошла к двери в подвал и сделала глубокий вдох. — Потом спустилась в подвал, к стиральной машинке… это объясняет запах ванили. Это не ароматические свечи. Это стиральный порошок «Суавитель». Моя соседка в колледже, Алехандра всегда его использовала.
— Эрика…
— Она услышала шум наверху. Побежала проверить, что происходит. К тому моменту, как она оказалась на первом этаже, ее муж был мертв или умирал, а убийца пошел на нее с молотком. — Эрика встретила взгляд темных глаз Трейвона. — На входной двери нет повреждений, значит, отец сам впустил убийцу. Здесь есть сигнализация?
— Нет.
— Где два других тела… наверху?
Трей кивнул.
— Эрика, слушай, не нужно…
— Еще только раз произнеси мое имя таким тоном. Когда надумаешь перекрыть свою жалость, я готова, чтобы ко мне относились как к взрослому человеку, кем я являюсь, а не как к ребенку.
Она вышла через гостиную и поднялась по ковровой дорожке на ступенях на второй этаж. И когда она оказалась на лестничной площадке, нужно было лишь бросить взгляд в сторону узкого тускло освещенного коридора. В дальнем конце в спальне цвета розового фламинго обзору были открыты два тела, одно лежало на кровати, второе в сидячей позе опиралось на стену.
Эрика моргнула. И еще раз.
А потом она не смогла сдвинуться с места. Даже перестала дышать.
— Давай вернемся на первый этаж, — тихо сказал Трей возле ее уха.
Когда коллега взял ее под руку, Эрика отмахнулась от сочувствия и шагнула вперед. Она остановилась в дверном проеме. Тело на кровати было раздето на половину, футболка задрана, обнажая бело-розовый бюстгальтер, черные легинсы «Лулулемон» сдернуты вниз, свисая с одной ноги. У девушки были темные волосы, как у родителей, длинные и красивые, немного вились на концах. В ее правой руке был… пистолет. Девятимиллиметровый.
По неясной причине взгляд зацепился за розовый лак на ногтях. Покрытие было без сколов, и Эрика посмотрела на заставленную поверхность комода, там стоял флакон с лаком «OPI» такого же цвета. Наверное, девушка сделала маникюр сегодня, ну или совсем недавно.
Рядом с лаком для ногтей на столешнице стояла фотография в рамке. Мертвая девушка стояла рядом с молодым мужчиной, который был выше нее на целую голову. Она, широко улыбаясь, смотрела в камеру. Парень смотрел на нее.
Взгляд Эрики переместился на второе тело. Парень с фотографии, сидевший у розовой стены с вытянутыми ногами, напоминал чучело, рухнувшее с шеста. Он был мускулистым, как спортсмен, с широкими плечами и толстой шеей, и он был красив по меркам атлета, с квадратным подбородком и глубоко посаженными глазами. На его футболке с эмблемой «Футбольная команда Колледжа Линкольн» расплылось огромное пятно крови, также брызги были на горле и подбородке. Его руки покрыты кровью — матери, которую он до смерти забил молотком.
Ширинка на его джинсах была расстегнута.
Фокусируясь на пулевой ране, она заметила вторую, чуть ниже, под диафрагмой.
Когда она шагнула вперед, то заметила, что дверь в комнату была выбита. Буквально в голове услышала стук, плач и крик, когда он вышиб дверь после того, как дочка закрылась внутри, после того как ее родителей убили…
Эрика накрыла уши руками, когда в них зазвенело.
— Все нормально, — пробормотала она, когда Трей снова встал перед ней. — Я в порядке.
— Я выведу тебя.
— Хрен бы не так.
Наклонившись вбок, Эрика посмотрела в лицо девочки. Она смотрела в потолок, косметика была размазана вокруг ее мертвых глаз, черные дорожки туши спускались по щекам, а размазанная помада делала из тщательно наложенного, судя по количеству кистей и косметики на столике, макияжа маску клоуна.
На ее лице была еще одна отметка, но сделана она не «MAC» или «NARS». Круглое пулевое отверстие на виске, и входная рана была относительно ровной, на покрасневшей коже виднелись остатки пороха. А вот выходное отверстие с другой стороны ее черепа было страшным, кости, кровь и мозги забрызгали розовое покрывало.
— Он пришел с тремя орудиями, — услышала себя Эрика. — Нож, молоток… и этот пистолет.
Она сумела стащить девятимиллиметровый, когда убийца напал на нее? Да, наверное, так и было. Он вломился сюда после того, как убил ее родителей… она каким-то образом смогла разоружить его… может, притворилась, что соглашается на секс?
Она, должно быть, слышала, как внизу убивали ее родителей, их боль и панику. Наверняка кто-то из них, а может и оба, крикнули дочке, чтобы она заперлась и вызвала помощь…
— Родители еще не знают, — сказал Трей. — Я про парня. Я только послал патруль к их дому.
— Кто нашел их всех? — спросила она хрипло.
— Мы. Она набрала 911, перед тем как застрелиться.
Эрика окинула взглядом кровать… вот он. Телефон лежал на окровавленном покрывале, возле девочки.
Девочка сжимала в руке девятимиллиметровый, а не мобильный.
— Оператор, принявший звонок, слышал выстрел. Девочка плакала так сильно, что едва могла говорить. Но она сумела назвать его имя и сказала оператору, что он ворвался в ее дом и убил ее родителей. Потом она назвала свой адрес и… и в третий раз нажала на курок.
— Это не ее вина, — прошептала Эрика, склоняясь над кроватью, чтобы посмотреть в пустующий взгляд. — Милая, клянусь, ты ни в чем не виновата.
Когда ее голос сорвался, она прокашлялась. И еще раз.
Без единой сознательной мысли она прикоснулась к месту под своей левой ключицей. Через куртку она не чувствовала шрамы, но они были.
К окруженной вакуумом смерти Эрике, словно грабитель подкралось ее прошлое, забирая ее из реальности, засасывая в ночь, которую она никогда не хотела вспоминать, но постоянно проживала. Всегда. Она тоже сражалась в самые страшные мгновения для ее семьи. И, видит Бог, за последние четырнадцать лет она столько раз жалела, что не убила себя… что не смогла.
Пытаясь обуздать рвотный рефлекс, она прислушалась к голосам у входной двери. Кто-то еще приехал на место преступления. Без сомнений, фотограф. Или криминалисты.
Эрика посмотрела на своего напарника, впервые фокусируясь на нем. Трей, подстриженный по-военному, был в своей фирменной флисовой кофте с эмблемой ОПК, стрижка свежая, гладкому подбородку бы позавидовал Супермен. И он посмотрел на нее в ответ, чуть опустив веки и сжав губы.
— Все нормально, — сказала Эрика. — Я смогу справиться с этим. И я ценю… что ты присматриваешь за мной.
— Если захочешь уехать, никто не станет тебя осуждать.
Она посмотрела на кровать, на красивую молодую девушку, чья жизнь оборвалась так рано. Все семейные фотографии в гостиной? Те снимки, что старательно делали, чтобы запечатлеть ее взросление с любящими родителями?
Больше фотографий не будет. Их больше не будет…
Снаружи послышался скрип ступеней, когда кто-то начал подниматься по лестнице.
Точнее, не так. Будут еще фотографии — те, что снимут специалисты по форензике, чтобы запечатлеть то, как все они умерли.
— Я смогу справиться с этим, — сказала Эрика своему напарнику.
И себе.
Но сама в это не верила.
Глава 2
Бальтазар, сын Хэнста, очнулся с криком, отталкивая руки, что лезли к его паху в кожных штанах. Защищая свои причиндалы, он вскочил на ноги и попытался увернуться от демона, окружившего его, забравшегося на него, в него. Врезавшись во что-то твердое — дерево? — он отскочил и, пролетев по воздуху, споткнулся и упал.
Приземляясь во что-то мокрое.
Когда он встал в планку на ладонях и носках, ноздри заполонила комбинация сажи, едких химикатов и влажной земли. Именно вонь помогла ему сориентироваться: он был на территории дома, в котором едва не сгорели Сэвидж и Мэй.
В отчаянии и с хорошей долей мысленного ступора Балз оглянулся через плечо на руины когда-то симпатичного ранчо. Кремированный каркас дома был серого и бледно-голубого цвета, покрытые пеплом фрагменты балок и досок, гипсокартона и фанеры, мебели и пожитков уже не соберешь вместе во что-то пригодное к использованию. Пожар был таким сильным, что выгорело все вплоть до границ участка, заборы, а также дома слева, справа и за участком были покрыты копотью.
Соседи разорятся на «Виндексе»[4], но, по крайней мере, у них было что отмывать.
По-крабьи добравшись до более сухого участка, он поднялся на ноги и смахнул грязь со штанов. Учитывая все происходящее, париться из-за пепла на коленях — себя не уважать. С другой стороны, список того, что было под его контролем, был бесконечно мал, и приходится довольствоваться тем, что имеешь.
Порой это только способность следить за чистотой штанов. А чего он хотел — чтобы те оставались на нем, пока он спал.