Дж. Уорд – Теплое сердце зимой (страница 11)

Чтобы вежливо обозначить свой уход, Лукас слегка наклонил торс… но его спина, не отличавшаяся гибкостью, хрустнула. Со стоном боли, Лукас усилил хватку на трости, и Блэй вскочил, ловя его в тот момент, когда тело резко лишилось равновесия.

— Прошу прощения, — сказал Лукас, выравнивая тело. — Я — не мой брат. Я не сильный.

— Многие не согласятся с тобой. И я в их числе.

На него смотрели серые глаза цвета тумана, и их разделяла огромная пропасть опыта и превратностей судьбы. Только подумать, их путь начался одинаково. Здоровые первенцы в семьях аристократов. Сейчас?

— Мне жаль, — пробормотал Лукас. — Расскажешь, что именно произошло с моим братом? Я не помню. В последнее время от боли у меня путаются мысли.

Когда Блэй помедлил, Лукас покачал головой.

— Значит, это произошло в бою, не так ли?

— Сейчас он в порядке.

— Вы все защищаете меня от вещей, о существовании которых мне и так известно. Чудовища вырвались из-под моей кровати, Блэй, уже давно и никогда не вернутся обратно. Они поселились у меня в голове. — Лукас прикоснулся к своему виску. — Могу тебя заверить, нет такой информации, которую бы ты сообщил мне, и которая бы уже не роилась в моих мыслях. Особенно когда мой брат, кажется, преуспевает в каждом начинании в своей жизни.

Блэй прокашлялся.

— Его ранили. Ножевое в живот.

Лукас снова посмотрел на дверь в операционную.

— Должно быть ему мучительно больно.

— Было… но он справился.

— Ну разумеется. Способность к выживанию — черта, приобретенная посредством множества страданий. Мой брат почти все уязвимые годы своей жизни страдал в нашем доме, так что да, он способен пережить любую боль. Выносливость — вот в чем он стал профи. — Лукас вернул голову в склоненное положение. — С другой стороны, я не такой как мой брат, потому что мы различались изначально. Меня оберегали, и потому я не стал сильным. Или целеустремленным, что сейчас важнее.

— Лукас, тебя любят здесь. Многие беспокоятся о тебе.

— Ухаживают за мной, ты имеешь в виду. — Он снова показал протез ноги. — Боюсь, мои нужды превышают мою способность сделать вклад в общее дело.

— Неправда.

— И что конкретно я сделал во благо расы в последнее время? — Прежде чем Блэй успел ответить, Лукас покачал головой. — Прости меня. Я не хотел хамить. Просто наши родители должны были ценить Куина, не меня. В конце концов, по внешности невозможно оценить характер.

— Ты — больше чем…

— Больше чем калека? — Лукас указал на свое тело, а потом поднял руку. На ней отсутствовало несколько пальцев — постарался ублюдок Лэш. — Знаешь, порой я верю, что так было задумано. Хрупкость моей внешней оболочки просто отражает мою внутреннюю уязвимость. Внешне я стал соответствовать своей натуре.

— Неправда. — Что он еще мог сказать? — Прошу, верь, что все наладится.

На лице Лукаса мелькнула слабая улыбка.

— Очевидно, поэтому мой брат так любит тебя. Я верю, что ты в это веришь.

— Верю.

Серые глаза расфокусировались, словно мужчина видел что-то в своих мыслях.

— Увы, мое будущее таково.

— Но столько всего изменилось. Все изменилось.

— Я бы так не сказал. Глимера могла потерять в своей численности из-за набегов, но они обладают той же властью, когда речь касалась цензуры. Я подсматривал за ними в сети. Как было раньше, так есть и сейчас.

— Ты не обязан взаимодействовать с ними. Сейчас ты часть нашего общества, и с нами твое будущее не обусловлено дискриминациями и правилами. Посмотри на Куина. Посмотри, сколько всего он добился, сейчас он не просто Брат, его сделали личным телохранителем Короля…

— Прости, — Лукас напрягся. — Что ты сказал?

Блэй нахмурился и оглянулся по сторонам. Словно туннель ему в чем-то поможет?

— Куина повысили до личного телохранителя Рофа. Я думал… ты разве не знал?

— Боюсь, что нет. Когда это произошло?

— Это не имеет значения…

— Когда?

— Недавно? — Блэй сказал это с вопросительной интонацией, хотя у него не было сомнений относительно даты. Прокашлявшись, он попытался сгладить углы: — Уверен, что он собирался поделиться с тобой новостями.

— Воистину. — Лукас посмотрел на дверь операционной. — Разве так легко забыть о том, что тебя назначили защищать Короля и Первую Семью? Это самая почитаемая и уважаемая должность среди представителей расы.

— Куин — очень храбрый воин.

— О, это я понимаю. И хочу тебя заверить, если кто-то и заслужил подобную честь, то это он. Я рад за него, и я догадываюсь, почему он не поделился со мной этим. Мы с ним в этой жизни кардинально поменялись местами. — Он помедлил. — Что ж. Я жду с нетерпением его полного выздоровления, как и ты, я уверен. Чтобы он вернулся на службу расе.

— Лукас, прошу… — Блэй вскинул ладони. Как последний неудачник. — Не знаю, что и сказать.

— Не беспокойся, мой добрый друг. — Серый взгляд заволокло дымкой. — Мой брат проявил мудрость, выбрав тебя. Блэйлок, ты действительно достойный мужчина.

В этот раз Лукас не стал пытаться поклониться и просто отвернулся. Опираясь на трость, он зашагал по медицинской зоне, его халат покачивался из стороны в сторону вместе с тем, как он перемещал вес с ноги на ногу. Когда он дошел до двери в свою палату, то склонил голову в бок и посмотрел на Блэя. А потом поднял изуродованную руку, махнул на прощание и скрылся в своей комнате.

Выругавшись, Блэй вспомнил, каким мужчина был до набегов, до пленения и пыток от рук Лэша, сына Омеги, и Общества Лессенинг. Он был здоровым, полным сил, был гордостью и радостью своих родителей, всей Глимеры.

Первый сын с безупречной родословной, со всеми пальцами на руках и ногах.

И вот он здесь.

Блэй противился волне воспоминаний, но она накрыла его с головой. За столетия войны вампиров с Обществом Лессенинг было всего несколько поистине трагических событий. Однако набеги можно приравнять к сбросу атомной бомбы, лессеры напали на засекреченные дома аристократов, вырезали не просто семьи, а целые кровные линии. Семья Куина была в том числе, и он тоже должен был погибнуть той ночью, если бы его не изгнали за гетерохромию.

Его голубой и зеленый глаза долго отправляли ему жизнь, по крайней мере, так это воспринимали его родители и их племя. Однако это и спасло его.

По просьбе Куина Блэй отправился в их особняк на опознание тел, среди которых было и тело Лукаса. Блэй собственными глазами видел его… и там должно было все закончиться, череда потерь, с погребением тел на территории особняка. Но нет. Общество Лессенинг вернулось.

И Лэш оживил Лукаса.

Что было дальше — неизвестно, и никто не просил Лукаса поделиться подробностями, но спустя год его обнаружили в масляной цистерне на заброшенной территории врага, его оживили и сохранили благодаря сущности Омеги. Именно Куин нашел своего брата, и он опознал его по золотому перстню, который ему вручил их отец после превращения.

Он подвергся ужасным пыткам, изломанные кости по всему телу, синяки, порезы, ушибы. А также психологическая травма. Братство привезло его сюда, в учебный центр, и с тех пор Лукас потерял нижнюю часть своей ноги, ампутация была необходима для спасения его жизни.

Учитывая условия, в которых Лукас родился и жил, такого никто не мог предвидеть. Если бы мир жил по законам логики, если бы события развивались исходя из исторической предрасположенности, Лукас должен был заключить брак с женщиной подходящего рода. Он бы посещал встречи Совета вместе со своим отцом, наслаждался празднествами. Он бы проводил время с вампирами своего статуса, с пониманием, что денег у него больше, чем он мог потратить, и что его положение в обществе непоколебимо.

Но ожидания блекли на фоне судьбы.

В хорошем и плохом смыслах.

Например, кто бы подумал, что Куин станет полноправным членом Братства черного кинжала?

Или что он решит остепениться. Создать союз с лучшим другом, который любил его еще с юношеского возраста.

Лукас был прав в одном. Два брата поменялись местами.

Ужасно, что падение было столь жутким.

Порез от бумаги.

Огромный, необъяснимым, странный.

***

Когда Куин очухался от анестезии, первой его мыслью стала мысль о том, что кто-то взял манильскую папку[5], новую манильскую папку и отхлестал его по нижнему прессу. Только так можно объяснить приятное покалывание в районе бедренных косточек, прямо под пупком. Вот только… дискомфорт чувствовался не на поверхности, кожей. Ощущения шли из глубины.

Поэтому скорее было похоже, что его внутренности решили лизнуть конверт «Publishers Clearing House»[6].

Куин открыл глаза прямо перед тем, как прийти к заключению, что он пережил нечто очень серьезное на хирургическом столе.