Дж. С. Андрижески – Пророк (страница 74)

— Ладно, — сказала я. — Спасибо.

Мужчина-видящий, Уйе, наклонился ко мне, сжимая мою руку ладонью и посылая обжигающую вспышку жара в мою грудь. В ней жило столько любви, что я почувствовала, как моя грудь напрягается, силясь это принять, а сердце пропустило удар, пока я отчаянно пыталась оттолкнуть это и в то же время принять. Взглянув на него в следующий раз, я с трудом не расплакалась, увидев слёзы в его светло-голубых глазах.

Он не отпускал мою руку, и пока он держал меня, я осознала, что опять вспоминаю его.

Честно, я не была уверена, хочу ли этого. В смысле, хочу ли я вспоминать.

Он послал мне очередной насыщенный импульс жара.

«Мне так жаль, дочь», — пробормотал он в моём сознании.

Когда я подняла взгляд, в его глазах по-прежнему стояли слёзы, но он улыбнулся мне, хоть и казался растерянным. Я понимала, что ему хочется обнять меня, но он не знал, стоит ли это делать, так что продолжал сжимать мою руку и протягивать мне тарелку рыбы свободной рукой.

— Тебе нужно поесть что-нибудь, — произнёс он, всё так же улыбаясь.

Абсурдность этого момента заставила меня издать фыркающий смешок. Он тоже рассмеялся, но когда я подняла взгляд, он снова плакал.

Я мельком уловила интенсивность его печали и в этот раз закрыла глаза, отворачиваясь.

Я вытирала лицо тыльной стороной ладони, когда осознала, что Ревик и женщина уже не разговаривают. Я чувствовала, что вместо этого они смотрят на меня, и беспокойство разными разрядами выплёскивается из их светов.

Затем Кали робко потянулась ко мне, сжав другую мою руку, к которой не прикасался её муж — ту, которую Ревик поглаживал пальцами.

— Надеюсь, ты не станешь злиться на Ревика, — сказала она мне по-английски.

Почему-то главное, что я из всего этого уловила — это то, что у неё идеальное американское произношение с западного побережья. С таким же успехом она могла проживать в Калифорнии.

— Надеюсь, ты знаешь, что я заставила его дать мне клятву молчания, — добавила она. — Я заставила его поклясться, что он не скажет тебе про нашу с ним встречу… или что-либо о том, кто я. Или что-то о твоём отце.

Я кивнула, но не смотрела на Ревика.

Он всё ещё сжимал ладонь той моей руки, которую держала Кали.

Теперь они все трое прикасались ко мне, все трое окутывали своим светом, словно боялись, что я могу взорваться… или исчезну; возможно, убегу.

— Убежишь, да, — сказала Кали, робко улыбаясь и вытирая глаза. Она крепче стиснула моё предплечье двумя ладонями. — Думаю, это будет более точным… нежели взрыв.

Я просто тупо уставилась на неё.

Я знала, что я мало говорю. Я не знала, что они ожидали от меня услышать.

«Ты не обязана ничего говорить», — твёрдо послал Уйе.

«Совершенно не обязана», — добавила Кали, крепче сжимая мою руку своими длинными пальцами.

Лишь Ревик продолжал молчать.

Почему-то смотреть на него или ощущать что-то от него было сложнее, чем с этими двумя видящими, которых я знала, но не знала.

Я чувствовала, что Кали хочет рассказать мне разные вещи.

Я ощущала частицы этого в её свете, образы её и Уйе на периферии моего зрения. Я чувствовала, что они смотрели каналы, где транслировалось моё лицо. Я чувствовала, как они наблюдали за мной из Барьера и работали с разведчиками… встречались с Вэшем в Азии, пока Ревик присматривал за мной на другом краю света.

Я чувствовала их до этого, идущих по пляжу, который я узнавала из собственного детства. Я видела набережную Санта-Круз и длинный пирс, с которого они смотрели на океан. Почему-то от ощущения их там, даже беглым проблеском, у меня во второй раз перехватило дыхание.

Образ шёпотом унёсся прочь, растворившись во тьме моего сознания.

Они были рядом.

Всё это время они были рядом, но никогда не подходили ко мне.

Я чувствовала, что они и это хотят объяснить. Я ощущала, что им не хватает слов, в основном моему отцу. Но я чувствовала, что он всё равно хочет попытаться.

Но почему-то я хотела объяснения не от него.

А от неё.

Балидор говорил «она», когда упоминал лидера этих людей. Теперь я без тени сомнений понимала, что он имел в виду Кали.

Я нахмурилась, и мой взгляд сфокусировался обратно. Только тогда я осознала, что в эту паузу уставилась на Даледжема, наблюдая, как он смотрит на нашу странную четвёрку, сидящую в стороне от остальных. Его губы хмуро поджимались, а выражение лица я и вовсе не могла прочитать.

В этот раз он смотрел не на Ревика.

Он смотрел на меня.

Оторвав взгляд от его изумрудно-зелёных и фиалковых глаз, я посмотрела на Кали и тут же пожалела об этом. В её взгляде содержалось даже больше печали, чем я видела в Уйе. Та радость, которую я заметила во время её разговора с Ревиком, померкла вместе с дразнящим блеском, который я видела и слышала, пока она говорила на том другом языке.

Всё это исчезло, когда она посмотрела на меня.

Увидев, как усиливается печаль в её глазах, пока она смотрела на меня, я покачала головой и прочистила горло. Однако я не заговорила. Я просто смотрела в песок.

Отчасти мне действительно хотелось убежать.

Я даже не знала, куда бы я пошла, но что-то в этой ситуации казалось чрезмерным, слишком быстрым и в то же время недостаточным.

Далеко не достаточным.

— Ты пройдёшься со мной? — спросила Кали, по-прежнему сжимая мою руку.

Я ощутила нежелание от Уйе, вспышку желания защитить от Ревика, но лишь кивнула, всё ещё не глядя ей в глаза.

— Ладно, — мой голос звучал онемевшим.

Она плавно поднялась на ноги, двигаясь как струящийся воздух.

Я поймала себя на том, что разглядываю её длинное зеленоватое платье. Внезапно остро осознав свои чёрные армейские штаны и рубашку, а также то, что шея сзади вспотела под длинными волосами, убранными в отнюдь не женственную бойцовскую косу, я поднялась куда более неуклюже, выпустив руку Ревика и присоединившись к ней.

Она жестом показала мне шагать вперёд, улыбаясь и прося идти первой. Я невольно взглянула на Ревика, наблюдая, как он с прищуром смотрит на Кали.

Вспомнив, как Уйе наблюдал за Ревиком, пока тот говорил с женой Уйе — с моей матерью, тихо пробормотал мой разум — я почувствовала, как мой свет закрылся ещё сильнее.

Напрягшись, Ревик взглянул мне в лицо, словно почувствовал это.

Однако я не могла вынести его взгляд.

Я всё ещё просто стояла там, когда Кали, похоже, сообразила, что я не знаю, куда идти.

Она протянула руку, чтобы взять мою ладонь.

Я позволила ей, не слишком задумываясь. Я посмотрела на наши сплетённые пальцы, когда она аккуратно взяла меня за руку, и молча последовала за ней, когда она потянула меня прочь с открытого пространства, где сидели все, дальше мимо полуразрушенной полосы повреждённых пальмовых деревьев, в сторону пляжа и неровного побережья под высоким песчаным гребнем.

Я знала, что этот гребень наверняка отмечал уровень воды, поднявшейся после последнего цунами.

И всё же меня поражало, что некоторые деревья остались стоять, совершенно не пострадав, тогда как другие беспорядочно валялись на песке, как разбросанные зубочистки.

Глядя на заваленный обломками пляж, где белый песок проглядывал лишь там, где не было растительности, поваленных пальм или обломков древесины и мусора, я почувствовала себя ещё более странно, будто я вообще находилась не здесь. Я отняла свою руку у Кали после того, как мы прошли примерно десяток шагов, и сунула обе руки в передние карманы штанов.

Шагая рядом с ней, я ощущала себя очень юной, и не в хорошем смысле.

Мы шли уже некоторое время, а она по-прежнему ничего не говорила.

Наконец, взглянув на неё, я вновь увидела в её глазах слёзы. Почему-то это вызвало у меня желание бросить её здесь. Я внезапно почувствовала себя обременённой этим всем, этой бл*дской необходимостью терпеть все их эмоции, когда я со своими-то справиться не могу.

— Прости, — сказала она, прикоснувшись к моей руке.

Она убрала свою ладонь, когда я вздрогнула, но я вновь почувствовала в ней боль и отвернулась.

— Я подумала, что нам стоит поговорить, — сказала она. — В стороне от остальных. Сегодня у нас мало времени, и к сожалению, есть дела, требующие нашего внимания, — её голос слегка надломился, и даже не глядя на неё, я чувствовала, что она смотрит на меня. — Прости, Элисон. Я не хотела вот так шокировать тебя. И это правда не вина твоего супруга. Надеюсь, ты это знаешь.