Дж. С. Андрижески – Пророк (страница 68)

Ревик отлетел на несколько футов. Когда он восстановил равновесие, он тяжело дышал. Но не выглядел сердитым. Настороженным, может быть, но не сердитым.

Если уж на то пошло, я увидела на его лице интерес.

— Ты злишься? — спросил он после небольшой паузы. Его глаза продолжали оценивать мои, и я чувствовала, как он осторожно кружит вокруг моего света. — Потому что нам наверняка не стоит делать это, если ты по-настоящему зла на меня.

Я задумалась над этим и согласилась с ним.

Но злилась ли я? Что на самом деле здесь происходило? Раздражения, да. Но злость? На него? Я честно не могла почувствовать это ни в какой части своего света, если только я не подавляла и это тоже.

Честно говоря, я до сих пор в половине случаев чувствовала, что отстаю от него на десяток шагов. Мне казалось, что как бы я ни старалась рационально подходить ко всему — к руководству группой, к управлению операциями, к разведке — он всё равно знал больше, чем я. Он всё равно подходил ко всему более ясно, даже когда был расстроен. Мне до сих пор казалось, будто я проигрываю каждый спор, даже когда он признавал поражение.

Может, мне только и оставалось, что швырять его.

Ревик рассмеялся.

Закусив губу, я сердито посмотрела на него, и он снова расхохотался.

— Gaos, врёшь как дышишь, — сказал он, улыбаясь. — Но если хочешь наказать меня за это, я уже дал тебе разрешение, жена.

Ревик оставался на прежнем месте, в нескольких метрах от меня, практически там же, где он очутился после того, как я его толкнула. Он наблюдал за мной, всё ещё улыбаясь, и я чувствовала, что тот жар вновь змеится в его свете. Какая-то часть меня в равной степени раздражалась и забавлялась этим жаром, или даже возбуждалась. Я всё ещё не хотела причинять ему боль, но чувствовала в нём эту тягу.

Когда я подняла взгляд в этот раз, его глаза опять изменились.

— Пожалуйста, — произнёс он.

Его голос сделался более низким, хриплым.

Я уставилась на него, чувствуя, как усиливается моя боль разделения.

Я знала, о чём именно он меня просил, но какая-то часть моего разума (может, менее рациональная часть меня) продолжала противиться этому. Но да, я знала. Один раз Ревик уже просил меня об этом, и значит, он довольно сильно хотел этого, скорее всего, по тем причинам, которые назвал мне этим утром.

То есть, он хотел открыться мне. Он думал, что если я сделаю это, то он откроется.

Может, он также считал, что это и меня откроет сильнее. Может, он хотел дать мне то, чего я, по его мнению, желала. В любом случае, одна лишь простота этого ощущалась как твёрдая стена.

Он хотел, чтобы я причинила ему боль. Мой муж просил меня причинить ему боль.

Конечно, я знала, что всё не так просто. Он хотел, чтобы я подвела его к какой-то грани, которую он знал лучше меня — к грани, после которой ему будет проще отпустить контроль.

Я знала, что моё нежелание порождено по большей части страхом. Мой разум сохранял достаточно той раздражающей отрешённости, чтобы я отчётливо видела страх, но недостаточно для того, чтобы я могла что-то с этим поделать.

— Я схожу к Юми, — его голос уговаривал мой свет, притягивая меня. — Я соглашаюсь на твой компромисс, жена. Целиком и полностью. И я приношу свои извинения.

Я сглотнула.

Я почувствовала, как боль в его свете усилилась, и какая-то часть меня вздрогнула.

Может, это мне надо сходить к Юми. Тут явно не только у него проблемы с подобными вещами. Разница только в том, что я по большей части понимала проблемы моего мужа. Я как минимум знала, откуда они взялись. Его желания и страхи имели для меня смысл, как и тяги его света вокруг того, о чём он меня сейчас просил.

А вот собственное дерьмо мне было сложнее распознать.

— Я знаю, почему, — мягко сказал Ревик.

Я подняла взгляд, только тогда осознав, что отвела его в сторону.

Прикусив губу, я посмотрела на непрозрачную стену, которая служила нам единственным способом провести время с нашей дочерью.

При мысли о ней моя грудь опять заболела.

— Вообще-то. Я вроде как хочу увидеть Лили, — увидев, как глаза Ревика смягчились, я отвернулась, вытирая глаза, и ощутила прилив чувства вины, понимая, что ухожу от темы, хотя и говорю правду. — Такое чувство, будто в последнее время я её почти не видела.

Он мягко щёлкнул языком, но в этот раз там не было злости.

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — тихо спросил он.

Я подумала над этим и кивнула.

— Да, — ответила я. — Если хочешь. И если ты не занят.

— Ни капельки, — отозвался Ревик.

Что-то в том, как он это сказал, заставило меня расслабиться по-настоящему.

Однако его глаза продолжали осторожно следить за моим лицом.

— То есть, ты не хочешь поиграть? — спросил он. — Сейчас, я имею в виду.

Я посмотрела на него, чувствуя, что напрягаюсь, когда это желание усилилось в наших светах. Очередной прилив боли и образов промелькнул на поверхности его aleimi.

— Элли, — Ревик поколебался. Затем, словно приняв решение, он послал мне импульс тепла. — Элли, я знаю, почему. Правда знаю. Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Я тебе обещаю.

Почувствовав, что он имел в виду, я нахмурилась, уставившись в пол. Он уловил кое-что, что я полностью пропустила. Я боялась не того, что сделаю ему больно.

Ну, я боялась не только этого.

Я также боялась, что сделаю это неправильно, выставлю себя идиоткой перед ним.

Я знала, что он платил женщинам за то, чтобы они делали это с ним.

Те видящие, которым он платил, знали, что делали, и чего он хотел. Они не колебались и не сдерживались. Я знала, что в их числе, наверное, были и мужчины, и женщины. Теперь я понимала это ещё острее, увидев его прошлой ночью с Даледжемом, но, полагаю, я знала всегда. Я также знала, что в их числе должны быть и люди, и видящие.

Я не хотела, чтобы меня сравнивали с ними. Я не хотела быть ещё одним именем в длинном списке людей, которые доставили ему удовольствие таким образом.

Ревик улыбнулся. Я ещё не подняла взгляд, но почувствовала это.

— Элли, — сказал он. — Ты должна понимать, что с тобой всё совершенно иначе.

Я не встречалась с ним взглядом, но пожала плечами.

— Это не отменяет того факта, что я всё равно ничего не знаю, Ревик. Я не знаю, как дать тебе то, чего ты хочешь, — прикусив губу, я хотела продолжить, но потом опять пожала плечами и заново скрестила руки на груди.

Я буквально видела, как Ревик закатывает глаза.

— Ты всё-таки заставишь меня сказать это? — ответил он.

— Сказать что?

— Чушь собачья, Элисон, — его тон сделался жёстче. — Китай.

Я бросила на него сердитый взгляд, но он перебил меня прежде, чем я успела заговорить.

— Ты знаешь, — сказал он. — И я уж молчу про Сан-Франциско.

Зная, что он говорит про Джейдена в тот период, я поморщилась, теперь атакованная двумя непрошеными наборами воспоминаний. Большинство этих вещей я бы предпочла оставить далеко в прошлом, и не только потому, что во многих из них участвовал Дитрини. Тот факт, что это был Дитрини, в целом не отменял того, на что намекал Ревик, но я также подумала, что он упускает многое из того, что хотела сказать я.

Легко делать подобное, когда тебе вообще пофиг.

— Я понимаю, — произнёс Ревик низким голосом. — Правда, понимаю. Для меня это тоже было проще.

Воцарилось молчание.

Когда оно затянулось, я почувствовала, как он отступает своим светом.

Я также ощутила, как он вежливо и осторожно забирает своё предложение назад.

Ну, не совсем забирает назад, но, может, позволяет мне соскочить с крючка.

Почему-то это меня тоже не приободрило. В моём свете усилилась боль, и я ощутила, как какая-то часть меня почти злится. Я ненавидела, что у меня возникали проблемы с этим дерьмом. Я ненавидела, что я такая трусиха в отношениях с ним, что я всё ещё видела для себя угрозу в его прошлой сексуальной жизни и позволяла этому встать между ними. Я не должна была ощущать себя такой никудышной в этом отношении. Вспомнив кое-какие истории, которые рассказывала мне Касс, пока мы ещё вместе учились в школе, и даже вещи, которые делали мы с Джейденом…