Дж. С. Андрижески – Пророк (страница 111)
В любом случае, первым делом я ощутила тягу в своём нутре, когда кабель потащил нас вверх, а не вперёд, поднимая нас на тот уровень задней части судна, куда Ревик нацелил тупой конец болта.
Трос расположил нас прямо в бурлящей воде, хвостом тянувшейся за кораблём.
Только тогда я осознала, насколько сильно бурлит вода за большим судном.
Я опустила голову, как учили меня Врег и Ревик — отчасти для того, чтобы с меня не сбило маску. Регулятор я стиснула зубами, чтобы он не вылетел изо рта. Я постаралась не барахтаться и ощутила очередную тягу, когда кабель начал подтаскивать нас к кораблю. Я почувствовала, как Ревик отреагировал на лёгкую панику в моём свете и стиснул меня руками, пока кабель быстро тащил нас через воду в каких-то пяти метрах под поверхностью.
До меня по-настоящему дошло, что мы действительно делаем это. Мы отправляемся в Дубай.
Я вытолкнула мысль из головы, хрипя и сжимая зубами регулятор, поражаясь скорости сматывающегося кабеля. Я увидела, как Ревик оценивает расстояние на катушке…
И тут мы врезались в заднюю часть корабля.
Мы ударились так сильно, что сила столкновения почти вышибла воздух из моих лёгких.
Я ахнула, и Ревик обхватил меня руками за талию, обнимая и защищая, пока сам он косился вниз на главный пропеллер.
В инфракрасном спектре эта штука выглядела огромной и довольно пугающей.
Она также находилась чертовски близко, хотя я прекрасно видела, где на корабле Ревик закрепил болт, и понимала, что мы вне радиуса досягаемости лопастей.
Но были и положительные стороны — теперь бурление воды за пропеллером нас уже не тревожило.
Мы плыли в странном кармашке тишины, защищённые корпусом судна, продвигающимся сквозь воду. Где-то над нами зарождались приливные волны, встречавшиеся примерно в десяти метрах от корабля. Бурление пропеллеров вызывало массу пузырей позади нас, а мы замерли прямо над ними.
Ревик послал мне тёплый импульс тепла прямо в грудь.
Я ощутила там ободрение и осознала, что до сих пор задыхаюсь, подавляя испуг. Почувствовав его заботу, я заставила себя дышать нормально, хотя бы чтобы не нарушить поступление кислорода в организм и не вызвать у себя тошноту.
Мы просто съёжились там, стараясь не разговаривать даже жестами.
Вместо этого мы держались друг за друга и ждали, когда корабль доберётся до берега.
Глава 48
Новый дивный мир
Я сразу почувствовала, когда мы проникли через мембрану конструкции вокруг Дубая.
По крепче стиснувшим меня рукам и пальцам я поняла, что Ревик тоже это ощутил.
Щиты армейской конструкции здесь не принесут нам никакого прока, по крайней мере, для простого перемещения по городу. Стэнли и Сурли сказали, что они лишь быстрее нас заметят, учитывая плотность и вездесущесть конструкции. Нашим единственным вариантом были обычные щиты разведчиков — те самые, которые видящие использовали каждый день — в сочетании со световыми плащами.
Главным образом мы должны были защищать себя, не выходя в Барьер.
Более интенсивные щиты армейского уровня приберегались на то время, когда нам совершенно точно придётся воспользоваться Барьером. Если такое случится, то конструкция опознает нас за минуты, если не за секунды.
В данный момент мы даже не могли использовать индивидуальные щиты.
Вместо этого мы практически задержали дыхание, надеясь, что нас не увидят. Я вообще не осмеливалась закрывать нас щитами на тот случай, если они уловят
Я пристально следила за светом Ревика, когда нас обоих окружила конструкция, облегавшая наш свет и
Как и с любой конструкцией Дренгов, с которой я сталкивалась, у меня перехватило дыхание от того, какими коварными были эти нити света. Это всё равно что смотреть на воду, расплескавшуюся по камням, заполнившую каждую впадинку, залившую каждый микроскопический порез и проём. Я не могла оценить масштаб проникновения, пока не стало слишком поздно… и я сомневалась, что большинство видящих вообще заметило бы, как глубоко этот свет вплетался в них.
Люди, конечно, полностью находились в распоряжении такой конструкции.
Не паниковать из-за осязаемости конструкции оказалось для меня самым сложным. Это вызвало клаустрофобную реакцию в моей груди и животе, отчего Ревик принялся ласково гладить мои руки, спину и грудь через ткань гидрокостюма.
Я делала то же самое с ним, но мы держали наши света при себе.
Пока мы висели там, держась друг за друга, я наблюдала, как конструкция методично завладевает нами, скользит в столь крошечные проёмы и тени в нашем свете, что моя нервозность лишь усилилась, пока я наблюдала, как эти крохотные детали появляются и исчезают.
Однако мне не показалось, что конструкция узнала нас или установила наши личности.
И Ревик тоже справлялся очень хорошо.
Находясь так близко к нему, я ощущала его страх.
Я чувствовала, как он контролирует этот страх, ровно дыша через респиратор. Я ощущала, что все те медитации с Джоном включаются в работу, и его свет становится абсолютно неподвижным от того, как он успокоил свой разум.
Наблюдая за ним, я решила, что присоединюсь к ним в этом их медитационном запое, когда и если мы из этого выберемся.
Конструкция, похоже, в первую очередь помечала нас.
Закончив с этим, она перешла ко второй функции — а именно к постепенному и почти механическому искажению нашего ментального настроя, чтобы он соответствовал той реальности, которую проецировала конструкция. И вновь изменения были едва заметными, крохотными и идеально сливались с нашими разумами.
По этим самым причинам они нервировали ещё сильнее.
Я знала, что данный слой конструкции должен создавать своеобразное «групповое мышление» в пределах конструкции. Определённые факты будут казаться неизбежными и столь же естественными, как законы природы. Большинство соглашалось с философскими или идеологическими установками в конструкциях Дренгов, не замечая этого. Таким образом, конструкция создавала слой заблуждения и контроля.
Я ощущала это как давление на своём свете. Я подозревала, что это мой
Мне вспомнилась та видящая, Айви, и то, как она на круизном корабле полностью исказила мою реальность, лишив её обычных параметров. Это было моё первое столкновение с агентом Тени.
Она сделала это быстро… за считанные секунды.
Конечно, тогда я была практически беззащитной, но напоминание всё равно отрезвляло.
К тому времени, когда корабль начал замедляться, я почти нашла для себя точку равновесия внутри этих металлических нитей. Равновесие не было комфортным, но я и не ощущала себя полностью потерянной.
Только тогда я посмотрела на Ревика через инфракрасную маску.
Сказать, что он выглядел напряжённым — это ещё мягко сказано.
Я не осмелилась использовать свой свет, чтобы приободрить его, так что прибегла к языку жестов видящих, показав на него той рукой, которой не держалась за его плечо.
Он кивнул, слегка улыбаясь с регулятором во рту.
Мне показалось, что в этот раз я увидела, как он слегка закатил глаза под маской. Подозрение подтвердилось, когда он ответил жестами.
Я постаралась сдержать смешок, но он крепче стиснул меня.
В том, как он обнимал меня, я ощущала страх, но не знала, как помочь ему. И я не винила его. То, что мы делали, по факту было охеренно глупым.
Должно быть, Ревик ощутил часть моих мыслей, потому что он рассмеялся, выпустив в воду пузырьки.
Над нашими головами темнело.
Я подняла взгляд, сначала растерявшись. Через несколько секунд услышав перемену в звуке и в том, как он эхом разносился под водой, я расслабилась. Корабль входил в один из крытых доков.
Нам нужно приготовиться к действию.
Ревик стал жестикулировать рукой. Я следила за его пальцами.
Я кивнула.
Я изо всех сил постаралась улыбнуться в ответ.
Может, чтобы отвлечься, я сосредоточилась на нашем свете, пытаясь определить наше влияние на конструкцию так, чтобы не простирать свет и никак не привлекать внимание разведчиков, которые могли работать в порту.