Дж. С. Андрижески – Чёрное в белом (ЛП) (страница 23)

Я поджала губы, все ещё стискивая телефон в руках.

— Вот как?

Блэк глубже откинулся на диван, вздыхая одним из своих рокочущих вздохов.

— Я взял тебе лосося на гриле со спаржей, док… средней прожарки… и салат. Не беспокойся, салат не цезарь. Абрикосы с горгонзолой. Я сказал им не класть грецкие орехи… и положить заправку рядом на тарелку. Ещё я заказал нам вино. Красное для тебя… хотя оно ужасно идёт с рыбой.

У меня отвисла челюсть.

— Как, черт подери, ты мог знать…

— Удачная догадка?

Мой рот захлопнулся со щелчком.

Блэк выгнул бровь, глядя на меня.

— Не настораживайся, док. Это идёт на пользу нашему прикрытию, не так ли? Что я кажусь старательным бойфрендом? — его взгляд упал на кольцо на моем пальце. — Или, возможно, старательным женихом?

Я наклонилась к нему ближе, распластав ладони по столу. Мой голос звучал тихо, но даже я сама слышала в них угрозу.

— Ладно. Я говорю серьёзно. Ты будешь говорить, Блэк. Сейчас же. Иначе я никуда с тобой не пойду сегодня, — видя, как зарождается его улыбка, я оборвала его. — … Вообще никуда, понятно? Более того, если ты продолжишь мне врать, я позвоню Нику, как только уйду отсюда, и расскажу ему всё.

Его улыбка продолжала играть.

— Всё, Мириам?

— Достаточно, чтобы тебя забрали сегодня же… Квентин.

Он нахмурился, открывая рот, чтобы заговорить.

И вновь я не дала ему шанса.

— … Раз уж благодаря тебе я дала одному из своих самых давних друзей первую настоящую причину сомневаться в моих словах… и моей профессиональной компетенции, если уж на то пошло… и теперь я подумываю соврать своему бойфренду и будущему мужу, думаю, пришла пора тебе рассказать правду.

Эти золотые глаза встретились с моими. В этот раз я увидела там искреннее недоумение.

— Правду о чем, Мириам? — спросил Блэк.

Я снова вздрогнула, когда он назвал меня по имени.

Потом я могла лишь всматриваться в эти странно-непроницаемые золотые радужки.

На мгновение я сумела посмотреть сквозь их безмолвие. Я увидела достаточно, чтобы задаться вопросом, не хотел ли он, чтобы я увидела это или, возможно, увидела больше самого Блэка. Проблески эмоций дотягивались до меня сквозь трещинки вопреки его отрешённому выражению лица — или же, возможно, контрастируя с ним, чтобы эти проблески были очевиднее. Осознав, что я прислушивалась к нему — прислушивалась очень напряжённо, как ни с кем другим ранее, насколько я помнила — я прикусила губу, частично от досады из-за того, как мало я слышала.

Однако я чувствовала кое-что. Не слова, но…

Эмоция.

Лёгкая уязвимость. Она напомнила мне о тех проблесках нервозности, которые я уловила от него, когда Блэк впервые пригласил меня в свои апартаменты в пентхаусе. В этих проблесках он казался странно открытым, но они были такими мимолётными, такими неосязаемыми, что я не была уверена, что почувствовала там, или возможно, он подсовывал мне эти ощущения, чтобы сбить меня с толку.

Боже, это действительно ощущалось как…

— Ты тратишь время впустую, — мягко сказал Блэк.

— Вот как? — парировала я. — Потому что я могу что-то чувствовать.

— Недостаточно, — ответил он. — И ничего имеющего отношения к тому, что ты, похоже, хочешь знать.

Я уставилась на него, стараясь сообразить, казались ли его слова правдой. Я честно не могла решить.

— Ты позволяешь мне чувствовать эти вещи? — потребовала я.

— Какие? — переспросил Блэк, переплетая пальцы на столе.

— Где почти кажется, будто ты… — я остановилась, чувствуя, как лицо заливает жаром. Затем я просто сказала это: — Почти кажется, будто вы считаете это свиданием, мистер Блэк, — произнесла я резким голосом.

— Ты спрашиваешь, влечёт ли меня к тебе?

— Я спрашиваю, пытаешься ли ты мной манипулировать, — сказала я ещё резче. — А это не то же самое. Вовсе нет.

— Нет, не то же самое, — согласился он.

Между нами повисла очередная пауза.

— Так ты позволяешь мне чувствовать это? Это… — мои пальцы напряглись. — Чем бы это ни было?

— Знаешь, док, — лениво сказал Блэк, и его глаза наградили меня более предостерегающим взглядом. — Грубо пытаться прочесть меня, когда ты можешь просто спросить.

— Я думала, я спрашивала.

— Я так и не услышал внятного вопроса.

— Ты сейчас нарочно пытаешься мной манипулировать?

— Нарочно? — он выгнул бровь, слегка улыбаясь. — Нет.

— Но ты тоже не можешь меня слышать? — сказала я со слышимым раздражением.

— Верно.

— Тогда откуда тебе столько всего известно обо мне?

Блэк снова выгнул бровь, но не ответил.

— Ты не собираешься мне говорить? — спросила я.

— Очевидно.

— Почему ты дал себя арестовать тем утром? — потребовала я.

Блэк откинулся назад, грациозно разводя руками как будто в объятии с раскрытыми ладонями.

— Почему ты так решила, Мириам?

Я наградила его пренебрежительным взглядом, похожим на те, которыми он не раз удостаивал меня за день.

— Ты можешь убедить семью жертвы, что они наняли тебя на прошлой неделе, тогда как они, скорее всего, никогда о тебе не слышали. Ты можешь заказывать еду, не приближаясь к официанту. Но ты не можешь сделать то, что ты там делаешь, чтобы убедить кучку копов отпустить тебя, когда они находят тебя расхаживающим по улицам в крови?

— Ты делаешь ошибочные предположения, — сказал Блэк, слегка выдыхая.

— А именно?

— Здесь это так не работает, — сказал он. — Здесь это не работает так, как ты думаешь. Существуют… ограничения. Риски. Я подозреваю, что они связаны с тем, что здесь живёт очень мало наших, но у меня на этот счёт лишь теории. Возможно, в этом измерении по сравнению с нашим домашним миром другие правила… даже другие параметры Барьера. В любом случае, я не могу сделать многое из того, что я, по-твоему, сделал. Не здесь. Не в этом измерении.

Помедлив, Блэк окинул меня более пронзительным взглядом.

— Однако интересно, будто ты считаешь, что я на это способен, док. Учитывая, что ты говоришь, что не помнишь ничего о том, как очутилась здесь.

Я уставилась на него.

— Я никогда такого не говорила.

Блэк отмахнулся от меня.

— Это подразумевалось. Ты не отсюда родом. Ты заявляешь обратное. Таким образом, ты не помнишь, как ты сюда попала. Веришь ли ты в истории, которые тебе рассказывали в детстве — это абсолютно не имеет значения.

Моя челюсть отвисла ещё сильнее.