Дж. М. Кёрл – Да здравствует Королева эльфов! (страница 3)

– Предупреждаю сразу, – сказал Олдрич, когда они достигли подножия лестницы, – у нас гости, которые желают тебя видеть.

Почему слово «гости» прозвучало так зловеще?

– Кто? Олдрич, если это моя тетя… если я тебе хоть капельку небезразлична, выведи ее отсюда. Умоляю.

Она всегда считала, что выше мольбы, но ради тети Эвалин была готова на все.

– Это не она. Когда солдаты прибыли, ее уже не было. Похоже, кто-то предупредил, что мой отец придет за ней.

Лэйола взглянула на него:

– Кто-то?

Тэйн? Так вот где он был? Неужели он позаботился о том, чтобы ее тетю Эвалин и остальных жителей родного города не вырезали? От этой мысли на ее губах появилась слабая улыбка. Должно быть, поэтому он еще не пришел… но тогда почему его голос в ее голове умоляет ее прийти к нему?

По коридору к ним двигался отряд стражников, на чьих латах красовался герб Палэйнора. Лязг их сапог эхом отдавался от стен, нарушая безмятежность пространства. На них были темно-серые боевые шлемы с заостренным верхом, отличающиеся от крылатых шлемов Воронов, а ноги защищали щитки, доходившие до колен. Один из стражников нес длинный посох из темного дерева. По мере их приближения разговоры стихли. Они замедлили шаг и с жалостью посмотрели на Лэйолу. Создатель, она никогда не хотела, чтобы на нее так смотрели. Один из них открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но низкого рычания Олдрича оказалось достаточно, чтобы они прошли мимо. Раньше эти стражники ей улыбались, а теперь в их взглядах читался страх.

– Я так и не нашел твою гномку, – сказал Олдрич, продолжая почти нести ее к месту назначения. – Должно быть, она в безопасности.

Тиф в порядке? Эта мысль немного облегчила тяжесть, давившую на плечи. Хоть какая-то добрая весть.

Лишь через несколько минут Лэйола узнала помещение, в которое они попали. Ее комната, «покои Звездного света», что рядом с покоями Тэйна, оказалась сразу за углом. Встроенные в ниши доспехи и букеты свежих полевых цветов в серебряных вазах, расставленных на подставках, были ей знакомы до мельчайших деталей. Это было место, которое она могла бы называть своим.

Олдрич остановился перед дверью из красного дерева, потянул вниз золотую ручку и толкнул створку.

– Скоро придут Рейна и Перл, чтобы помочь тебе искупаться и одеться.

Лэйола высвободилась из его хватки и шагнула вперед, ощутив внезапный прилив сил. Эта комната дарила ей толику утешения посреди мучений последних недель.

– Служебный проход навсегда перекрыт, так что не вздумай ничего выкинуть, – предупредил он. От его сочувственного взгляда у нее волосы на затылке встали дыбом. Словно она была птицей со сломанными крыльями, которой уже никогда не взлететь. – Я знаю, что ты любила его. – Он умолк, и желваки на его скулах дрогнули. – Но и я тоже.

Сглотнув подступивший комок, Лэйола ответила:

– Ты не ведаешь, что значит это чувство. Любовь к нему привела бы тебя в темницу, а не на сторону Тенэйбриса.

Опустив взгляд, Олдрич закрыл дверь. Резкий звук отозвался мурашками по коже. С некоторых пор Лэйола ненавидела закрытые двери. Прежде она никогда не боялась замкнутых пространств, но подступающая тревога, наполнявшая ее душу ледяным ужасом, говорила теперь об обратном. Она тряхнула головой, стараясь отогнать гнетущее чувство, выдвинула ящик туалетного столика и улыбнулась, увидев свертки из серебряной фольги.

– Спасибо, Тифапайн.

Разорвав шесть оберток, Лэйола отправила в рот первый шоколадный трюфель. Он таял на языке, словно мед, и она почувствовала, как сладость наполняет ее новыми силами. Остальные конфеты она проглотила так быстро, что не успела по-настоящему насладиться их вкусом.

Тихий стук заставил ее вздрогнуть. Тревога сдавила грудь, и сердце забилось так сильно, что зашумело в ушах. Лэйола поспешно сгребла пустые обертки, спрятала их в ящик и задвинула его, держа руки за спиной. Она обернулась как раз в тот миг, когда в комнату вошли Рейна и Перл. Напряжение тут же оставило ее, а на глаза навернулись слезы, застилая все пеленой. Рейна прижала ладонь к груди, ее подбородок задрожал. Перл пересекла комнату и заключила Лэйолу в объятия. Та сперва замерла, но потом ответила на них, и грудь согрело их доброе участие. За целую вечность это были первые дружелюбные лица, что она видела. Слезы, которые она так долго сдерживала, беззвучно покатились по щекам.

– О, милая моя девочка, – произнесла Рейна, медленно шагнув к ней. – Мне так жаль.

Она подбежала и крепко обняла Лэйолу и Перл.

– Мы слышали, что вас заперли в башне и морили голодом, – срывающимся голосом проговорила Перл. – Столько всего изменилось… Жаль, что мы не смогли вам помочь.

Лэйола отстранилась первой, вытирая мокрые щеки:

– Вы ничего не могли сделать.

– Нам велено лишь искупать вас и подготовить к завтраку с королем Тенэйбрисом, но… – Рейна достала из кармана белый платок. Развернув его, она показала Лэйоле кусок хлеба, лежавший на ладони, и, кивнув, вложила его в руку девушки. – Ешьте. А мы тем временем наполним вам ванну.

Принимая хлеб, Лэйола почувствовала, как рыдание застряло в горле.

– Спасибо, – прошептала она.

Ее голос звучал надломленно, сокрушенно, совсем не так, как прежде.

Лэйола присела на мягкое, шелковистое ложе, поглощая хлеб медленнее, чем до этого шоколад. Она коснулась зеленых лоз, что обвивали столбики кровати, и по привычке подняла взгляд к тайному убежищу Тиф в надежде увидеть ее там. Но там было темно и пусто, как и в ее душе.

Вскоре Рейна и Перл проводили ее к дымящейся ванне. Лэйола не сопротивлялась, когда они бережно сняли с нее одежду и помогли погрузиться в золотую купель на изогнутых ножках. Она опустилась в горячую воду, чувствуя, как та успокаивает грязную, воспаленную кожу. Рейна намылила ей волосы душистым мылом с ароматом цитруса и лаванды, и этот запах напомнил о словах, что она шептала в той комнате в башне. Записка от Тэйна, должно быть, прилипла к телу – теперь она намокла, и чернила начали расплываться. Лэйола попыталась схватить ее, но хрупкая бумага растаяла на кончиках пальцев. Создатель, нет. Беззвучные рыдания сотрясли ее тело, когда от послания осталось лишь его имя.

– Что это была за бумага?

Лэйола смотрела, как последние капли чернил превращаются в кляксы, пачкая сломанные ногти и исцарапанные пальцы, пока Перл не взяла ее руки в свои. Лэйола так и не ответила, погруженная в свои мысли. Возможно, это было к лучшему, что никаких доказательств спасения Тэйна не попадет в руки врага.

– Что случилось с вашими пальцами, милая?

Лэйола с трудом сглотнула, подавляя нахлынувшие воспоминания:

– Я хотела выбраться. Я хотела…

Тэйна. Но она не произнесла его имя вслух.

Перл смахнула с глаз огненно-рыжую прядь и с печалью покачала головой. Она обмакнула губку в мыльную воду и принялась осторожно омывать руки Лэйолы. Взгляд девушки стал отсутствующим, пока служанки ухаживали за ней так, как она никогда прежде не позволяла. На глаза навернулись слезы: какой же высокомерной и грубой она была с ними, а они все равно проявляли к ней уважение и заботу.

– Я сказала сыну, что мы сегодня увидимся с вами. Сэр Олдрич сообщил нам об этом вчера вечером, – сказала Рейна. – Мой мальчик все расспрашивал о вас.

– Не знала, что у вас есть сын, – ответила Лэйола, удивляясь, почему никогда не интересовалась этим раньше. – Сколько ему? Как его зовут?

– Чарли, ему девять. Создатель благословил нас им после долгих лет ожидания.

Перл улыбнулась:

– Он прелестный мальчик. Постоянно говорит, как сильно хочет с вами познакомиться. Вы его кумир.

– Я? – изумилась Лэйола.

– О да, – подтвердила Рейна, гордо улыбаясь, словно сын стоял рядом с ней. – Видите ли, он всегда мечтал стать магом. И у него черные волосы и голубые глаза, совсем как у вас. Он прекрасный ребенок, а когда вырастет, станет настоящим красавцем.

– Что ж, передайте ему, что я с радостью познакомлюсь с ним… когда-нибудь.

Это «когда-нибудь» надолго повисло между ними.

Рейна кашлянула, чтобы прочистить горло.

– Когда все наладится, – а мы должны верить и надеяться, что так и будет, – вы непременно с ним познакомитесь.

Лишь когда вода в ванне остыла, Лэйола поднялась и вытерлась полотенцем. Она уставилась на свое отражение в большом, отделанном золотом зеркале. Не зная точно, чего ожидать, – быть может, впалых щек и выпирающих ребер – она с удивлением обнаружила, что ее пышная грудь осталась прежней, хотя ключицы проступали острее. Потеря веса лишь подчеркнула рельеф ее мощных бедер. Мышцы на плечах, возможно, немного потеряли в объеме, но незначительно. Талия стала чуть тоньше, а округлость бедер не так бросалась в глаза, как прежде, но каким-то чудом тело сохранило свои очертания, словно отказываясь становиться хрупким и изможденным. Быть может, частица ее магии вплелась в каждую клетку, поддерживая в ней силу.

Она чувствовала себя слабой, но по ней этого не было видно. Кожа утратила свой бронзовый загар, а из взгляда исчезла былая огненная ярость. Девушка, смотревшая на нее из зеркала, казалась печальной и опустошенной. Даже она сама это видела. Кем была эта девушка? Уж точно не Лэйолой Несущей Свет, что сражалась с бледными и уничтожала тех, кто пытал и едва не погубил ее возлюбленного.

Рейна накинула на плечи Лэйолы шелковый халат лазурного цвета и усадила в мягкое кресло того же оттенка. Она принялась расчесывать спутанные иссиня-черные волосы Лэйолы, что ниспадали до самых бедер, а Перл тем временем добавила румянца ее щекам и губам. За окном щебетали птицы, и снизу доносились приглушенные голоса прохожих. Молчание не тяготило, но Лэйолу мучило множество вопросов, а съеденный хлеб с шоколадом придали ей сил и смелости.