Дж Кортни Салливан – Утесы (страница 19)
В стандартной речи, предназначенной для потенциальных дарителей, содержались такие слова: «В Новой Англии все зациклены на основателях; всем важно знать, кто основал то или иное место, кто был там первым. В честь основателей названы города, улицы, школы, и это всегда белые мужчины. Но как быть с теми, чьих имен никто никогда не услышит? Как мы узнаем их истории и передадим следующим поколениям? Я хочу, чтобы у девочек любой расы, вероучения и социального класса были кумиры, о которых они могли бы сказать: „Я на нее похожа, и она добилась невозможного“».
Мелисса заражала окружающих своим пылом. А Джейн считала за честь работать над их общим делом.
– Насчет Клементины… – Эллисон прервала размышления Джейн. – Она ничего про Дэвида не сказала?
– Не совсем. Сказала, что видит, как мне больно, что я поступила ужасно и должна посмотреть правде в глаза. Что-то в этом роде.
Глаза Эллисон округлились.
– Она это увидела? Черт, Джейн. Вот вечно ты недоговариваешь.
– Это еще ничего, – заметила Джейн. – Еще она сказала, что я беременна.
– Стоп. Издеваешься?
– Нет. И я не беременна. Но она так сказала. Точнее, это наша бабушка передала, что кто-то из нас ждет ребенка – я или Холли.
– А ты точно не беременна?
– Мы с Дэвидом не виделись четыре недели, – ответила Джейн. – А неделю назад у меня были месячные. Так что нет, я не беременна, хотя, возможно, все сложилось как в страшных сказках из журналов для девочек из девяностых, ну, помнишь – сперма осталась на резинке трусов и попала внутрь позднее…
– То есть ты точно не знаешь, – сказала Эллисон.
Джейн хотелось ее расцеловать. Подруга так сильно желала ей счастья, что готова была поверить в волшебство.
– Кажется, у меня где-то завалялись старые тесты на беременность, – заявила Эллисон. – Надеюсь, не просроченные. Иди за мной.
Джейн покачала головой, но все же пошла следом. Остановилась в фойе и стала ждать.
В прошлый раз они говорили о детях несколько месяцев назад. Поразительно, как быстро меняется жизнь.
Тогда Джейн собиралась перестать принимать противозачаточные, поэтому у нее случился небольшой приступ паники.
– Я рада, полна надежд и очень боюсь, – сказала она Эллисон по телефону.
– Боишься, что будет трудно забеременеть?
– Да. А еще я не знаю, как управляться с детьми.
– С моими ты прекрасно управляешься, – возразила Эллисон.
– Да, пару часов поиграть в лего я могу, и посмотреть диснеевский мультик тоже. Могу заказать пиццу. Но я не знаю, что делать с детьми, которых в конце дня не надо отдавать родителям. Которые всегда с тобой. Если понимаешь, о чем я.
– До рождения детей никто этого не знает, – успокоила ее Эллисон. – У тебя все получится.
– Допустим, в будни, пока они будут в школе или в саду, еще понятно. Но что мне с ними делать в выходные? – Джейн была в панике. – Когда мы останемся наедине? Мать запирала нас с Холли в машине, и мы часами сидели, слушали Джимми Баффетта[15] и ели печенье. А она ходила по гаражкам.
– Ты не твоя мама, – ответила Эллисон. – К тому же сейчас оставлять детей без присмотра незаконно. Но ты и не станешь этого делать. И не будешь одна с детьми, как Ширли. У тебя есть Дэвид. Он станет отличным папой.
Джейн уже пыталась бросить пить, правда, без особого энтузиазма. Они с Дэвидом были женаты год, и все думали, что она заказывала минералку из-за беременности. Оттого ей становилось еще более стыдно за истинную причину своего поведения. В их возрасте отсутствие детей у женатой пары уже вызывало вопросы. Джейн и так затянула сроки и больше всего страдала, поскольку знала, как сильно Дэвид хочет ребенка и каким чудесным отцом он мог бы стать.
Она тоже хотела детей. Но ей всегда становилось страшно, когда она представляла, что ее желания сбудутся. Джейн это в себе ненавидела. За время их брака она несколько раз бросала принимать противозачаточные и вскоре начинала снова: страх брал свое. Смерть матери совершенно выбила ее из колеи. Дэвид был терпелив; они договорились отложить вопрос с ребенком на неопределенный срок, будто не догадывались, как устроен организм, и не знали, что, если оттягивать слишком долго, биология сделает выбор за них.
Наконец, несколько месяцев назад, когда Джейн исполнилось тридцать девять, она проснулась как-то утром и почувствовала, что готова. По-настоящему готова. После долгих лет нерешительности вдруг пришла ясность. Дэвид очень обрадовался. Впервые в жизни Джейн начала рассчитывать овуляцию. Несколько раз делала тесты на беременность; те были отрицательными, но это ее не расстраивало. Не так уж долго они пробовали; расстраиваться было рано. А потом все рухнуло.
Вернулась Эллисон и помахала палочкой в ярко-розовой упаковке.
– Один остался! – воскликнула она. – Может, это судьба?
Джейн закатила глаза, взяла тест и пошла в маленький туалет за ресепшен. Вопреки себе она волновалась; сердце трепетало.
Джейн закрыла дверь и на минуту вообразила, что на самом деле беременна. А вдруг судьба подкинула ей подарок? А вдруг призрак бабушки вмешался и сотворил невозможное?
В туалете с бело-синей плиткой в морском стиле Джейн помочилась на пластиковую палочку, положила ее на бачок и стала ждать. Две минуты она представляла, как поступит, если тест окажется положительным. Решила, что тут же позвонит Дэвиду. Вернется домой, и они попробуют начать с нуля.
Джейн привыкла добиваться своего, она сама строила свою жизнь. Если Джейн что-то решила, об успехе можно было не беспокоиться. Поэтому, хотя все рациональные доводы указывали на обратное, к окончанию положенных двух минут ожидания она действительно поверила, что, возможно, беременна.
Но тест показал одну черточку. Да и разве могло быть иначе? Чудес не бывает.
Она вышла из туалета и покачала головой. Эллисон, кажется, расстроилась не меньше нее самой.
– Значит, Холли беременна? – пошутила Эллисон.
– Ты можешь себе это представить? – ответила Джейн. – Двое детей с разницей в двадцать один год? Хотя это очень похоже на Холли.
Они рассмеялись.
Элисон ее обняла.
– Мне очень жаль, – сказала она.
– Ничего, я знала, что не беременна, – ответила Джейн.
Она глубоко вздохнула и проглотила разочарование.
– Кстати, о Холли. Мне пора. Она обещала приехать помочь убраться в маминой комнате. Боже, знала бы ты, сколько у нее хлама. Просто ужас.
Первым делом сестры собирались выбросить громоздкую мебель, которую мать купила на продажу, но так и не продала.
– Мама не понимала, что мебель тоже устаревает, – сказала Холли вскоре после того, как Джейн вернулась в Мэн. Они вместе осматривали дом и его содержимое. – Я все время ей твердила, что надо сосредоточиться на дизайнерской одежде и переделанном антиквариате. Бабушкины комоды больше никому не нужны. Теперь все хотят модную одноразовую мебель, чтобы не жалко было сменить ее через пять лет. Но я и для бабушкиной мебели придумала выход: краска и декупаж. Новый облик старого комода!
– Отличный рекламный слоган, – согласилась с сестрой Джейн.
– По правде говоря, – сказала она Эллисон, – я рассчитывала, что, если ничего не буду делать, Холли сама разберет вещи. Значит ли это, что я плохой человек?
– Наверно, но я никому не скажу, – ответила Эллисон.
Джейн улыбнулась:
– Она близко живет. И ничем не занята, кроме перепродажи вещей и просмотра сериалов. Но я приехала, и она, кажется, хочет, чтобы я взяла девяносто процентов забот на себя.
Джейн уже почти разобрала их старую комнату. Теперь в ней можно было спать. Затем настал черед кухни и ванной. Но в комнате матери слишком сильно ощущалось ее присутствие. Джейн казалось, что эту комнату надо разбирать вместе. Хотя она убрала из шкафа коробку с прахом матери, зная: сестре будет больно ее видеть.
– Хотя мне тоже пока нечем заняться, – вздохнула Джейн. – Мужа нет, работы тоже, и я даже не пью. Осталось разбирать хлам.
– Сложно не пить? – спросила Эллисон.
– И да и нет, – ответила Джейн. – Иногда по вечерам бывает тяжко. Иногда даже не вспоминаю о выпивке. Все время жду срыва, но пока нормально.
– Я так рада, что ты бросила, – сказала Эллисон. – В пресвитерианской церкви собираются «Анонимные алкоголики». Они многим моим знакомым помогли. Если хочешь, я схожу с тобой.
– Мама ходила на эти собрания, – заметила Джейн.
– О.
– И сестра тоже.
Годами Джейн наблюдала, как мать с сестрой используют программу «Двенадцать шагов»[16] для успокоения совести, как карточку фитнес-клуба, которая лежит в бумажнике и никогда не употребляется по назначению. Они то ходили на собрания, то нет. Иногда мать прямо с собрания анонимных алкоголиков шла в бар.
Холли могла не пить несколько месяцев, рассказывать всем о своей трезвости с видом праведницы, а потом в один миг развязать.
Джейн не хотела становиться похожей на мать: та перепробовала все методы борьбы с алкоголизмом, но безуспешно. Она хотела походить на бабушку, которая вообще не употребляла алкоголь. Хотя этот поезд давно ушел.
Когда их графики совпадали, Джейн с Дэвидом вместе возвращались с работы пешком. По пути им попадалась церковь на Гарвард-сквер; объявление на воротах гласило, что по вторникам в церкви проводятся собрания для анонимных алкоголиков и их родственников.
Джейн разузнала о собраниях для родственников алкоголиков и наркоманов: они тоже проходили по программе «Двенадцать шагов».