Дж Кортни Салливан – Утесы (страница 14)

– Да, так намного лучше, – сказала Клементина. – Мама говорит, что перед смертью вы здесь жили?

– Она всегда здесь жила. Это ее дом, – ответила Джейн. – И перед смертью я была с ней, это правда.

– Но ты выросла в другом месте, – заметила Клементина; это был не вопрос, а утверждение.

– Не совсем. Мы переехали в Авадапквит, когда я училась в девятом классе. До этого дом принадлежал бабушке; она умерла, и мы перебрались сюда.

Клементина кивнула.

– Ясно. – Она рассмеялась. – Бабушка говорит, ей не понравилось, когда вы перекрасили кухонные шкафы в зеленый. Как вы только додумались, говорит.

«Неужели она все это сочиняет?» – подумала Джейн. Если так, что это за жизнь – ездить по чужим домам и говорить людям, что их бабушкам не понравилось, в какой цвет перекрасили кухню? Высматривать детали, цепляться за них и выдумывать.

Заметив, что Джейн не отвечает, Клементина продолжала:

– В вашей семье сильные женщины.

– Да, – кивнула Джейн. Вряд ли Клементина говорила кому-нибудь из своих клиенток «в вашей семье слабые женщины».

– В этом доме было много любви. Так бывает почти в каждой семье. Но я чувствую и враждебность, жестокие слова, произнесенные в этих стенах, – сказала Клементина. – Потерю контроля.

– Мать была алкоголичкой, – ответила Джейн. – Когда выпивала, иногда вела себя ужасно.

Джейн привыкла видеть сочувственные взгляды, следовавшие за признанием, что она выросла с матерью-алкоголичкой. Ей ничего не стоило заслужить сочувствие, это было даже слишком легко. И она ощущала в этом несправедливость, будто сама эта фраза ставила ее особняком.

В доме залаяла собака. Уолтер лаял на все подряд: на проезжавшие машины, муравьев, свою тень.

– Извините, – сказала Джейн. – Это безумный пес. Лает на все подряд.

Клементина кивнула:

– Животные чувствуют присутствие духов.

Джейн растерянно моргнула. Она совсем не это имела в виду, но возражать не стала.

– Значит, вы жили в этом доме вдвоем, – продолжала Клементина. – Вы с мамой.

– Нет, еще была моя сестра, Холли.

– Ах да. Яблочко от яблоньки недалеко упало. Это бабушка сейчас говорит про твою сестру.

– Так и есть, – удивилась Джейн.

У них даже прически были одинаковые, и обе красились в один оттенок блонда.

– А ты чувствовала себя чужой в этой семье? – спросила Клементина.

– Нет, – ответила Джейн. – Не особо.

Джейн всегда радовалась, что не похожа на мать с сестрой.

– Ты всегда была хорошей послушной девочкой, – сказала Клементина.

– Да, – подтвердила Джейн. А про себя подумала: «И да и нет».

Тут Клементина добавила:

– По крайней мере, изо всех сил старалась, чтобы люди считали тебя хорошей.

Джейн вздрогнула: ясновидящая попала в точку. Может, Клементина на самом деле читает мысли или просто хорошо разбирается в людях? Или это одно и то же?

Для Джейн всегда было очень важно, чтобы их с Дэвидом брак отличался от типичных отношений матери с мужчинами. В браке ей было спокойно, надежно, он основывался на доверии. Да, они с Дэвидом любили друг друга, но это было не главное; их связывала взаимная симпатия. Их брак служил прочной опорой, на него можно было положиться. До недавних времен.

Клементина затрясла головой, будто пыталась вытряхнуть воду из уха.

– Прости, Джейн, но Д снова пытается пробиться. Та девочка. Хочет, чтобы ты передала сообщение ее матери… Говорит, другого шанса не представится.

– А кто ее мать? – спросила Джейн.

– Не знаю. Но Д говорит, что она не виновата. Велит передать матери, что упокоилась в воде. В Лейк-Гроув ее больше нет.

– В Лейк-Гроув? В загородном клубе?

Клементина пожала плечами:

– Я плохо знаю этот район.

– Но почему эта девочка хочет, чтобы я передала сообщение? – спросила Джейн.

– Мало ли почему. Может, и нет особой причины.

– Ерунда какая-то.

Клементина моргнула:

– Воспринимай меня как телефон. Я просто передаю то, что слышу, но не всегда догадываюсь, что это значит.

– Простите, – ответила Джейн.

– Это бесит, – заметила Клементина. – Поверь, я прекрасно понимаю. Сейчас тебе может казаться, что я говорю чепуху, но ты запомни мои слова. Потом в какой-то момент все встанет на свои места.

Джейн попыталась представить Клементину в домашней обстановке: как она готовит ужин или смотрит телевизор. Есть ли у нее муж? Дети? Была ли когда-нибудь нормальная работа? Да и можно ли назвать работой то, чем она сейчас занимается, или это так, халтурка? Джейн представила Клементину в разных ролях: учительницы, фармацевта, сотрудницы кинотеатра. Ни одна роль ей не подходила.

– Твоя мама твердит: несмотря на все, что было, она старалась как могла, – сказала Клементина.

Джейн ощетинилась. Когда она пыталась заговорить с матерью о своем детстве, та вечно повторяла, что «старалась как могла». Джейн это бесило. Этот ответ сводил на нет всякую критику. Что сказать в ответ на «я старалась как могла»?

И правда ли это? Если мать старалась, а Джейн этого все равно было недостаточно, значит, виновата она, Джейн?

С годами их телефонные разговоры все чаще стали заканчиваться напряженно. Иногда одна из них вешала трубку, особенно по вечерам, когда мать уже была пьяна. После она никогда не извинялась. Общение возобновлялось лишь благодаря семейному чату. Джейсон присылал смешной анекдот или фото контрольной по математике с большой красной пятеркой в уголке; они с матерью присоединялись к обсуждению, и восстанавливался мир.

Потом мать умерла, и все, о чем умалчивалось, так навсегда и осталось недосказанным. Джейн месяцами ходила и злилась, просыпалась вся в поту после кошмаров, в которых кричала на мать, чтобы та вернулась и они наконец выяснили отношения. Дэвид ее успокаивал.

Иногда Джейн позволяла ему себя обнять и благодарила за теплоту. А иногда его объятия казались удушающими. Она уходила в гостиную и досыпала в кресле. Она не любила, чтобы ее утешали. Всю жизнь Джейн утешала себя сама. Умом понимала: с мужем она в безопасности, но никак не могла отключить инстинктивную боязнь, что Дэвид навредит ей, если она не будет осторожной. Ее скачки настроения истощали обоих. Джейн прекрасно осознавала, как это утомительно.

– Мама желала тебе лучшего, но она тебе завидовала, – сказала Клементина.

«Верно», – подумала Джейн. Иногда она грустила оттого, какой примитивной была жизнь матери по сравнению с ее собственной. Но стоило ей попытаться вмешаться, это всегда плохо заканчивалось. Однажды Джейн пригласила мать поехать с ней в Рим в командировку полностью за ее счет, но та сказала, что у нее много работы.

Как-то раз Джейн приехала в Авадапквит и пригласила мать на ужин. В городе открылся новый фермерский ресторан, Джейн слышала превосходные отзывы и предложила туда пойти. Когда она училась в школе, с закрытием летнего сезона в городе жизнь замирала, все рестораны переставали работать или переключались в режим забегаловки, где подавали только роллы с лобстером. Теперь же в округе можно было вполне прилично поужинать. Джейн выбрала заведение, где блюда готовили только из экологически чистых продуктов с местных ферм. И фермы эти выращивали не только кукурузу и помидоры, но и кейл, черемшу и побеги страусника. На закуску подавали утиную грудку, дикого лосося и ньокки ручной лепки.

Джейн была в восторге, все казалось вкусным.

Но мать вела себя странно и подозрительно озиралась.

– Повар из Портленда? – прошептала она, повторив за официантом. – Так я и думала. Сплошной выпендреж.

Она оставила половину ужина на тарелке.

– В Лагере Мира есть одна девушка, Эванджелина, она проводит погружение в прошлые жизни, – сказала Клементина. – Она верит, что дети и родители выбирают друг друга. И не всегда для того, чтобы быть счастливыми. Иногда таким образом человек пытается проработать конфликт или научить чему-то другого. Эванджелина сказала, что мы с моей матерью в прошлой жизни были супругами и жили в несчастливом браке.

– Вы с вашей матерью?

Клементина кивнула с таким спокойным видом, будто всего лишь призналась Джейн, что у них с матерью был одинаковый размер ноги.

Ранние детские воспоминания Джейн были счастливыми. Мать делала сальто в гостиной, когда «Патриоты» выигрывали чемпионат. Разрешала им с Холли не спать допоздна и смотреть «Династию»; в итоге они втроем засыпали в ее кровати. Она танцевала и готовила на ужин замороженные вафли со взбитыми сливками, если ее хорошенько попросить. Влюбившись, летала на крыльях и была полна надежд. Перед уходом на свидание целовала дочерей, нарочно оставляя на щеках отпечатки помады, и брызгала своими духами.

Но чаще она была не в настроении, мучилась с похмелья и переживала, что очередной ухажер не оправдал ее ожиданий. Или не позвонил, хотя обещал. В таком случае она запиралась в комнате и дулась, предоставив дочек самим себе. Сейчас, когда дети друзей начинали жаловаться, что их заставляют ложиться спать, выключать телевизор или чистить зубы, Джейн хотелось стиснуть их пухлые щечки и сказать, как им необыкновенно повезло, что кто-то заставляет их все это делать, потому что кому-то на них не плевать.