Дж. Конрат – Жуткие истории (страница 18)

Я наблюдаю за его лицом.

- Тогда ты знаешь, что я сделал?

- Да.

Я вижу терпение и безмятежность. Старые преступления не шокируют людей, они оказывают эмоциональное воздействие, как тусклые учебники истории.

Но преступления все еще свежи в моей памяти. Они всегда свежие. Образы. Звуки. Вкусы.

- Я убивал людей, отец. Невинных людей.

- Бог прощает тех, кто ищет прощения.

Мой язык кажется большим во рту. Я говорю дрожащими губами.

- Я был заперт здесь с тех пор, как твои родители еще были младенцами.

Он упирается локтями в колени, наклоняясь ближе. Его волосы пахнут мылом, и похоже недавно он съел мятную конфету.

- Вы провели большую часть своей жизни в этом месте, выплачивая свой долг обществу. Не пора ли отдать свой долг Господу?

- А как насчет долга Господа передо мной?

Я кашляю чем-то мокрым и кровавым. Священник дает мне салфетку с прикроватного столика. Я крепко сжимаю его в кулаке.

- Как тебя зовут, отче?

- Боб.

- Отец Боб, у меня рак, превращающий мои внутренности в кашу. Иногда боль бывает невыносимой. Но я заслуживаю этого и даже большего за то, что я сделал.

Я на мгновение замолкаю, встречаясь с ним взглядом.

- Ты знаешь, что, когда-то я тоже был священником.

Он похлопывает меня по руке, его пальцы касаются моей капельницы.

- Я знаю, мистер Парсон.

Самодовольный. Был ли я таким самодовольным, когда был молодым?

- Я здесь за убийство двенадцати человек.

Еще одно похлопывание по руке.

- Но их было больше двенадцати, отче. Гораздо больше.

Его самодовольная улыбка слегка сползает.

- Сколько их было, мистер Парсон?

Этот номер очень близок мне, чем-то, чем я никогда раньше не делился.

- Сто шестьдесят семь.

Улыбка исчезает с его лица, и он несколько раз моргает.

- Сто ш...

Я перебиваю.

- В основном это были дети. Сироты войны. Никто никогда не скучал по ним. Я забирал их ночью, предлагал им деньги или еду. Там, у доков, было место, где никто не мог услышать крики. Ты знаешь, как я их убил?

Едва заметное покачивание головой.

- Своими зубами, отец. Я связывал их, связывал голых, грязных и кричащих, и продолжал рвать их плоть, пока они не умирали.

Священник отворачивается, его лицо становится цвета стен.

- Мистер Парсон, я...

Воспоминания заполняют мою голову: грязная, окровавленная плоть, пронзительные крики о помощи, портовые крысы, снующие по моим ногам и дерущиеся за объедки...

- Нелегко, отче, пробить кожу. Человеческие зубы не созданы для того, чтобы рвать плоть. Вы должны прикусить тело передними резцами, пока не сделаете небольшое отверстие, затем сильно сжать и оттянуть назад, вложив силу в шею и плечи. Это занимало много времени. Иногда им приходилось ждать несколько часов, чтобы умереть.

Я вздыхаю сквозь зубы.

- Я заставлял их есть кусочки самих себя...

Священник встает, но я хватаю его за запястье с той малой силой, которая у меня осталась. Он не может уйти, не сейчас.

- Пожалуйста, отче. Мне нужно покаяние.

Он переводит дыхание и пристально смотрит на меня. Наблюдать, как он восстанавливает самообладание, все равно что наблюдать, как пьяный просыпается в чужой постели. В конце концов ему это удается, но часть того юношеского идеализма исчезла.

- Bы сожалеетe о том, что сделал?

- Мне очень жаль, отче, - мои слезы текут, как из ржавого крана, которым не пользовались годами. - Мне очень жаль, и я прошу у Бога прощения. Я так одинок... Я был так одинок.

Он касается моего лица, как будто гладит крокодила, но я благодарен за это прикосновение. Слезы длятся недолго. Я смахиваю их салфеткой.

Вместе мы произносим Акт Раскаяния.

Слова знакомые на моем языке, но моя совесть не успокаивается. Это еще не все.

- А теперь отдохните, мистер Парсон.

Он большим пальцем осеняет меня крестным знамением на лбу, но его глаза продолжают метаться к двери, к выходу.

- Отче...

- Да?

Здесь я должен действовать осторожно.

- Насколько сильна твоя вера?

- Она непоколебима.

- Что, если... что, если ты больше не нуждаешься в вере?

- Мне всегда будет нужна вера, мистер Парсон.

Впервые с момента его приезда я позволяю себе слегка улыбнуться.

- Нет, если у тебя есть доказательства.

- Что вы имеете в виду?

- Если есть доказательства того, что Бог существует, тебе больше не нужна вера. У тебя было бы знание - осязаемое знание.

Он прищуривает глаза.

- У вaс есть это доказательство, отставной священник?

- Я лишен сана, отче. Меня лишили моего титула.

- Конечно, так оно и было. Bы убили...