Дж. Конрат – Виски с лимоном (страница 33)

– А что вообще за спешка такая? – спросил он, нюхая носок.

– Ее убили.

Гарри захлопнул рот и уронил носок обратно на пол.

– Это не я.

– Определенно не ты. Это сделал пряничный человек.

– Да ты что? Кроме шуток? Неудивительно, что ты такая вздрюченная. Если бы ты мне раньше сказала, от меня было бы гораздо больше проку.

– Ну, еще бы.

Гарри опять поднял носок и надел.

– Нельзя ли нам по дороге остановиться выпить кофе?

– Нет.

– С рогаликом, например.

– Нет.

– Я знаю отличное местечко тут, неподалеку. Если тебе оно понравиться, я сам оплачу счет.

– Я уже его ненавижу.

Макглейд нашел замызганную рубашку и пиджак от других штанов. Застегнув рубашку, обнаружил, что придется все переделывать. Я снова почувствовала потребность в аспирине.

– А что у тебя с ногой? – спросил Гарри, пока мы шли к моей машине. – Бойфренд так измотал?

– Огнестрельное ранение.

– Кому ж понадобилось стрелять в такую милашку? Ты уверена, что в состоянии вести машину? Мы могли бы поехать на моей. Она гораздо симпатичнее.

– Заткнись и полезай. Чем больше ты болтаешь, тем сильнее мне опять начинает хотеться тебя арестовать.

– Такая вреднючая Джеки! Тебя когда в последний раз трахали? Для такой цыпочки, как ты, не должно быть проблемой найти себе мужика.

Следуя вшивым указаниям Гарри, я сделала крюк к угловой булочной, где взяла себе кофе, а Макглейд – большой оранжад и рогалик с черникой.

– Черт, где я оставил свой бумажник?

Я заплатила. Оттуда мы уже двинулись прямиком в его офис – благо до него было всего пять кварталов.

– Я на шестом этаже. Извини, Джеки, лифта нет. Хочешь, закажу перевозку?

Я проигнорировала его треп и принялась за ступени – со всем достоинством, на какое была способна. Его, впрочем, оставалось немного. После третьего лестничного марша я представляла собой взмыленную, трясущуюся клячу.

– Ты не возражаешь, если я пойду вперед, а, Джеки? Ничего личного, но я не люблю смотреть Олимпийские игры для инвалидов.

Я кивнула, ловя ртом воздух.

– Осталось еще только три пролета, а потом – последняя дверь налево. Я приду минут через десять проверить, как ты тут.

Он поскакал вперед, а я, закусив губу, удвоила усилия. Когда я добралась до верха, то была вся насквозь взмокшая. Сквозь брючину проступил кружочек крови. Мне пришлось наклониться и зажать голову между коленей, чтобы не потерять сознание.

Макглейд оставил для меня дверь офиса открытой. Сам он сидел за своим письменным столом, листая журнал под названием «Шустрый бобер». К дикой природе эта печатная продукция не имела никакого отношения.

– Молодец, что добралась, Джеки. Дать тебе содовой – отмыть брюки? По-моему, у меня есть и какие-то бинты.

– Не утруждайся.

– Никакого труда, только подожди секунду, я сейчас найду.

– Спасибо, – выдавила я. Хотя только Богу известно, почему я его поблагодарила. Я опустилась по другую сторону стола и кое-как стянула с себя свитер. По сравнению с квартирой офис был опрятным. Почти респектабельным. Шторы по цвету соответствовали ковру, на полу наряду с четырьмя светильниками стояло несколько ухоженных фикусов, а стол и картотечный шкафчик были из мореного дуба. Единственным штрихом, в котором читался характер Гарри, была писанная маслом картина на стене: кубистский портрет обнаженной женщины с большими синими треугольниками вместо сосков.

Я отдышалась, а Гарри вернулся со свитком марли и бутылкой жидкости.

– Содовая кончилась. Я принес диетическую колу. Не знаешь, она выводит пятна?

– Не думаю.

Гарри пожал плечами и отхлебнул из бутылки. Я взяла марлю и была препровождена в ванную комнату. Десять минут спустя я была свежеперебинтована, а кровавое пятно отмыто.

– Ты уже нашел досье? – спросила я по возвращении.

– Что? Да я и не искал. Взгляни-ка на эту Подстилку Месяца. – Гарри показал мне журнальный разворот. – Как думаешь, они у нее настоящие?

– Макглейд…

– Представляешь себе, сколько побочных проблем?..

– Гарри! Досье!

– Да-да. Сейчас.

Он оторвал от себя журнал и пошел к картотеке в углу комнаты.

– Какой это был месяц?

– Апрель.

Из верхнего ящичка он извлек открытую коробку из-под мюсли с корицей. Опрокинул ее над столом, и оттуда высыпалась пачка бумаг. Я взяла одну, но он тут же выхватил ее у меня из рук.

– Не нарушай порядок в моих бумагах! Это сложная, комплексная система архивирования.

– А по-моему, ты просто запихал все апрельские отчеты в пустую коробку из-под хлопьев.

– Для непрофессионала оно выгляди именно так. Но для моих компьютерных мозгов все это неизмеримо сложнее. Ага!

Он выудил какой-то листок.

– Это купон на детское косметическое масло, – подсказала я ему.

Он сунул листок в карман и продолжал рыться.

– Давай-ка посмотрим… Меткаф… Тереза… Тереза Меткаф. Вот оно! – он схватил и стал быстро пробегать глазами отчет, который был написан от руки на листке из блокнота. Я тоже бросила туда взгляд, но ничего не смогла разобрать в жутких каракулях. – Значит, так. Она наняла меня, чтобы проследить за ее бойфрендом. Не могу прочитать его имя. Похоже Томми. Или Джонни. Кажется все-таки Томми.

– Джонни.

– Ну, я и говорю: Джонни. Она дала мне задаток в двести долларов. Хотела узнать, не изменяет ли он ей. Потом, когда я выполнил работу, дала еще две бумажки.

– И что ты выяснил?

– Эй, послушай, моя клиентка имеет право на неприкосновенность своей частной жизни.

– Она мертва.

– Ах да. Тогда к чертям ее неприкосновенность. Ее парень совал свой фитилек в чужой горшок. Я отщелкал на него целых две пленки. Думаю, у меня до сих пор хранятся какие-то копии. Хочешь, чтобы я поискал?

– Нет, спасибо.

– Они очень хорошего качества. В прошлом году я брал уроки любительской фотографии. Ты должна увидеть, какие чудеса я могу проделывать с помощью зума.

– Может быть, в другой раз.

– Да-да. Позвони мне. Я сделаю несколько слайдов. Это все, что тебе требовалось?