Дж. Конрат – Кровавая Мэри (страница 59)

– Я решил, что нахожусь в больнице потому, что перебрал с выпивкой и упал с лестницы или что-то вроде того.

– Что вы почувствовали, когда узнали, что в вас стреляли, после того как вы убили свою жену?

Вздохи. Гарсиа демонстративно принес вторую коробку салфеток со стола защиты.

– Я подумал, что это дурацкая шутка. Я и до сих пор в это не верю. Все говорят, что я совершал ужасные поступки, но я никогда бы не сделал этого, если бы не моя боль в голове. Да, все улики свидетельствуют против меня. Однако ничего этого я не помню. Что бы вы почувствовали, если бы вам сказали, что вы убили свою жену? О боже…

Опять плач.

– Успокойтесь, Барри. Все в порядке.

– Нет, далеко не все в порядке. И никогда уже не будет в порядке. Вы знаете, по ночам я не мог спать больше двух часов, все думал: когда же началось? Нужно было сходить к доктору, к психиатру, или…

– Или что, Барри?

– Или убить себя. Если бы я покончил с собой, все эти люди были бы сейчас живы.

«Да, это было бы просто здорово», – подумала я. Но, посмотрев на присяжных, я поняла, что они не разделяют моих сантиментов.

– Хотите ли вы передать что-нибудь семьям этих людей? – спросил Гарсиа.

– Да. Хочу.

Фуллер встал и достал из кармана скомканный лист бумаги. Нежно, как котенка, держал его в руках, но, когда заговорил, то даже ни разу не заглянул в него.

– Я не могу сказать ничего, что оправдало бы меня после убийства шестерых человек. Я не могу сказать ничего, что позволило бы вам простить меня. Я могу сказать только то, что я… я… – Он снова начал плакать. – Мне очень-очень жаль. Мне жаль, но я не помню этих убийств, иначе возненавидел бы себя еще больше. Я не помню, как все это происходило. Доктора и адвокаты говорят, что причиной всему была опухоль мозга. Может быть, так оно и есть, иначе я не могу представить, что толкнуло меня на эти ужасные действия. Если бы можно было обменять свою жизнь на их, я сделал бы это, не задумываясь.

Несколько минут Фуллер рыдал, как ребенок. Каждый раз, когда он пытался заговорить, рыдания начинались снова. Когда я повернулась в зал – этот момент навсегда останется в моей памяти, – то увидела: по меньшей мере человек восемь вытирают платками глаза.

Двое из них были присяжными.

– Какие планы? – шепнула я Либби. На ней был серый в полоску брючный костюм. Эмануэль Унгаро, как она раньше мне сказала. На мне тоже был серый брючный костюм, который я купила в магазине за $89,99. Я чувствовала себя нищей.

– Никаких.

– Ты что, так и собираешься сидеть молча?

– Я не стану вести перекрестный допрос.

– Почему?

– Потому что Фуллер еще больше разжалобит зрителей и присяжных. Мы с Ноэлом не должны производить впечатление эдаких злыдней – у тебя это и так хорошо получилось. Я лучше промолчу, чтобы показать, что не верю в эту чушь.

Шоу Гарсии и Фуллера продолжалось еще час. Гарсиа вежливо задавал вопросы, Фуллер боролся за премию «Оскар». Он выжал из себя столько слез, сколько проливают за сезон в каком-нибудь мелодраматическом сериале.

Когда суд прервался на обед, мы с Либби быстро смылись и направились в окружную тюрьму.

Рашло содержали во втором отделении со средним режимом. Общее проживание, пятьдесят коек в одном помещении, решеток на окнах нет. Для такого любителя уединения, как Деррик, приятного здесь было мало.

Адвокат Рашло, Гарри Пруденза, встретил нас у первого поста охраны. Наверное, ему не удалось сплавить Рашло другому адвокату.

Либби пожала ему руку.

– Доброе утро, мистер Пруденза. У нас есть любопытное предложение для вашего кузена.

– Что за предложение?

– Мы подозреваем, что он помогал Фуллеру гораздо больше, чем мы думали. Нам нужны имена.

– Он не пойдет против Фуллера, потому что безумно его боится. Он несколько раз говорил мне об этом.

– Мы это понимаем, но думаем, что он все же даст показания.

– Не знаю, не знаю… Я умолял его об этом, но ничего не мог добиться. Он меня не признает.

– Может, вам стоило бы закрыть глаза и притвориться мертвым? – предложила Либби.

Пруденза нахмурился:

– Пожалуйста, нельзя ли побыстрее с этим покончить? Через два часа у меня слушание дела о банкротстве.

Преодолев металлодетекторы и решетчатые перегородки, мы очутились в сердце второго отделения. Нас сопровождали два охранника – скорее для порядка, чем для защиты. Здесь содержались заключенные, не совершавшие серьезных преступлений, но мы с Либби все равно услышали несколько непристойностей от здешних обитателей.

Во всяком случае, Либби. Я убеждала себя, что это из-за ее костюма. Даже у преступников есть вкус.

Мы нашли Рашло в комнате отдыха читающим за металлическим столом какой-то затрепанный журнал. При виде нас он вскочил.

– Я ничего не скажу. – Он мотал головой из стороны в сторону, ища пути к бегству. Его кузен, Пруденза, положил ему руку на плечо и легонько сжал.

– Все в порядке, Деррик. У них есть предложение для тебя. Выслушай этих леди.

– Не нужно мне их предложений. Однажды они обманули меня.

Я села и непринужденно улыбнулась.

– У вас нет выбора, Деррик.

Рашло уставился на меня. По крайней мере одним глазом.

– Я не буду говорить.

– А вам и не придется. – Либби протянула ему бумаги.

– Что это?

Пруденза заглянул через его плечо и довольно осклабился.

– Они снимают обвинения, Деррик. Ты свободен.

Рашло побелел как полотно:

– Нет…

– К вечеру вы выйдете отсюда.

– Нет. Вы не можете меня выпустить.

Либби подмигнула ему:

– Можем. И уже выпустили. Главное – вовремя. Судебный процесс над твоим приятелем почти закончился. Скоро у вас с ним состоится долгожданное воссоединение.

Рашло начал хныкать. Скрывая отвращение, я положила свою руку на его.

– На вашем месте я была бы начеку, Деррик. Фуллеру не понравилось, что вы не успели кремировать тело Айлин Хаттон. Думаю, ему захочется поговорить об этом поподробнее.

Лицо Рашло из белого стало ярко-розовым. Мне показалось, что он сейчас взорвется.

– Вы должны меня защитить!

– Мы хотели бы вам помочь, Деррик, но вот вы нам совсем не помогали.

Я кивнула Либби, и мы поднялись со стульев.

– Пожалуйста, помогите мне!

– Мы можем включить вас в программу по защите свидетелей, Деррик. Если Фуллер останется в тюрьме, вам не о чем будет волноваться. Но если его освободят, ваши проблемы… В любом случае сначала вы должны помочь нам.

Он весь затрясся: