Дж. Конрат – Кровавая Мэри (страница 43)

– Какая она на вкус, Барри? Вы помните?

– Я ничего не помню. Пора было говорить серьезно.

– Готова поспорить, что помните. Помните, какое это было удовольствие – отрезать ей голову. Я представляю, как радовало вас ощущение собственной силы и власти. Вы еще и поимели ее, не так ли? Не помните случайно, было это до или после того, как вы вырвали у нее сердце?

Барри сейчас можно было снимать на камеру – он громко рыдал. Но я не купилась на это.

– Хватит притворяться, Барри. Я знаю, что ты лжешь. Ты помнишь каждую деталь. Готова поспорить, по ночам ты с удовольствием вспоминаешь об этом в своей одиночке. Меня тошнит от тебя. Я надеюсь, твою задницу поджарят на электрическом стуле, и плевать на эту твою опухоль, проклятый ублюдок.

Когда Фуллер отнял руки от лица, я увидела, что он улыбается. Я ожидала чего угодно – гнева или возмущения, но он выглядел довольным.

– Вы записываете разговор, не так ли, лейтенант?

Я промолчала.

– Вы хотите, чтобы я был честен, но сами не хотите говорить правду. Покажите микрофон.

Я задумалась. Узнать, лжет ли Барри или говорит правду, казалось мне сейчас самым важным. Я вытащила микрофон и выключила его.

– Хорошо, Барри. Только ты и я. Ты собираешься прекратить эту глупую игру в амнезию и говорить нормально?

Фуллер закрыл глаза, хлопнул руками и сложил их как для молитвы. Затем потер лицо рукавом.

– Лук. – Он выдохнул. – Под ногтями. Постоянные слезы, благодаря куриному супу, которым обеспечивает нас исправительная система. Довольно неплохо получается, а? Как вы думаете, стоит еще над чем-нибудь поработать до того, как я предстану перед судом?

Я почувствовала, что холодею.

– Что ты помнишь, Барри?

– Я помню все, Джек.

– Убийства?

– Каждую деталь. И ты была права. Ночью, один в своей камере, я развлекаю себя воспоминаниями. Нет ничего лучше истекающей кровью, кричащей от боли шлюхи. Придется перебиваться воспоминаниями, пока меня не выпустят отсюда как невменяемого.

Он подмигнул мне, отчего в животе у меня все перевернулось. Я почувствовала что-то такое, чего уже давно не чувствовала.

– Значит, не было каких-то особых причин? Только жажда крови?

– Жажда крови? Ты говоришь так, как будто разочарована. Разве есть лучшие причины для убийства? Деньги? Месть? Жажда крови намного чище и сильнее.

– Ты социопат.

– Вообще-то нет. У меня здесь много свободного времени, чтобы почитать, разобраться. Согласно психологии, я страдаю приступами эпизодической дезорганизованной агрессии. Я испытываю сочувствие к жертвам, но вынужден игнорировать его, чтобы достичь высшей точки.

– Высшей точки в убийстве?

– Головная боль, Джек. Ужасные головные боли. Может, это из-за опухоли, но меня они терзали всю жизнь, а опухоль у меня, как мне сказали, не больше года. После очередного убийства боль уходила. Я понял, что это как-то связано с эндорфином. Эндогенный морфин. Организм вырабатывает его, чтобы блокировать боль, и он в сотни раз мощнее, чем равная доза героина. После убийства я чувствую прилив эндорфина. По крайней мере я так думаю. Хотелось бы спросить об этом тех мозгоправов, которые круглые сутки шпионят за мной, и узнать, что они об этом думают, но я не должен выходить из своей роли.

– Но теперь опухоли нет.

– Это не важно, Джек. Я подсел на убийства.

Он ухмыльнулся, глаза его были черными и безжизненными, как у акулы.

Я встала, не желая слушать его дальше. Я узнала все, что хотела.

– Уже уходишь, Джек? Но я еще не рассказал тебе о своих планах.

– О каких планах?

– О том, что я собираюсь делать, когда выйду на свободу. Я найду тебя, Джек. – Он высунул язык и скованными руками стал тереть свой пах. – Мы отлично проведем время, лейтенант. У меня есть кое-какие задумки по поводу тебя и твоего жирного напарника. Я и раньше ненавидел тебя за то, что ты не пустила меня в отдел расследований. А после того как ты упекла меня сюда, я ненавижу тебя еще больше. И скоро я доберусь до тебя.

Я повернулась к нему спиной и старалась дойти до двери, не выдав сильной дрожи.

– Не волнуйся, Джек. Это будет не сразу. Сначала я убью всех, кто тебе дорог.

Я громко постучала по двери.

– Передай приветы мамочке и своему другу, Джек. Скоро увидимся.

Я снова постучала, и Карвер отпер дверь.

– Все нормально, лейтенант?

Я кивнула. Но все было ненормально. Руки у меня тряслись, я едва могла подавить тошноту.

– Джек? – взволнованно спросил Эрб.

– Он лжет, Эрб. Все время лжет. Его нельзя выпускать.

– Что там случилось? У тебя есть запись?

Я посмотрела ему в глаза, схватила за руки и сжала изо всех сил.

– Нельзя его выпускать, Эрб. Нельзя. Ни за что!

Глава 26

– Открыть одиннадцатую камеру.

– Открываю одиннадцатую камеру.

Замок с лязгом срабатывает, дверь в камеру открывается. Фуллер оглядывает охранника, ведущего его. Тот на голову ниже, и у него такая тонкая шея, что он мог бы задушить его одной рукой.

Охранник снимает с Фуллера кандалы, в это время второй охранник, толстый парень с лицом, похожим на морду бульдога, стоит наготове с газовым баллончиком.

«Продолжай строить из себя крутого, придурок. Если я захочу, то отберу у тебя дубинку и засуну тебе же в задницу, так далеко, что у тебя изо рта запахнет дерьмом».

– Спасибо, – вместо этого говорит Фуллер. Он улыбается, продолжая играть свою роль. Худой охранник снимает с него наручники, и Фуллер входит в камеру. Она крошечная, тесная. Один угол занимает металлический унитаз без стульчака, рядом с ним металлический умывальник. В другом углу приделана койка, на ней лежит толстый матрац.

В камере нет места, чтобы делать нормальные отжимания, поэтому Фуллеру приходится положить ноги на умывальник.

– Один, два, три, четыре…

Каждый раз, касаясь подбородком пола, он чувствовал, как тело начинает разогреваться. Его лицо краснеет, он улыбается. «Ну и лицо было у Джека. Чуть не описалась от страха».

– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать…

Фуллер смотрит на койку. В матраце маленький разрез вдоль шва, где лежат кусочки лука и некоторые другие предметы. Те, что помогут разыграть в суде настоящее представление.

– Тридцать семь, тридцать восемь…

Завтра на проверке детектором тоже будет весело. У него специально для этого припасена скоба от степлера, которую он вытащил из бумаг адвоката. Этого достаточно, чтобы легко пройти тест.

– Шестьдесят пять, шестьдесят шесть…

Все идет так, как он хотел. Наконец-то его жена-сука мертва. Через адвоката он передал Рашло, чтобы тот молчал – и лягушонок точно ничего не скажет. Если все и дальше пойдет, как надо, то Фуллер скоро выйдет на свободу – возможно, через пару недель. Вот тогда он заглянет к Джек – выполнит свое обещание.

– Восемьдесят девять, девяносто, девяносто один…

Только одно его беспокоит. Хотя доктора уверяют, что опухоль удалена полностью, у него все равно иногда болит голова. Боли не такие сильные, как раньше, но они усилились за последнюю пару недель.

– Сто двадцать, сто двадцать один…

Пока что аспирин помогает. Но он чувствует, что это ненадолго. Придется снова убивать. Скоро.

– Сто пятьдесят.