Дж. Грейтхаус – Рука Короля Солнца (страница 55)
– Что происходит? – спросил Катиз с мрачным выражением на лице.
– Нужно его запереть, а потом допросить, – заявила Шазир. – Кладовая…
– Если он нас предал, почему он вернулся? – с вызовом спросила Атар.
– Он нам объяснит, когда сможет говорить.
Стараясь доказать правоту Атар, я быстро выпил остатки воды.
– Они знали про все заклинания, которые я использовал, – сказал я, чувствуя, как ко мне возвращается голос. – Знали про ведьминские отметки. И что мой интерес к магии безграничен. Они привезли меня сюда, чтобы с моей помощью попытаться украсть магию призыва-ветра и присоединить ее к канону.
– И ты ничего не
– Я никогда не был одним из них, – резко ответил я, глядя ей в глаза. – Они дали мне силу, только чтобы меня использовать.
– Они сделали тебя дураком, – заявила Шазир. – Это если ты говоришь правду. Почему мы должны тебе верить?
– Потому что он пришел, чтобы нас предупредить, – сказала Атар.
– Слишком поздно. – Шазир повернулась к Катизу.
– Не важно, сознательно он нас предал или нет, мы не можем ему доверять.
– Его рука, – вмешалась Атар, взяла мою левую руку и начала снимать повязку.
Когда тряпка упала на землю и Атар увидела, во что превратилась моя ладонь, ее глаза широко раскрылись.
– Я срезал канон, – объяснил я ей. – Они больше не смогут узнать, какую магию я использую, если только не окажутся достаточно близко, чтобы почувствовать ее след. Я больше не их инструмент.
– Вполне возможно, что он врет! – Шазир вскинула вверх руки. – Катиз, вспомни про свой здравый смысл! Доверие к этому типу чуть не стоило нам города.
– Город может быть потерян, но мы – нет, – сказал Катиз. – Империя теперь умеет призывать ветер, но призывающий-огонь не научился добывать воду. Мы еще можем отобрать у империи победу.
Глаза Атар широко раскрылись.
– Кувшин Нафены давал воду сотни лет!
– Его можно осушить, – сказал Катиз. – А среди нашего народа достаточно тех, кто сохранил свои чаши и знаком с искусством. Мы можем бежать в пустыню и оставить высохший труп города империи. Но, как только мы начнем, они поймут, что мы задумали, и остановят нас. У сиенцев есть оружие, которое может в одно мгновение сровнять с землей обелиск, как они уничтожили храм и продолжают разрушать дома по всему городу.
– Оружие, которого у нас нет, – сказала Шазир. – Это не план, а мечта, такая же эфемерная, как капля росы.
– Я могу его для вас добыть, – заговорил я, оценив план Катиза.
Я вспомнил чашу в Долине Правителей и серебряную филигрань, так похожую на украшение обелиска, нависшего над нами. А еще вспомнил оружейный склад цитадели, приземистое здание рядом с площадкой для тренировок в стрельбе из лука, которую так любил Пепел.
– Я знаю, где они хранят гранаты. С помощью магии моей бабушки я смогу замаскироваться и украсть их, если мы поспешим.
– Дурацкий план, – прорычала Шазир. – И с нашей стороны будет вдвойне глупо ему довериться. Мне следует перерезать ему горло, а потом нам всем отправиться в гавань, чтобы защитить корабли.
Катиз скрестил руки на груди, и его татуировки пришли в движение, точно ветер пустыни.
– Шазир, ты пойдешь с ним, – сказал он. – И Атар, если захочешь. Возьмите двоих самых быстрых гонцов. Мы поступим так.
Улицы вокруг Благословенного Оазиса были пустыми и тихими, если не считать далекого рева боевой магии. Мы находились на приличном расстоянии от сражения, и я чувствовал следы магии лишь как касание пальцев на коже, легкое, но все равно неприятное. Я вел Атар, Шазир и гонцов, выбранных Шазир, к воротам для слуг. Они держали в руках ящики, набитые тряпками, и были одеты в простые халаты носильщиков. Мне Катиз выдал сиенские доспехи, которые они добыли, когда в предыдущий раз империя пыталась украсть тайны говорящих-с-ветром.
За несколько месяцев походов в город я узнал, что ворота для слуг всегда оставались открытыми и их редко охраняли. Они прятались в конце длинного, извилистого переулка, куда мало кто из людей решался заходить, а потому их охраняло скорее местоположение, чем замки и ключи. Сражение, медленно поглощавшее Ан-Забат, наверняка означало появление дополнительной охраны, и мы это учли.
Я сделал глубокий вдох, чтобы отбросить усталость и сосредоточиться, призвал силу, надеясь, что сейчас внимание моих сиенских «коллег» приковано к другим местам. Я только один раз видел, как моя бабушка использовала свою магию, чтобы превратиться в орла, но не сомневался, что ее можно использовать и для более сложных изменений. Магия включалась медленно, я слишком устал после полета в пустыню, но в конце концов кости моего лица начали поддаваться, кожа пошла волнами, и вскоре я стал как две капли воды похож на лейтенанта, командовавшего отрядом, который я видел в щель между досками ставней. Два гонца наблюдали за мной широко раскрытыми от ужаса глазами.
Шазир с отвращением сплюнула и потерла челюсть, которая зачесалась после моего заклинания.
– Отвратительная магия, – проворчала она.
До определенной степени я был с ней согласен, и не только из-за неприятных ощущений, сопровождавших изменение плоти и формы костей. Меня передернуло, когда я представил, что такое могущество могло попасть в руки империи.
Говорящие-с-ветром и ведьмы могли разгадать обман, почувствовав след, оставленный такими изменениями в мире, но не все из тех, кто противостояли империи, сражались с ней при помощи магии. Молодые повстанцы могли поделиться каким-то секретом или возмущением с другом или возлюбленной, и вдруг обнаруживали, что тот является Рукой императора и готов арестовать их за государственную измену, а порой и казнить прямо на месте.
Наградив Шазир мрачным взглядом, Атар прошла мимо нас.
– Давайте займемся делом.
Мои опасения подтвердились, ворота были заперты. Когда я постучал, в них открылось маленькое окошко и в нем появилось лицо Джина, который принялся меня разглядывать.
– Лейтенант? – спросил он и посмотрел мне за спину. – Рука-Алебастр что-то забыл? Кто эти ан-забати?
Мы планировали, что я обманом пройду мимо стража, затем выведу его из строя и направлюсь в сторону оружейного склада, и я не ожидал встретить у ворот Джина.
Сделав глубокий вдох, я отпустил заклинание.
– Ч-что ты… – заикаясь, выдохнула Атар, которая почувствовала, как исчез след моей магии.
– Я его знаю, – сказал я на ан-забати, приблизил лицо к окошку и заговорил на сиенском языке. – Джин, это я. Ольха.
– Конечно ты его знаешь! – крикнула Шазир, которая схватила меня за плечо и потянулась за мечом. – Вот для чего нужна была маскировка! Он нас предал, танцовщица-ветра.
– Подожди! – остановила ее Атар, положив руку ей на предплечье.
– Этот человек тоже не сиенец. Пусть они поговорят.
– Кто эти люди? – спросил Джин, который сильно нервничал, но не бросился бежать, что дало мне надежду.
– Джин, извини, – сказал я. – Мне нужна твоя помощь. Я знаю, что ты не хочешь иметь ничего общего с войной.
– Вы сбежали, – проговорил Джин. – Зачем вы вернулись? Я не стану участвовать в убийстве, Ольха.
– Мы не собираемся никого убивать, – заверил его я, – но я не могу поделиться с тобой нашим планом. Мне просто нужно, чтобы ты открыл ворота.
– Они узнают, что я вам помог, – возразил он. – Узнают и убьют меня.
– Тогда идем с нами. Говорящие-с-ветром отправят тебя в Тоа-Алон, если ты захочешь, или дадут место на одном из своих кораблей. Они намерены покинуть город. Ты можешь присоединиться к ним и оставить империю за спиной.
– Я должен сообщить им про вас, – печально проговорил Джин.
– Джин, послушай меня, – мягко сказал я. – Если бы ты мог остановить разрушение Сор-Кала, ты бы это сделал?
– Я… – Он покачал головой. – Я не встаю ни на чью сторону.
Вспышка молнии озарила небо на юге.
– Хватит болтать, – вмешалась Шазир. – Атар, позволь мне прикончить обоих, призвать ветер и сорвать ворота с петель!
– Бездействуя, Джин, ты встаешь на сторону тех, кто сильнее, – возразил я, оставив попытки воззвать к лучшей стороне его природы. – Если ты ничего не сделаешь… или хуже того, поможешь им, они одержат победу. Здесь нет середины. Тебе придется выбрать. Империя или те, кто с ней сражаются.
– Именно так вы стали Рукой императора? – спросил Джин. – Превращая простое в сложное и переворачивая все с ног на голову словами?
– Да, – ответил я. Так и было: с помощью слов я устроил настоящую путаницу, ступил на дорогу, которая вела на службу императору, уверенный в том, что существует третий, не связанный с двумя другими путь. – Но разве я ошибаюсь?
– Вы не ошибаетесь, Ольха, – сказал, тяжело вздохнув, Джин.
Раздался щелчок и дверь распахнулась.
– Вот видишь, Шазир, – сказала Атар и сунула ящик обратно той в руки, затем подняла свой. – Ты несправедлива к призывающему-огонь.
Джин с опаской поглядывал на моих спутников, но впустил нас внутрь и протянул мне связку ключей.
– Я подожду здесь. Сделайте то, что должны, и я снова вас выпущу.
– Спасибо, Джин, – сказал я.