Дж. Грейтхаус – Рука Короля Солнца (страница 38)

В какой-то мучительный момент я пожалел, что бабушка не забрала меня с собой, когда отправилась на север, чтобы присоединиться к восстанию.

Как вкус деликатеса, растаявший на языке, или звук затухающей ноты, это чувство прошло. Ее дорога не стала бы для меня тропой к свободе, я лишь получил бы другие ограничения, другие оковы к своему могуществу и будущему. Возможно, бабушка заботилась обо мне и старалась сделать так, чтобы мне было лучше, однако она понимала меня ничуть не больше Руки-Вестника и могла дать мне еще меньше.

Я чувствовал, что мне нужно что-то взять на память во время этого последнего посещения Храма Пламени, – напоминание о том, что однажды я свободно управлял магией без отметок ведьмы или канона и, быть может, смогу снова.

Я сразу подумал – как если бы эту мысль мне навязала сторонняя сила – о сундуке, стоявшем под алтарем. Книги все еще лежали там, но они могли привлечь нежелательное внимание и их было бы трудно скрывать. Но под ними я нашел обсидиановый нож, завернутый в ткань. Я взял его и взвесил на ладони, восхищаясь маленьким примитивным оружием, которое принесло мне столько горя. Нож был безупречен – лишенный особенного смысла предмет для всех, кто не имел отношения к тайнам колдовства, – но для меня он был особенным. На обратном пути в свою комнату я с удивлением увидел фигуру в легком розовом платье под тяжелой шалью, держащую в руках фонарь, разгонявший темноту сада.

– Я услышала, как ты гуляешь по саду, – сказала мать и посмотрела в сторону леса за моей спиной. – Я думала, что ты оставил в прошлом подобные вещи.

– Мне не спалось, – сказал я, испытывая необычное смущение, словно был ребенком, который таскал сладости из кухни.

Обсидиановый нож я спрятал в рукаве.

– Ольха, я хотела тебе кое-что сказать, – после некоторых колебаний заговорила она, – но всякий раз время было неподходящим. Мы всегда… ну… сиенские матери редко остаются наедине со своими сыновьями.

– За исключением тех случаев, когда те болеют, – заметил я.

Она улыбнулась в ответ, но затем ее лицо снова стало серьезным.

– Я знаю, чему тебя учила бабушка, – продолжала она. – Она учила и моего брата. В результате он вовлечен в отчаянную, мстительную войну против империи. И… теперь ты понимаешь, что собой представляет эта война. Она безумна, Ольха. Ты должен забыть то, что она тебе говорила, – ее истории, магию, все.

– Даже то, что империя убила твоего отца? – тихо спросил я.

Моя мать всю жизнь старалась вести себя спокойно и невозмутимо, как положено женам сиенцев, поэтому сразу погасила вспышку гнева.

– В особенности это, – твердо сказала она. – Я уверена, ты слышал, что император знает мысли своих Рук.

В этот момент все мои худшие мысли о ней показались оправданными. Я подумал о других женщинах найэни, с которыми встречался, – бабушке, Яростной-Волчице и ее дочерях. Моя мать была намного слабее, чем они, намного более трусливой.

– Кто из нас Рука императора? – осведомился я. – Кто из нас знает правду о том, что император делает, а что – нет?

– Ни один слух, который повторяется так часто, не может быть ложным, – ответила она. – Ты не слишком высокого мнения обо мне – я вижу это по выражению твоего лица, – но ты не знаешь, что я делала, чтобы тебе не грозила опасность в мире, который должен был нас убить. Ан-Забат находится очень далеко от Найэна. И это хорошо. У тебя появится шанс забыть обо всем, чему она тебя учила.

– Мама, я творил волшебство и командовал солдатами. Кто в империи находится в большей безопасности? – Я улыбнулся, показывая тепло, которого не чувствовал, и прошел мимо нее. – Спокойной ночи, мама. Нам обоим нужно поспать.

Вернувшись в свою комнату, я положил обсидиановый нож в старый футляр для кисточек, залил замок воском и спрятал на дне черного сундучка, где хранились копии моих экзаменационных эссе, собрания изречений мудрецов, которые дал мне Коро Ха, а также книги Руки-Вестника о языке и культуре Ан-Забата. Несмотря на предупреждения матери, мой визит в Храм Пламени дал желаемый результат, и мой сон в ту ночь, как и во многие последующие, стал спокойным, меня перестали тревожить кошмары.

Теперь мне снились сны о чудесах, что ждали меня благодаря аудиенции Голоса Золотого-Зяблика и Руки-Вестника с императором в Ан-Забате и Академии, где, если верить Руке-Вестнику, некоторые ученые изучали тайны волшебства. Если существовала третья дорога, которая приведет меня к магии и свободе, я буду искать ее там. И проглочу растущую неприязнь к империи, чтобы ее отыскать.

Часть III. Рука императора

Глава 15. Трон Тысячи рук

Два месяца спустя Рука-Вестник и я покинули борт военного корабля «Ветры великой судьбы» в городе Городская Стена, на северном побережье реки Сиена. Мы провели ночь в местном магистрате, а на следующий день поднялись на «Золотую баржу», роскошное речное судно, перевозившее слуг императора в Северную столицу. Кедровые доски «Золотой баржи» были выкрашены в темно-красный цвет, каждое весло украшала золотая филигрань. Капитана и команду судна набрали из самых заслуженных ветеранов военно-морского флота империи. Кроме того, мне рассказали, что гребцов нанимали из крестьян на год служения императору.

В Найэне такого принудительного найма еще не было. Однако здесь, в сердце империи, никто не осмеливался бунтовать.

Несмотря на медленное течение, гребцы работали изо всех сил и мы плыли довольно быстро. Во время нашего путешествия я не мог оторвать взгляда от первых картин материковой части Сиены. Я вырос в стране гор, холмов, лесов и теней, где таились чудовища.

По сравнению с тем, что я видел раньше, места, по которым мы сейчас проплывали, были плоскими, точно чернильный камень, – только время от времени появлялись редкие невысокие холмы с плавными склонами, заросшие пшеницей, маисом и подсолнухами. На берегах я видел большие поселения и принял их за крупные города, но Рука-Вестник рассмеялся и сказал, что это деревни с населением не больше 20 000 человек.

Город окружал лес зданий, которые стояли все более плотно по мере того, как мы двигались на север. Затем, когда на горизонте появились горные хребты, мы наконец впервые увидели городскую стену.

Она тянулась на восток и запад и, казалось, ей не было конца; солдаты, которые расхаживали по зубчатым стенам, представляли собой крошечные силуэты на фоне голубого неба. Мы проплыли между двумя сторожевыми башнями, на каждой была установлена баллиста, способная метать настолько большие снаряды, что они могли разрушить любой военный корабль, а потом прошли под огромной аркой ворот Крепости Южной реки. Шипы опускавшейся решетки были шириной с двух стоящих рядом мужчин.

Я полагал, что мы доберемся до Вечной Цитадели – императорского дворца – к наступлению ночи, но город все не кончался. Швартовочные доки случайным образом выступали из берегов, словно разбитые зубы драчуна из таверны. Рыбаки забрасывали сети с пирсов и вытаскивали на берег не только рыбу, но и самый разный мусор. Другие корабли военно-морского флота империи проплывали мимо широких торговых барж, попадались также прогулочные яхты, отделанные золотом, украшенные шелковыми лентами и петушиными перьями. С земли доносился несмолкающий шум повозок, мычание животных, всюду стояли прилавки. Я видел рикш, паланкины, нищих и патрули, которые использовали улицу как нити бесконечной паутины. Частные сады богатых горожан пятнали ландшафт редкими зелеными оазисами.

– Все население Найэна могло бы разместиться в одной четверти этого города, – сказал Рука-Вестник и погладил шею – его лицо было чисто выбрито, даже он не мог появиться неопрятным перед императором. – Постепенно ты привыкнешь к запаху.

Мы увидели дворец только в полдень второго дня путешествия по реке. Его широкие крыши поднимались над городскими домами, подобно волнам жидкого золота. Мы свернули в канал, ведущий через ворота, высеченные из мрамора и украшенные резными морскими драконами, и попали в личную гавань императора. Капитан «Золотой баржи» поднял знамя Руки-Вестника, и к тому моменту, когда спустили трап, на берегу нас поджидал паланкин.

Когда мы направились в дом для гостей, Рука-Вестник рассказывал мне о лабиринте стен и зданий, мимо которых нас несли. Вечная Цитадель была городом внутри города, размером с Железный город, здесь жили семьи императора, его Голоса и Кулак, личная гвардия, состоявшая из тысячи элитных воинов. Вестник указал на далекую сферу башни обсерватории Имперской Академии, и я почувствовал, как вновь просыпаются мои амбиции. Однажды я окажусь там, вдали от хитросплетений политики и ужасов войны, и у меня появится свобода для разрешения великих загадок мира и главной из них – магии.

Паланкин доставил нас в Сад у Ворот, превосходивший великолепием даже сад в поместье Голоса Золотого-Зяблика.

Маленькие домики, павильоны и беседки располагались так, что они казались единым целым с сапфировыми прудами, изумрудной листвой и великолепными искусственными утесами. Прекрасные олени, павлины и все виды певчих птиц расхаживали по саду, точно в дикой природе. Ароматы поздних летних цветов и фимиама смешивались в воздухе, и даже слуги были одеты в шелк и бархат.

Только империя могла обладать таким великолепием. От Трона Тысячи рук исходили сила и богатство, полученные в результате покорения других народов и дани из каждого уголка мира. Все это произвело на меня впечатление, но я не мог не подумать о том, сколько людей погибло, как Иволга, в грязи и под дождем. Их жизни, как и жизни покоренных народов, стали платой за роскошь.