Дж. Грейтхаус – Рука Короля Солнца (страница 25)
Вместе с приказом в письме сообщалось, что я должен прибыть днем на аудиенцию с Голосом.
В голове у меня все смешалось.
Я должен был подавить восстание, к которому присоединилась моя бабушка?
Но с тех пор прошло семь лет. Возможно, их уже не было в живых.
В любом случае я не чувствовал, что готов вести за собой людей в сражение.
Я изучал книги о тактике – «Классические сражения», «Договоры и логистический анализ», эти тексты требовалось знать для сдачи имперских экзаменов, – но у меня не имелось практического военного опыта. Если не считать Железного танца найэни – но я не занимался им уже много лет – и игры с Иволгой в Камни, которые развивали стратегию и учили базовой тактике сражений. Впрочем, он побеждал в каждых четырех партиях из пяти.
Однако не имело значения, готов я был или нет, – мне отдал приказ Голос, выше которого лишь прямые распоряжения самого императора. Мне оставалось надеяться, что Голос Золотой-Зяблик мне все объяснит во время аудиенции.
Пока я шел по саду, одетый в свои лучшие одежды и шапочку ученика, в животе у меня все сжималось. Я чувствовал себя отвратительно, меня переполняла тревога, я испытывал сомнения, о которых не мог рассказать Голосу Золотому-Зяблику – и через него императору, – что неспособен выполнить поставленную передо мной задачу. Я был настолько поглощен своими мыслями, что едва не натолкнулся на шедшего мне навстречу Иволгу.
– Ольха! – воскликнул он, схватив меня за руки и внимательно разглядывая. Он помрачнел еще больше, когда увидел тревогу в моих глазах и пот на лбу. – Ты вновь получил то, что я хотел больше всего. – Он нахмурился, почти оттолкнул меня в сторону и решительно зашагал дальше, с трудом скрывая ярость.
– Иволга! – крикнул я ему вслед и поспешил догнать. – Значит, ты все уже слышал. Ты должен понимать, что я не хочу быть командиром. И никогда не хотел. Если бы мы могли поменяться местами – ты отправился бы на войну, а я остался готовиться к экзаменам, – ты знаешь, я бы сделал это, не задумываясь. Ты лучше подготовлен. Ты читал романтические истории, все книги о тактике, трактаты о сражениях…
– Это не имеет значения, – сказал он, мрачно глядя на камень дорожки. – Я провалился на экзаменах.
– Но теперь ты их обязательно сдашь, – заверил его я. – Следующие экзамены состоятся через год. На самом деле это хорошо, что ты не идешь сейчас на войну. У тебя будет еще целый год на подготовку. Продолжай заниматься, и ты…
– Я не ты, Ольха, – сказал Иволга и внезапно остановился; он тяжело дышал, руки сжались в кулаки, глаза были полны гнева. – И меня уже тошнит от попыток делать вид, что все получится, если я буду стараться по-настоящему.
Он мог сказать еще много слов, вызванных гневом, – о том, что мир строит баррикады между ним и тем, чего он хочет, всем, что должно принадлежать ему по праву. Впрочем, слова всегда плохо ему подчинялись.
У меня отчаянно болело сердце, когда я пытался преодолеть пропасть, которая нас разделяла.
– Ты не должен быть мной, Иволга, – сказал я.
– Нет, должен! – резко ответил он. Иволга никогда так грубо со мной не говорил с тех пор, как наша вражда перешла в дружбу. – Чтобы стать кем-то достойным, я должен. Я должен быть тобой, с твоими книгами, чернилами и цитатами мудрецов.
Я уловил в его словах собственную мечту о третьей тропе, владевшую мной с самого детства. Быть может, и это мы могли бы с ним разделить? Но то была опасная тема для разговора, полная предательских аспектов моего детства и тайн, которые я не мог раскрыть.
Однако я считал, что мог доверять Иволге – как никому другому, – пусть то были лишь чувства, а не доводы разума. И, к собственному удивлению, я обнаружил, что облегчение бремени Иволги стоит риска и я должен открыть ему свои самые тайные мысли.
– Нет, ты не хочешь, – сказал я ему. – Ты можешь на многое рассчитывать, даже без должности в империи. Твой отец видит тебя либо в качестве Руки императора, либо мелкого торговца, – в его глазах это либо успех, либо полный провал. Но ты можешь быть кем-то еще, Иволга. Найти третий путь в мире. Свой собственный. Такой, которым ты и твоя семья могли бы гордиться. Конечно, для этого потребуется воображение, но вместе мы сможем…
– Что ты имел в виду, когда сказал «вместе»? – Он усмехнулся. – Ты говоришь так, словно уже нашел «третий путь», но когда еще твоя дорога к успеху и престижу была такой ясной и сверкающей, Ольха? Я не думаю, что ты хотел посмеяться надо мной, но твои слова выглядят как насмешка. Больше никогда не говори со мной об этом.
– Есть вещи, которых ты обо мне не знаешь, – резко ответил я. – Как ты думаешь, у кого из нас была более легкая жизнь? У того, кто в течение десяти лет занимался по двенадцать часов в день, чтобы заслужить место во дворце, или у того, кто здесь родился?
Мышцы на его челюстях пульсировали, но он проглотил свой гнев и зашагал прочь, оставив меня стоять на дорожке. Мне вдруг показалось, что я стал пустым. Хотя это странное назначение могло дать мне шанс стать знаменитым и продвинуться на пути к цели стать ученым в Академии, я видел в нем источник проблем и клин, который вбили в мои отношения с Иволгой.
Иволга прав, у него было совсем немного шансов стать Рукой после того, как он в первый раз провалил экзамены. Даже сдать их будет непросто, – хотя я верил, что ему это по силам. Ну а быть первым – почти невозможно.
Однако не каждый офицер имперской армии являлся Рукой или Голосом императора. Да, генералы ими были, но даже командиры батальонов могли быть обычными людьми, не владеющими магией. Если он сдаст экзамены и проявит себя во время сражения, будучи молодым, Иволга вполне мог сделать военную карьеру, о чем он мечтал. Ну, не совсем третий путь, но окольная дорога, которая приведет его туда, куда он стремится.
Я повернул в сторону зала для аудиенций, мне предстояло решить собственные проблемы.
Когда я в последний раз побывал в зале для аудиенций Голоса Золотого-Зяблика, он был украшен для праздника по случаю успешной сдачи экзаменов некоторых кандидатов.
Теперь вместо длинных столов, стульев и праздничных светильников в зале появилось открытое пространство, заполненное масляными лампами, бронзовыми курильницами и высокими лакированными панелями со сценами сыновней почтительности из «Классических семейных отношений». На единственном стуле с высокой спинкой сидел Голос Золотой-Зяблик, одетый в черный шелк, расшитый повторявшимся узором из желтых перьев. Высокая шляпа с таким же узором украшала голову, оставляя открытым лоб с серебряной тетраграммой. Рука-Вестник стоял справа от него и склонил голову, приветствуя меня.
Я опустился на колени перед Голосом Золотым-Зябликом и коснулся лбом выложенного мозаикой пола.
– Встань, Рука-Ольха, – сказал Голос, – и выслушай приказ.
– Я так и сделаю, Ваше Превосходительство, но прежде, со всем возможным смирением, хочу спросить, почему вы выбрали именно меня для этой высокой должности? Я успел овладеть только двумя из шести видов волшебства. Я никогда не вел людей в сражение, а мое обучение искусству войны в лучшем случае было поверхностным.
– Ты получил данное назначение именно для того, чтобы избавить тебя от этих недостатков, – сказал Голос Золотой-Зяблик. – Рука императора должен обладать многими умениями, но прежде всего он – его оружие. Обычно, чтобы покончить с разбойниками – повстанцами, как они себя называют, – не требовалась Рука, но мы получили донесения, что среди них есть ведьмы, владеющие магией варваров.
Мной овладела паника. Ведьмы варваров, вроде моего дяди и бабушки. Если они возглавляют восстание и их поймали, бабушка меня узнает. Откроет ли она семейную связь между нами, чтобы отомстить империи после моего предательства, – ведь она многому меня научила? В таком случае меня закуют и поставят на колени рядом с ней, чтобы казнить.
Конечно, я никогда не позволю Руке-Вестнику узнать, что я опасаюсь такой возможности. Я проглотил панику и сосредоточился на словах Золотого-Зяблика.
– Рука-Вестник предложил свои услуги, – продолжал Голос, – и потребовал, чтобы ты его сопровождал в качестве ученика и лейтенанта.
Я поднял взгляд, ожидая увидеть призрачную улыбку Руки-Вестника.
Однако он разочарованно на меня посмотрел.
– Я надеюсь, что твой трепет есть проявление истинного смирения, а не трусости, – сказал он.
– Я вспомнил урок про кошку с пятым пальцем, – сказал я. – Я принимаю тот факт, что я, как волшебник, должен сражаться и мне предстоит научиться командовать. Я еще не командир, Рука-Вестник, однако вы просите меня им стать, в то время как есть человек, который может проявить себя лучше на этом месте.
– Неужели. – Губы Вестника дрогнули. – И кто же это?
– Мастер Иволга, – сказал я, глядя на призрачную улыбку, которая появилась на губах Вестника.
– Ха! – Голос Золотой-Зяблик взмахнул рукавами. – Глупец даже не сумел сдать экзамены, однако ты предлагаешь, чтобы он занял более высокое положение, чем ты, Рука?
– Он страстно увлечен искусством войны, – сказал я. – Он выучил все книги о стратегии и трактаты о тактике. Если