Дж. Дж. Пантелли – По тонкому льду (страница 3)

Спрашиваю, задыхаясь от губ Дэйва, посасывающих мои соски. В один миг, вся реальность затуманивается и перестает существовать. Только редкие неоновые вспышки будоражат мозг. Редкие, короткие, как и секс с Дэйвом. В среднем наша «гонка» длится около десяти минут. И это с учётом прелюдии. Так что, я быстро опрокидываюсь на спину и вяло вытягиваю руки вдоль тела. А Уоллес снимает презерватив, завязывает и бросает на мою милую белую тумбочку. Семейная фотография со мной и мамой во Флориде и резинка с клубничным ароматом – картина неоднозначная. В стиле гранж. Или модного ныне андеграунда.

– Нам надо расстаться, малышка.

– Чего?

Я приподнимаюсь на локти, проделывая дыры в матрасе.

– Прости, – он сползает с кровати, натягивает боксеры. – У меня важные игры на носу, родители настаивают на занятиях с личным тренером. Кардио, бег и все такое. Понимаешь? Плюс мне надо подтянуть пару предметов.

– Ты шутишь, Дэйв?

Я лежу голая, липкая от его пота, а он решил кинуть меня? Глаза щиплет от едких слез.

– Нет. Все серьезно. К тому же, твоя подработка в «Хутерс» сильно нервирует. Вертишь задницей перед озабоченными ушлепками. Обслуживаешь их с теплой улыбкой, позоря тем самым меня.

– К сожалению, у меня нет родителей, которые в бог знает каком поколении владеют гостиничным бизнесом и имеют приписку к фамилии: третий, четвертый, пятый.

– Пытаешься унизить меня моей же аристократической родословной?

Джинсы уже надеты, футболка скрывает накачанный торс.

– И не думала. Но знаешь, что, катись к черту, Дэйв!

– Детка, не будь дурой. Прими наше расставание, как знак свыше. Займись собой, учебой. Ты же будущий политик или кто там?

Хватаю подушечку с вышитым медведем. Вот ирония. И пуляю в Уоллеса.

– Трахнул меня напоследок, да? Чтоб твой член отсох, козел!

Дэйв спотыкается о пушистый ковер, гнусно улыбается и прокручивает хромированную дверную ручку вправо.

– Мне было хорошо с тобой, Би. Но я должен идти дальше. И встретить достойную девушку. Прости.

– Пошел ты! Вали! – кричу истошно, ненавидя себя за слабость и наивность в его отношении. – Проваливай урод!

Дэйв шлёт мне воздушный поцелуй и уходит. Я несколько раз ударяю по матрасу кулачками, а потом спрыгиваю с него, пинаю ногой свою разбросанную одежду и бегу в ванну.

Розовый кокон душевой кабины скрывает меня от посторонних глаз. Залезаю в душ, включаю горячую воду и вою. Дэйв конченый ублюдок. Поимел меня и бросил!

«Должен встретить достойную девушку».

А я? Я что какая–то бракованная или дурно пахнущая? При упоминании гнилого запаха, успеваю склониться перед первым рвотным позывом. Второй спазм накрывает сильнее. Меня выворачивает наизнанку прямо в душевой слив. Куски пиццы, немного колы и моя честь. Я грязная, дешёвая потаскушка! Мое место на окраине города, в пабе для байкеров. Там любая девушка сгодится на одну ночку.

Боже.

Опустошенная и обессиленная сползаю на холодный пол, а горячая вода льется сверху водопадом.

Ни один парень больше не разобьёт мне сердце. Ни один. А тот, который в хоккейной экипировке тем более! Я замораживаю чувства и с завтрашнего дня живу по новым правилам.

Точка.

Глава 3. Найт

Бекон аппетитно шкварчит на сковороде, когда на кухне появляется отец.

– Ты здесь? – безразлично спрашивает он, включая кофемашину.

– Ты не позвонил вчера и не отвечал на мои звонки.

Я разбиваю куриные яйца и, в ожидании ответа от отца, наблюдаю, как белок расползается по горячей сковороде.

– Я решил, что Макензи промывает вам мозги.

– Он займётся этим сегодня.

– Сукин сын! Черт! – вопит отец и я слышу какой–то грохот.

Оборачиваюсь и вижу, как отец слишком шумно ищет что–то в навесном кухонном шкафу.

– Да что с тобой?

Снимаю сковороду с огня и теперь все моё внимание направлено на отца.

– Что со мной? Что с тобой, Найтан Джексон Харрис? Я вчера будто на балет сходил, а не хоккей, мать твою!

– Не преувеличивай. Да, мы вчера лажанули. Но парни из Сент–Пола были объективно лучше подготовлены.

– Не неси эту чушь, Найт! Я не учил тебя этому! Я учил тебя оценивать соперника до встречи на площадке. Макензи показывал вам их игры? Вы их анализировали? У вас была схема игры?

– Да! На все твои вопросы!

Достаю тарелки и раскладываю на них наш завтрак.

– Да черта с два! Я не увидел этого вчера! Вы, как слепые котята, тыкались по площадке. Они все время были в вашей зоне. В первом же периоде было ясно, что вы в полной заднице, Найт!

Отец готовит кофе и мне и наконец усаживается за стол напротив меня.

– Думаешь, я рад такому исходу событий? – печально усмехаюсь. – Слита вторая игра подряд. «Черные медведи» скоро окажутся в самом низу таблицы.

– На самом дне таблицы! Найт, я, конечно, никогда тебя не учил идти в разрез с мнением тренера…

– Потому что моим тренер всегда был ты. За исключением последних двух лет, – напоминаю я отцу.

– Позволь мне поговорить с Маккензи. Опытный взгляд со стороны точно не помешает.

– И как это будет выглядеть? Отец капитана пришёл к тренеру, чтобы научить его, как правильно играть в хоккей? Маккензи меня выгонит из команды. Ты его не знаешь!

– Знаю! Он точно такой же неудачник, как Шон Бьюкенен. Им был предоставлен шанс в НХЛ, но оба его просрали.

Я не нахожу, что ответить отцу и просто молча поглощаю свою утреннюю яичницу. Через полчаса я должен быть в колледже. Да и тему о лучшем друге отца Шоне Бьюкенене сейчас лучше не поднимать. Они дружили со школы, оба фанатели от хоккея и мечтали о НХЛ, но Шон поступил слишком подло по отношению к моему отцу. За неделю до приезда спортивных скаутов на одной из тренировок Шон травмировал моего отца. Травма была серьёзной. Отец только через три месяца вернулся в школу, а о возврате в хоккей не было и речи. Ему пришлось похоронить все мечты о дальнейшей карьере. А Бьюкенен получил всё. После окончании школы он отправился в лучший университет Иллинойса, а потом попал в одну из лучших команд страны. Но связался с алкоголем и наркотой и через пару лет о подающем надежду в НХЛ Шоне Бьюкенене забыли все.

– Он занял моё место, поступил слишком подло. За это и поплатился, – всегда твердил отец.

***

Паркуюсь у корпуса, где должна пройти первая лекция на сегодня. Мне наконец–то удалось записаться на курс мировой литературы. Там всегда много желающих и в прошлом году я не успел попасть в число этих счастливчиков. Я всегда любил читать. За это спасибо моей маме. Она работала учителем английской литературы в старшей школы, где и познакомилась с моим отцом. Он тогда приехал в новый город и занялся тренерской работой в местной школе. Они поженились, через пару лет я появился на свет. Но уже в подростковом возрасте я понял, что мои родители совершено разные люди. Когда мама тоже это осознала, она подала на развод и уехала в другой штат.

– Я всегда хотела жить там, где нет этих чёртовых морозов. Но твоей отец не может жить без льда. Видимо, потому что его сердце состоит из него, – сказала мне мама в последнюю ночь перед отъездом.

Я принял её выбор, как и она мой – остаться с отцом. Но моё сердце в те дни разрывалось от тоски по нашей прежней жизни. Я люблю маму, не меньше, чем отца. Мне было слишком больно её отпускать.

Выбираюсь из своего «Форд Эксплорер» и поскальзываюсь на обледенелом асфальте. Ночью валил снег, а к утро подморозило. Нужно было обуть ботинки, а не кроссовки.

Достаю с заднего сидения тяжелую спортивную сумку. Сегодня из дома отца я забрал свои коньки, в который бегал в старшей школе. Почему–то решил, что они должны лежать в моей раздевалке рядом с новой формой. Будто они могут зарядить её на успех. Усмехаюсь своим мыслям и шагаю к корпусу, когда слышу визг тормозов. Оборачиваюсь и вижу, как «Додж», не сбавляя скорости несётся прямо на меня. Я мешкаю всего секунду, а потом срываюсь с места, но мои кроссовки теряют сцепление с скользким асфальтом и я падаю на задницу. Сумка слетает с моего плеча, и я наблюдаю за тем, как она катится по льду и через пару секунд оказывается под передним колесом взбесившегося «Доджа». Он благодаря этому и тормозит.

– Твою мать! – воплю я, понимая, что моим конькам пришёл конец.

Поднимаюсь и вижу, как из автомобиля появляется испуганная девчонка. Я сразу же узнаю в ней вчерашнюю официанту из «Хутерс». Это она вылила на меня стакан газировки. Брук.

– Ты слышала, что–нибудь о зимней резине? – приближаюсь к девушке и жду от неё ответа.

В её больших голубых глазах читается сожаление.

– Я… извини… я не хотела. Машину занесло. Ты не пострадал? – мямлит она и мы оба разглядываем мою сумку под колёсами её авто.

– Только моё самолюбие и коньки. Сдай назад. Я заберу сумку.

Она делает так как я прошу. Отряхиваю от снега и грязи сумку, закидываю её на плечо и направляюсь к корпусу. Утро началось просто великолепно!