Дж. Андрижески – Трикстер (страница 53)

Я знал, что вся моя команда почувствовала это практически сразу, когда это произошло.

Сначала я подумал, что нас заглушили на период операции, что означало, что комплекс подвергся нападению. Военные действия часто сопровождались такого рода потерей доступа к разведданным, так что мы все готовились к чему-то большому.

Затем Центр прокричал мне в ухо, сказав, чтобы я пошёл и сделал кучу грёбаной грязной работы, прежде чем моя команда сядет в самолёт и улетит отсюда.

Я знал, что мой юнит тоже услышал это сообщение.

В сплочённом юните всё, как правило, происходило практически одновременно, и я приложил все усилия, чтобы создать такие рецепторы в моей новой команде. Я знал, что это сделает их более эффективной боевой единицей, устранит задержки в общении.

Уединение было роскошью, о которой я не заботился настолько, чтобы умереть из-за этого.

Более того, из-за сложностей сетевой структуры Организации и потребностей моей новой роли я мог чувствовать не только живой свет моих основных оперативников, но и их мысли, воспоминания, эмоциональный опыт, личные и неличностные связи с конкретными другими оперативниками и гражданскими лицами, с которыми они работали и имели отношения — я мог чувствовать множество людей, стоящих за ними.

Это означало, что я мог, в той или иной степени, чувствовать каждого видящего, входившего в сеть Организации, по крайней мере, ниже определённой ступени лестницы.

Ниже моей ступеньки этой лестницы, если быть точным.

Однако прямо сейчас я ни хрена не чувствовал… за пределами моего собственного юнита.

Я знал, что это должно быть как-то связано с повстанцами, но также понимал, что я экстраполирую, а это не совсем то же самое, что и обладать реальными знаниями.

Всё, что я знал наверняка — это то, что меня сняли с задания.

Я знал, что причины этого, вероятно, подпадают под ту же самую расплывчатую реплику «выше моего уровня», которую Варлан часто бросал мне, когда я работал на него. Спустя несколько недель или месяцев до меня доходили слухи о том, что произошло, точно так же, как у нас было в Южной Америке.

Я, вероятно, никогда не узнаю правды.

Вспомнив свои мысли в Бразилии о том, как я за счёт славы Териана мог бы подняться на более высокую ступень в сетевой иерархии, я не смог удержаться от смеха над собственной глупостью.

Каким гребаным идиотом я был.

Затем другая мысль промелькнула по самым краям моего света.

Они точно так же отключили мою команду после той операции в джунглях к северу от Гуорума.

Воспоминание вибрировало в верхних слоях моего света, пока я не погасил его.

Тем не менее, оно оставалось со мной в более мягких потоках моего света. Я поймал себя на том, что борюсь с желанием сложить частицы воедино и всё равно делаю это, как будто вне контроля моего разума.

После Вашингтона я больше никогда ничего не слышал ни от одного из моих бывших товарищей по юниту.

С некоторыми из них я проработал десятки лет.

Я не получал никаких сообщений, никаких предложений выпить, когда мы работали в соседних районах, хотя я отправлял сообщения, чтобы сказать им, где нахожусь. Я не слышал никаких слухов. Я не видел ни одного из них мельком в новостных передачах и не слышал, чтобы их имена упоминались в бюллетенях. Я ни разу не ощутил ни одного из них, находясь в Барьере.

Я не уловил ни единого резонанса ни от одного из их светов.

Это означало, что ни один из них не думал обо мне… вообще… за всё это время.

Я думал о них.

Даже думая о них, я не чувствовал ни единого тёплого импульса или дружеского сигнала в ответ, даже когда эта мысль была относительно конкретной, наполненной искренними эмоциями.

Мои бывшие товарищи по команде не резонировали со мной в ответ. Ни один из них, кто был моим другом, а в некоторых случаях и кем-то большим на протяжении многих лет, не оказывался в ситуации, которая напоминала бы им обо мне или о какой-либо из миссий, которые мы выполнили вместе.

Внезапно я осознал, насколько это маловероятно.

Или, может быть, я и раньше знал, насколько это маловероятно.

Может быть, я просто не хотел думать о том, что это, скорее всего, означало.

Впервые я позволил себе посмотреть этому в лицо, хотя бы на несколько секунд.

Заставив своё выражение лица снова стать непроницаемым, я повернулся лицом к Кэт и Рингу, которые теперь оба внимательно наблюдали за мной, и в их радужках отражалось легкое беспокойство.

— Мы, бл*дь, только что приехали сюда, — пожаловался Пауло.

— Что-то случилось? — спросил Оркай, заставляя меня перевести взгляд влево, на другую сторону зелёноватого металлического стола.

Оркай оглядел всех нас, и его лицо исказилось от беспокойства.

Я тоже оглядел их и пожал плечами.

— Вы знаете столько же, сколько и я, — сказал я.

— То есть, них*я, — пробормотал Пауло себе под нос, бросая свою сумку на стол.

Я нахмурился, но не мог поспорить с его наблюдением.

Я даже позволил им почувствовать моё согласие.

Расстёгивая сумку перед собой, я остановился, открыв её, ухватившись за металлический стол и откинувшись назад, чтобы размять руки. Издав раздражённый смешок, я покачал головой, мрачно оглядывая остальных — Кэт, Рингу, Джаэлу, Пауло и Оркая — пятерых видящих, которые практически формировали мою руководящую команду.

— Я не знаю, — сказал я.

— Вы это уже сказали, босс, — произнес Оркай, слегка улыбаясь.

Но что-то в моих словах сняло напряжение с их лиц, заставив их всех выдохнуть, даже если эти выдохи были приправлены раздражённым щёлканьем языками.

— Значит, мы действительно только что закончили эту вечеринку? — уточнила Кэт. — Отправляемся домой, брат Куэй?

— Я не знаю, — сказал я, вздыхая и проводя рукой по своим волосам. — Наверное. А пока они хотят, чтобы мы помогли охранникам снова взять ситуацию под контроль.

— Значит, мы действительно просто оставим повстанцев в покое, босс? — спросил Оркай. — Они действительно только что сняли нас с этого дерьма, lao ban?

— Или, может быть, наоборот? — напомнила нам всем Джаэла уже тише.

— Мы собираемся куда-нибудь приближаться к этой лаборатории? — сказал Пауло обманчиво небрежным голосом. — Ну, ты знаешь. К той, что на заднем дворе. К той, которую защищают эти ублюдки из «Чёрной стрелы»?

Я бросил на него резкий взгляд.

— Нет.

— Хорошо, — пробормотала Кэт, расстёгивая молнию на своём костюме.

— Почему хорошо? — пробормотал в ответ Пауло.

Она уставилась на него.

— Ты действительно хочешь увидеть это дерьмо, Пауло? — наклонившись, чтобы продолжить собирать свои вещи, она хмыкнула. — Дай угадаю. Ты был одним из тех детей, которым нравилось отрывать крылья мухам, na?

Тихо щёлкнув, я улыбнулся, посмотрев на женщину-видящую.

Её почти чёрные глаза сверкнули, глядя на меня, и в них отражались подвесные светильники над головой. Её мускулистые руки блестели от пота, выглядывая из-под обрезанных рукавов клетчатой рубашки, которую она надела под зимний костюм и куртку на меху. Она уже трижды обошла периметр, двигаясь достаточно быстро, чтобы согреться под термокостюмом. Теперь, когда она находилась внутри, в отапливаемом бункере, я мог видеть влагу от пота на её шее сзади.

Я наблюдал, как она ловкими загорелыми пальцами расстегнула нижнюю рубашку спереди, готовясь переодеться в облегающую, бронированную одежду с длинными рукавами, которую все мы надевали под жилетами и куртками, прежде чем отправиться в настоящий лагерь.

Мы все так много раз видели друг друга обнажёнными, что она, казалось, едва замечала, что теперь мы все созерцаем её голый торс. Тем не менее, она поймала мой пристальный взгляд и не без интереса приподняла бровь.

Когда я лишь тихонько щёлкнул, она улыбнулась.

Она бросила рубашку расстёгнутой, поставила ботинок на нижнюю перекладину другого металлического стола и начала расстёгивать застёжки, чтобы натянуть бронированные штаны, которые шли в комплекте с рубашкой. Секунду спустя я наблюдал, как она стянула ботинок, носком другого ботинка снимая тот с пятки, затем полезла в свою огромную чёрную спортивную сумку, теперь уже покрывшуюся грязью по брезентовому дну от пребывания на улице.

Снова взглянув на меня, она пожала своими мускулистыми плечами в ответ на мой рассеянный взгляд.

— Думаете, здесь происходит что-то ещё, босс? — спросила она обманчиво небрежным голосом. — Что-то большее, чем просто операция, внезапно поменявшая приоритет? Может быть, мы сейчас на передовой, а, босс? Как Джаэла намекала в своей обычной вкрадчивой грёбаной манере?

Я взглянул на Джаэлу, затем снова перевёл взгляд на Кэт.