Дж. Андрижески – Трикстер (страница 40)

— Собираемся, — подтвердил Териан.

— Какие-то условия? — спросил Грегор.

— Я буду координировать это через Галейта, — буднично ответил Териан. — Я больше не действую полностью на своё усмотрение. Пожалуйста, ожидайте некоторой задержки с отдачей приказов и не спешите действовать. Меня попросили предупредить всех не совершать каких-либо агрессивных движений без прямого приказа от меня.

Я не задал следующий вопрос, вертевшийся на языке.

Но я это чувствовал.

Териан деликатно поддел меня своим светом, словно говоря мне не спрашивать, по крайней мере, перед остальными. Я уважал безмолвную просьбу, точно не зная, действительно ли я слышал это.

Я знал одно: Териан не в восторге.

Не знаю, то ли это вызвано тем, что сказал ему Галейт, то ли тем, что одна из разведывательных команд Организации уловила касательно действий или намерений приближавшихся к нам видящих… то ли чем-то ещё.

Но я сильно подозревал — Териан не в восторге от того, что его отодвинули в сторону.

— Я хочу, чтобы две команды расширили наш радиус, — продолжал Териан, наградив меня очередным жёстким взглядом в Барьере. — На юг и север. Варлан… отправляй тех, кого посчитаешь лучшим. Когда и если ты получишь от меня сигнал отступления, тогда я хочу, чтобы вы отделились, оставили все погони и вернулись в лагерь. При возникновении любых проблем используйте защищённую сеть и не лезьте в Барьер. При необходимости мы превратим это в полноценную армейскую операцию, но пока мы придерживаемся нормальных дипломатических правил, установленных Семёркой и их приспешниками в послевоенном Перемирии Сиртауна.

Я посчитал, что это интересный выбор слов, пусть и политический.

Но какого хера происходит?

Галейт явно перехватил эту операцию от Териана в такой же манере, в какой Териан перехватил её от Варлана.

Но почему? Что изменилось?

И снова я ощутил интенсивный импульс внимания и предостережения со стороны Териана.

Я изо всех сил старался аккуратнее закрывать свой свет щитами. При этом свет Териана зашептал в моём, искря более горячим и опасным пламенем.

«Ты умен, брат Куэй», — тихо послал Териан.

Видящий верхнего уровня ощущался злым.

Поистине злым, возможно, впервые с нашей встречи.

И также впервые эта злость адресовалась мне.

«Возможно, ты даже слишком умён, брат. Особенно учитывая твои любительские способности в постановке щитов, — в свет Териана просочился холодный привкус. — Полагаю, ты не можешь хотя бы попытаться вести себя как разведчик в разгаре полевой операции, нет, брат? Я слишком многого прошу? Возможно, я слишком рано дал тебе слишком много ответственности, брат?»

От моего света исходило смущение.

Я не позволил данной эмоции задержался.

Вместо этого я запечатал свой aleimi щитом, затем потратил ещё несколько секунд на то, чтобы крепче сплетать сетку вокруг моего разума и мыслей, чтобы через неё не смог проникнуть даже юнит, не считая Варлана.

«Лучше», — признал Териан через несколько секунд.

Злость по-прежнему сохранялась в его свете и адресованных мне мыслях.

«Но, возможно, нам придется улучшить твои навыки в этой сфере, брат. Возможно, я сумею помочь. Как минимум в плане стимулов. Я могу быть весьма изобретательным не только с пряником, но и с кнутом… и похоже, в твоём случае пряники не очень мотивируют».

Я кивнул, позволяя собеседнику ощутить моё принятие.

Что-то в моей капитуляции на этот раз, похоже, умаслило другого мужчину.

«Тогда хорошо, — Териан поднял свой свет, делая его не таки явно злым. — А тем временем, если я ещё раз почувствую от тебя нечто подобное, брат Куэй, когда вражеская группа видящих с высокими рангами так близка к нашим задницам, то я заживо сдеру с тебя твою бл*дскую шкуру, брат. И мне плевать, что операция в разгаре. Я сдеру с тебя кожу, а потом скормлю твои останки джунглям».

На сей раз я вообще не ответил.

Я прочувствовал эти слова где-то в животе, но не тратил время Териана на пустые извинения. Каким-то образом я понимал, что мы миновали такие формальности.

Териан ожидал, что я заглажу вину в работе.

В смысле, прямо сейчас… и не словами.

Я мог это сделать.

Я также ощущал настоящий источник интенсивности его эмоций.

Дигойз.

Одним из приближавшихся к нам видящих наверняка был Дигойз.

Заметив это далеко за своим укреплённым щитом, я получил ещё одну вспышку от старших разведчиков в Гуоруме.

Тюле подтвердил мою гипотезу о Дигойзе.

За этим он немедленно выбросил вторую порцию информацию, полученную в ходе их с центром объединённых усилий, а также с помощью двух команд, которые Галейт подключил для поддержки разведки. Семь видящих, из них минимум два, но возможно и три с необычайно высокими рангами, приближались к нашему участку джунглей.

Дигойза маскировали два видящих с высокими рангами, и потому сложно было его видеть в плане статуса его aleimi, но они опознали его по маркерам травмы, как и сказал Териан, а не по его качествам разведчика.

Я посмотрел на разрозненное скопление Барьерных сигнатур и отпечатков, пытаясь примерно сопоставить их с отдельными личностями перед тем, как передать находки в целом. Но я сделал это настолько быстро, насколько возможно, чтобы не допустить ошибок и не создавать задержки более нескольких секунд между изначальным сигналом и передачей информации Териану.

Я снова ждал, пока Териан это изучал.

Я позволил Териану ощутить, что я жду, прежде чем распространять это Варлану и остальным.

К тому моменту вся команда остановилась.

Я стоял рядом с Грегором возле гигантских опорных корней, расходившихся от самого крупного из болотных деревьев на небольшой полянке. Корни волнами отходили от толстых стволов как раздавленные змеи, изгибаясь от тонких до толстых, исходя от самых нижних, похожих на стволы веток, тянувшихся над нашими головами. Меж корней высовывались папоротники и растения с яркой зеленью.

Я смотрел на их цвета и свечение своим aleimi-зрением, затем подметил расположение пальмовых деревьев, росших очередным густым скоплением прямо справа от меня.

Сделав так и подмечая физическое пространство, я впервые переключился на инфракрасный режим в шлеме и подтвердил увиденное в Барьере. В процессе я поискал змей и других животных, хотя с большей вероятностью заметил бы их в Барьере.

Я помедлил, чтобы прихлопнуть насекомое на шее и дёрнулся от жжения при ударе.

Меня всё ещё подташнивало — возможно, из-за таблеток от малярии, но я сомневался, что дело только в этом.

Я ощутил вибрацию в конструкции, когда та изменилась. Напряжение в тех вибрирующих нитях усилилось, сопровождаясь тошнотворным чувством, которое могло быть адреналином, но в то же время в него вплетался странно знакомый привкус мрачной меланхолии.

Мне не казалось, что это чувство исходило от этого Териана или даже прямиком от него, но почему-то эта высокая вибрация, которую я ощущал, усваивалась чем-то, имеющим отношение к Териану.

Когда я подумал об этом, Териан послал мне сигнал распространить данные между остальным отрядом. Я сделал это без раздумий. При этом я осознал, что непреднамеренно делюсь той эмоциональной тьмой, которую я ощущал и которая как будто душила конструкцию со стороны Териана.

— Бл*дь, — пробормотал Грегор рядом со мной, его коммуникатор был отключён. — Что это? Что это за чувство?

Я не пытался ему ответить.

Я видел, что Куалла и Каренти тоже глянули на меня.

Я ощутил их согласие со словами Грегора и нервозность из-за того, что вызвало этот эмоциональный отголосок.

Обычно агентов Организации не приглашали и не побуждали чувствовать что-либо друг от друга в боевой операции. Это отвлекало. Более того, поскольку видящие изначально столь чувствительны к световым частотам, это могло вызвать цепную реакцию, умножающую эмоцию, если остальные будут резонировать с ней на более глубоком, менее осознанном уровне.

В любом случае, никто не хотел ощущать такое.

Даже с хорошими эмоциями бывало довольно плохо, а это откровенно воняло лагерями, одиночеством в темноте, беспомощностью.

Это воняло рабством.

И снова я ощутил согласие от Каренти и Грегора.

Я сильнее подавил свои эмоциональные реакции, но на мгновение всё же там проступил образ Крикева.

Я снова гадал, какого чёрта происходит, но уже тише, вне тех частей моего света, где могли подслушать Грегор или остальные. Но то тошнотворное чувство усилилось, превращаясь почти в тревогу в сочетании с тем, что ощущалось как ревность, исходящая из моего света.