Дж. Андрижески – Солнце (страница 33)
— Да.
— Ты всё ещё ненавидел меня там?
Боль выплеснулась из него. Он подавил это чувство, но я ощутила, как он силится удержать всё за щитом. Я чувствовала в нём сожаление и вину.
— Отчасти, — тихо ответил Ревик. — Но не большую часть того времени. Тогда мои чувства уже начали меняться. В Лондоне я сознательно начал видеть вещи иначе. Честно говоря, я начал иначе смотреть на вещи и раньше… пока ещё был в России. Но толком не признавал этого, пока не переехал в Лондон.
— Почему? — я повернула голову. — Что изменилось?
Последовало очередное молчание. Затем Ревик выдохнул, снова источая сожаление.
— Ты знаешь, что изменилось, — сказал он.
Подумав над его словами и хронологией событий, и о том, сколько мне было лет в образах, которые он показывал до сих пор, я кивнула.
Постепенно я осознала, что понимаю.
— Мой отец умер, — просто сказала я.
Последовало молчание.
Ревик сделался таким тихим, что я гадала, не задержал ли он дыхание.
Затем он перекатился на спину. Я почувствовала, как он выдыхает и качает головой, но не в знак отрицания. Ещё больше боли выплеснулось из его света, затем он мягко прищёлкнул языком, поворачиваясь ко мне.
— Это могло послужить началом, — признался Ревик. — Но дело не только в этом, Элли. Я определенно больше проникся сочувствием к тебе и Джону после случившегося… и к твоей матери тоже. Я также осознал, каким я был ублюдком. К тому времени ненависть полностью ушла. Моё время, проведенное в одиночестве в Сибири, привело к этому. Оно заставило меня увидеть, насколько я проецирую на тебя свои проблемы. Но по-настоящему мои чувства изменились позднее. Как минимум через несколько лет.
Я нахмурилась, глянув в сторону его лица.
— Почему? — спросила я.
Боль выплеснулась из него очередным облаком, голос сделался хриплым.
— Ты выросла, Элли.
Я смотрела на него в темноте и чувствовала, как где-то в моей груди зарождается боль.
Я ощущала частицы того, что жило в его словах, стыда, смятения, когда он осознал, что я уже не ребёнок, и непонимания, как теперь относиться ко мне.
Я открыла рот, собираясь заговорить…
Прозвучал сигнал моей гарнитуры, оборвавший мои несформулированные слова. Я припоминала, как бросила её на встроенную полку со своей стороны кровати.
Звук донёсся оттуда.
Буквально мгновение спустя раздался сигнал гарнитуры Ревика, на сей раз со стороны складного столика, за которым мы оба ели завтрак как будто сто лет назад. Осознав, что именно означал данный сигнал, я сглотнула, полежав ещё секунду, хотя знала, что надо ответить.
Ревик сжал мою ладонь и поцеловал костяшки пальцев, после чего отпустил мою руку.
— Пошли, жена, — мягко сказал он. — Пора немножко разобраться с апокалипсисом.
Проследив за его голосом в темноте, я улыбнулась, качая головой.
Прежде чем я успела придумать ответ, Ревик уже выбрался из постели.
Мы официально вновь заступили на смену.
Глава 11. Твёрдая грань
—
Он смотрел, как два элерианца входят в комнату с низкими потолками, прилегавшую к Операционной Комнате или Командному Информационному Центру (КИЦ). Комната, которая походила на аналогичное помещение на их первом авианосце, U.S.S. Вэшентаренбуул, также была покрыта экранами. С раннего утра позавчерашнего дня больше половины экранов показывали Барьерные карты и спутниковые трансляции разных частей света.
Большинство карт показывали различные итерации той, что Данте использовала для мониторинга энергетических горячих точек возле карантинных городов.
Многие члены отряда компьютерных задротов Данте перебрались сюда вместе с ней. Все они в настоящий момент сгорбились над экранами и смотрели на показатели каждого из таких мест. Насколько мог сказать Джон, они просидели так много часов. Джон вообще сомневался, что они покидали это помещение, не считая периодических вылазок в туалет или на поиски еды, которую можно съесть на рабочем месте, и даже не пытались размяться.
Даже сейчас Сасквоч уминал что-то, что оставляло оранжевые следы на его губах и козлиной бородке, а взгляд не открывался от экрана перед ним. Гарнитура отрезала его от остального помещения. Анале рядом с ним выглядела практически так же, хотя она пила чай с молоком и жевала что-то вроде вяленого мяса.
Сейчас Джон почти и не видел их, разве что подметил, что они не сдвинулись с места по сравнению с прошлым разом, когда он бывал в этой комнате.
Только Данте стояла и расхаживала между экранами и своими приятелями-хакерами, словно не могла одновременно думать и сидеть спокойно.
Джон и на неё почти не смотрел.
Вместо этого Элли и Ревик удерживали его внимание — и его взгляд, и его свет.
Джон следил за ними, когда они прошли через комнату, подметил выражения их лиц, взгляд их глаз, пока они шли, держась за руки и в целом находясь излишне близко друг к другу, хотя и не соприкасаясь телами.
Он продолжал наблюдать за ними, когда они разошлись как будто с большим трудом, хотя помещение было не таким уж просторным.
Ревик поцеловал её в щёку и выпустил её ладонь.
После небольшой паузы, во время которой мужчина-элерианец смотрел, как его жена идёт к Данте у противоположной стены, Ревик оторвал от неё взгляд и посмотрел по сторонам глазами, в которых жило слишком много света, и которые были не совсем сфокусированными.
Оценив окружение, Ревик подошёл к Балидору, который сидел во главе длинного стола, который они использовали для совещаний, чтобы разведчики делились своими находками. Опустившись на стул рядом с тем, что занимал лидер Адипана, Ревик склонил голову к Балидору и пробормотал что-то, что Джон не расслышал.
Джон глянул через плечо, бегло покосившись на Врега, затем снова стал наблюдать за своей приёмной сестрой и её мужем.
— Они выглядят обдолбанными, — тихо сказал он. — Что, бл*дь, с ними не так? Это же не от секса, нет? Чем они там занимались два дня?
Врег поднял взгляд от монитора, за которым работал — там показывалась карта, которую Джон видел в числе трансляций, присланных Локи с Ближнего Востока.
Джон знал, что все они относительно скоро окажутся на суше, ещё несколько раз отклонившись от курса. Первое такое отклонение будет сделано, чтобы подобрать Локи в Турции — это произойдёт буквально через несколько дней, если не случится ничего неожиданного.
Отчасти Балидору нужно было мнение Элли и Ревика как раз по поводу того,
Врег и некоторые другие считали, что возможно, армейскому подразделению стоит разделиться на небольшие отряды, а команда разведки пусть защищает их людей, включая беженцев, оставшихся членов Совета, религиозных лидеров и Списочников. И Врег, и Балидор хотели обсудить возможность отправки небольших отрядов в менее опасные города Тени, особенно в те, куда ещё не вторглись армии Миферов.
Они все начинали верить, что рано или поздно Миферы утвердятся в каждом из городов Тени.
Но Джон знал, что Балидор хотел как можно скорее вернуть их на сушу.
Лидер Адипана не скрывал своего мнения, что рано или поздно Миферы или какое-то другое ответвление от людей Тени опознает этот корабль и взорвёт его на воде. Похоже, он считал, что их время теперь на исходе.
Врег посмотрел туда, куда уставился Джон.
Сначала он глянул на Элли, потом на Ревика, который по-прежнему говорил с 'Дори.
Он слегка нахмурился, и его обсидианово-чёрные радужки расфокусировались, давая Джону знать, что он сканирует их и смотрит на их света.
— Они делали что-то с их светом, — сказал Врег так же тихо и хрипло, после чего перевел взгляд на монитор. — Что бы там ни было, это больше сближает их, — бросив на Джона резкий взгляд, он приподнял бровь. — Они выглядят так, будто образовывают связь, брат.
— Образовывают связь? — Джон фыркнул, подавляя желание закатить глаза. — И что тут нового? Разве они не всегда образовывают связь?
Врег покачал головой, мягко прищёлкнув языком. Всё ещё деликатно сканируя Ревика и Элли, мускулистый видящий продолжил ещё тише.
— Это кажется настоящим. Однако не знаю, как, чёрт возьми, они собираются делать это и продолжать руководить операциями, — он кивнул в сторону Ревика. — Он вообще не сдерживается. Если они будут так продолжать, это сделает их обоих безумными.
Его глаза снова сфокусировались, после чего он слегка нахмурился, глядя на Джона.
— Адипан согласен. Но он также считает, что мы мало что можем с этим поделать. Они определённо связываются. Не так, как прежде, с тем, что этот
Джон моргнул, нахмурившись и осмыслив слова Врега.
Покосившись на Элли, затем на Ревика, он ощутил проблеск боли внизу живота, когда вспомнил образование связи со своим мужем. Он пропустил через себя это чувство достаточно, чтобы вызвать воспоминания, даже образы. Его язык разбух во рту, и Джон подавил это чувство, зная, что это будет видно в конструкции, если он позволит данному чувству проступить в его свете.