Дж. Андрижески – Плохой Ангел (страница 28)

Он попытался опустить одну ладонь, чтобы коснуться своего лица, почувствовав там что-то липкое, что-то, от чего у него дёргался глаз — это наверняка была кровь.

Его рука дёрнулась, наткнувшись на сопротивление.

Посмотрев вверх и назад, через плечо, он увидел, что его запястья скованы наручниками и удерживаются массивным ботинком из чёрной кожи со стальным носком. Проследив от ноги выше, по чёрным джинсам, затем чёрной футболке и золотому медальону на золотой цепочке, Дэгс прищурился, глядя на бледное лицо. Он узнал гигантского демона, того, кто использовал его челюсть в качестве боксёрской груши прямо перед тем, как кто-то ударил его ногой в лицо.

Демон с широкой грудью стоял на цепочке между его наручниками, давя на неё всем своим весом.

Дэгс встретился взглядом с демоном, и здоровяк подмигнул ему.

— Доброе утро, прелесть, — сказал он, ухмыляясь.

Дэгс слышал этот голос, когда его глаза были закрыты.

Это был стоический демон с каменным голосом, который говорил остальным, что Дэгс проснулся и слушает всё, что они говорят.

Дэгс оглянулся на остальных.

Тот, который, как он подозревал, был Молокаем, сердито смотрел на него.

Дэгс сообразил, что узнаёт и его.

Светловолосый ублюдок с голливудской внешностью всё ещё был одет в красные брюки, чёрную рубашку, чёрный пиджак и кроваво-красный галстук, которые он носил в клубе «Дельфин». Учитывая, что даже будучи человеком, старина Элвин пытался уговорить Феникс сняться в каком-то малобюджетном порнофильме, Дэгса не слишком беспокоила перспектива разбить парню лицо.

Его догадка о том, что «Элвин» и «Молокай» были одним и тем же типом, подтвердилась, когда демон нахмурился, направив свой свирепый взгляд на демоническую версию «Кары», которая теперь была «Летицией». Они обменялись взглядами, как будто оба были на одной волне.

— Я всё равно говорю, что нам надо убить его, — проворчал Элвин/Молокай.

— Я согласна, — сказала Кара/Летиция.

Демон с тёмно-рыжими волосами (вероятно, Мара) холодно посмотрела на них, но лишь закатила глаза. Очевидно, она устала спорить по этому поводу с ними обоими.

Молокай снова устремил свой свирепый взгляд на Дэгса, скривив губы.

— Ну типа, посмотрите на этого ублюдка. Просто от пребывания так близко к нему меня тошнит. Я не могу поверить, что он и Отец вообще принадлежат к одному виду. Мне нужно будет кого-нибудь убить, просто чтобы избавиться от этого запаха. Или, по крайней мере, помучить собаку или что-нибудь в этом роде.

Челюсти Дэгса напряглись ещё сильнее.

Кара/Летиция ухмыльнулась ему, очевидно, замечая его гнев.

Ту, которую звали Мара, слова Молокая не тронули.

— Мы не станем убивать его, брат. У нас есть приказы. Прекрати визжать, как рассерженный маленький поросёнок.

— Так что же нам тогда с ним делать? — спросила Кара/Летиция.

Она ухмыльнулась Дэгсу.

— Можем мы хотя бы немного поиграть с ним?

— Он видел наши лица, — сказала другая демоница, женщина, которую Дэгс не узнал. — Мы не можем просто позволить ему уйти. Нам нужно дать ему немного этого зелья. Того, что Отец велел нам приготовить. Он всё ещё во многом человек. Это должно подействовать на него достаточно, чтобы заставить забыть. Я предлагаю дать ему дозу, отвезти куда-нибудь в глушь и выбросить тело. Он от этого не умрёт, и, как сказал Молокай, это избавит нас от него на несколько дней.

Хмуро глядя на Дэгса, та же демоница добавила:

— В противном случае он вернётся сюда. Мы не можем случайно убить его, а Отец не хочет, чтобы мы снова переезжали. Этот тип уже вынудил нас отказаться от одного убежища. Того самого, которое каскадёр приготовил для нас в Восточном Голливуде…

— То место было помойкой, — ухмыльнулась Летиция/Кара. — Я не могу поверить, что Отец действительно намеревался там жить. Это было бы оскорблением.

— Это должно было быть всего лишь временным жилищем, — напомнила Мара, закатывая глаза.

— Дети, — на сей раз вмешался Руперт, и его голос был предупреждающим. — Мы сбиваемся с пути.

Кара-демоница не переставала пялиться на лицо Дэгса.

Та, которую звали Марой, тоже несколько секунд смотрела на Дэгса.

— Я согласна, что мы должны использовать препарат, — произнесла она, и её взгляд стал более пристальным. — Он не представляет для нас угрозы, но будет лучше, если мы уберём его с дороги. Судя по тому, что сказал мне Отец, этот ещё ничего не знает. Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы так оно и оставалось.

Мара подняла голову, свирепо посмотрев сначала на Летицию/Кару, затем на Молокая/Элвина.

— Глупый он для нас безопаснее, чем разозлённый и беспокоящийся о своей паре. Мы дадим ему дозу и оставим где-нибудь, как сказала Жизель. Это займёт их обоих, пока мы заканчиваем приготовления. Это обезопасит пару Отца. Это прикроет все тылы. Как только мы закончим, уже не будет иметь значения, что он помнит.

— Мы не можем стереть его полностью? — спросил Элвин-демон, поджав свои полные губы.

— Мы можем попробовать. Но он — ангел, — Мара посмотрела на Дэгса сверху вниз, приподняв тёмную бровь. — Я думаю, мы должны влить ему всё, что у нас осталось. Лучше устроить передозировку, чем дать слишком мало. Как только он вспомнит, что мы сделали, у него возникнет только больше решимости найти ответы. Это в его натуре. Он ничего не сможет с собой поделать.

Заговорил другой демон мужского пола.

Дэгс, прищурившись, посмотрел на него и испытал потрясение, узнав в нём своего садовника.

— Ты говоришь, что у него нет помощников, — сказал демон-садовник. — Но разве он не разговаривал в какой-то момент с тем старым католиком, экзорцистом? Я слышал, он также связывался с ведьмами. Настоящими. Хорошими. По крайней мере, было несколько настоящих. Большинство из них — это пони с одним трюком, но некоторые…

— Это не то, что я имела в виду, — Мара свирепо посмотрела на него с того места, где она присела на корточки рядом с Дэгсом. — Я имела в виду других ему подобных. Мы не можем допустить, чтобы он разыскал остальных. Мы не можем допустить, чтобы он получил реальное представление о том, кто он такой и каковы его способности. Меня не волнует, что могут сказать ему несколько человек с низкопробной магией Земли.

Закатив глаза, она добавила, фыркнув:

— С таким же успехом он может пойти в один из тех магазинов, у входа в которые мигают неоновые ладошки. Большинство этих шарлатанов не видят ничего, кроме денег и дна бутылки.

Несколько демонов издали хрюкающие смешки в знак согласия.

Элвин/Молокай хрюкнул вместе с ними, но всё равно не выглядел удовлетворённым. Он уставился на лицо Дэгса так, словно едва сдерживался, чтобы не перерезать ему горло.

Дэгс задавался вопросом, смогут ли остальные сдержать Молокая или демона Кары/Летиции, если один или оба из них действительно решат сделать это — просто убрать Дэгса.

Даже с сотрясением мозга он понимал, что его время на исходе.

У него определённо не было времени собрать воедино все кусочки того, что он только что выслушал. Он должен найти выход из этого положения.

Немедленно. И неважно, насколько спутанными были его мысли.

— Принесите мне зелье, — сказала Мара твёрдым голосом.

Она протянула руку.

— Я хочу всё, — добавила она. — Всё, что у нас осталось.

— Конечно, — пробормотал Молокай, которому это тоже явно не понравилось. — Давай просто потратим впустую весь отвар до последней капли, на приготовление которого у нас ушло несколько дней. Просто отдай всё этому пернатому мудаку. Потому что это отличное использование ресурсов…

— Молокай, — Мара уставилась на него, и в её красных глазах жило предупреждение. — Мы приготовим ещё. У нас ещё есть время. Ещё несколько дней, прежде чем луна подойдёт для проведения ритуала, — она повысила голос, обращаясь ко всем присутствующим в комнате. — Кто-нибудь, принесите его мне. Сейчас же.

Демон Кара/Летиция поднялась на ноги, раздражённо пыхтя.

Очевидно, что она и Молокай были в лагере «давайте убьём всех ангелов».

Из другой части комнаты ответил ещё один демон.

— Ты уверена, что хочешь всё? — с сомнением спросил мужчина. — Это три полные дозы…

— Я уверена, — сказала Мара резче. — Вы все страдаете от амнезии? Он ангел. Возможно, он ещё не полностью пробудился, но он всё равно ангел. Меня гораздо больше беспокоит, что трёх доз будет недостаточно.

Тот здоровяк, Руперт, открыл рот, чтобы заговорить.

Мара прервала его.

— Это его не убьёт, — сказала она, и в её голосе снова зазвучало предостережение. — Формально они, может, и находятся в человеческих телах, но они не люди. Не больше, чем мы сами.

Руперт пожал своими массивными плечами.

— Мы не рождаемся в этих телах, — мягко напомнил он ей.