Дж. Андрижески – Плохой Ангел (страница 27)

— Отец категорически запретил это… — спокойно, холодно начал новый.

— Только потому, что он не хотел, чтобы другая проснулась слишком рано, — снова второй голос. Мужчина, в его словах слышался шотландский акцент. — Теперь для этого немного поздновато, не так ли, Мара? В любом случае, если мы убьём и её тоже, кого это волнует?

— Её он тоже не хочет убивать, — произнёс равнодушный, невозмутимый женский голос.

Это, должно быть, Мара.

Кем бы она ни была, она говорила так, словно являлась главной.

— Он не хочет убивать их обоих, — добавила Мара. — Вбейте это в свои тупые головы. Он же повторял нам это снова и снова.

— Сантименты, — пробормотал знакомый голос, как будто это слово вызывало у неё отвращение.

— А Отцу обязательно знать? — проворчал шотландец себе под нос.

Та, кого они назвали Марой, недоверчиво фыркнула.

— Думаю, такое он точно заметит, Молокай.

Другой мужской голос добавил:

— Более половины планов Отца прямо сейчас касаются точного, безошибочно рассчитанного времени пробуждения их обоих. Особенно её, поскольку мужчина уже на полпути к этому. Мара права. Вам двоим нужно смириться. Мы все устали от вашего нытья, так что просто заткнитесь и отрастите себе яйца.

Дэгс почти видел, как мужчина покачал головой.

— Разве ты не заметил, как легко было справиться с ним сегодня? — добавил он с отвращением в голосе. — Чего ты вообще боишься?

— В любом случае, зачем Отцу так понадобилась та женщина? — пожаловался другой голос, и теперь Дэгс начал путаться во всех них. — Просто для того, чтобы манипулировать этим? Чтобы получить от мужчины то, что он хочет?

— Не нам знать все планы Отца, — предупредила та, которую звали Марой. — Смысл в том, что мы понятия не имеем, что с ней станется, если мы причиним ей слишком сильную боль. Если она проснётся до того, как мы доберёмся до неё, Отец узнает. И это разозлит его.

— Ну и что? — проворчал шотландец.

— Ну и что? — ровно переспросила Мара. — Ты так легко ослушаешься его, Молокай? Интересно, почувствуешь ли ты то же самое после того, как он выдернет твой позвоночник из спины?

Молокай хмыкнул, собираясь заговорить, но другой голос опередил его.

— Возможно, нам стоит ослушаться, — пробормотал знакомый женский голос. — …если это защитит его.

Она помедлила, когда после её слов воцарилась тишина.

Дэгс почувствовал, как она оглянулась на остальных.

— Разве это не наш первейший долг? — настаивала она. — Защитить Отца? Независимо от того, чего это будет стоить нам самим?

Её голос стал жёстким, как металл.

Он также становился громче, и Дэгс почти чувствовал, как она смотрит на него сверху вниз.

— Я предлагаю убить их обоих, — холодно сказала она. — Принять на себя удар от Отца. Если этим благочестивым придуркам так хочется вмешаться здесь внизу, пусть они вернут крылатых обратно для другой реинкарнации. Это даёт нам… что? Пятнадцать лет? Восемнадцать? Пройдёт как минимум столько же времени, прежде чем он станет достаточно взрослым, чтобы снова быть занозой в наших задницах. К тому времени Отец уже прочно утвердится здесь. Возможно, он даже поблагодарит нас…

— Он не поблагодарит тебя, — предупредил другой мужчина низким голосом. — Это чистое высокомерие — думать, что ты знаешь лучше нашего Отца, Летиция.

— Просто заткнитесь… все вы, — слова Мары были холодны как лёд. — Я же говорила вам. Отец запретил это. Они нужны ему живыми. Он выразился предельно ясно.

— Мы могли бы, по крайней мере, немного его потрепать, — раздражённо пробормотал Молокай. — Отвезти его на несколько миль вверх по побережью. Сбросить со скалы в океан. Это сломало бы его настолько, что мы смогли бы завершить ритуал без всех этих чёртовых помех…

— Ни в коем случае, — предостерегла Мара.

— Почему? — прорычала та, которую звали Летиция. — Ты действительно думаешь, что он просто оставит нас в покое? Теперь? После того, как он увидел тела, которые мы забрали? Было глупо брать так много людей, которых он знает. Она — та, кого нам нужно убедить. А не он. Он уже безнадёжен.

— Отец так не думает, — предупредила Мара.

— Он определённо нас слышит, — произнёс более низкий мужской голос. — Я только что видел, как шевельнулись его глаза.

— Зачем тебе понадобилось так сильно его бить? — пожаловалась другая женщина. — Если бы ты просто оглушил его, мы могли бы засунуть его в багажник его машины и оставить там.

— Мы всё равно можем это сделать, — проворчал Молокай. — Мы можем сделать это сейчас. А потом столкнуть его со скалы в океан.

— Я же говорила тебе, — огрызнулась Мара. — Никто не собирается выбрасывать его в океан. Отец сказал «нет». Ты можешь случайно убить его. В любом случае, ты ошибаешься насчёт того, что это решит наши проблемы, даже в краткосрочной перспективе. Ты же знаешь, каковы эти набожные ублюдки. Если мы убьём одного из них, они пришлют на замену не одного, а ещё двадцать.

— И ещё раз повторюсь… Ну и что? — Молокай пренебрежительно фыркнул. — Через восемнадцать лет нам будет на это наплевать.

— Ты удивишься, — сказала Мара, выдыхая. — Восемнадцать лет — это ничто, Молокай. Для одного из таких существ это мгновение ока.

— Он слушает вас, — произнёс степенный мужчина с низким голосом.

— Ох, да заткнись, Руперт, — огрызнулся Молокай.

Дэгс колебался, стоит ли открывать глаза, стоит ли попытаться взглянуть на лица. Судя по тупой, густой пульсации в голове, не говоря уже о том факте, что по ощущениям его вот-вот вырвет, он сомневался, что это что-то изменит.

Либо они собирались убить его, либо нет.

Он держал глаза закрытыми.

— Он определённо очнулся, — кисло произнёс знакомый женский голос.

Дэгс был почти уверен, что это та, кого они звали Летиция.

Кто-то наклонился и легонько шлёпнул его по лицу.

— Открой глаза, ангелочек, — сказала та же женщина. — Мы знаем, что ты притворяешься. Просто открой. Пока мы не срезали веки с твоего лица.

— Манеры, Лет, — упрекнула другая женщина.

Дэгс осторожно открыл глаза, щурясь от яркого света.

Он обнаружил, что окружён ещё большим количеством тёмных фигур, чем видел до того, как его вырубили. Судя по яркости света, он предположил, что они, должно быть, затащили его внутрь. Когда он медленно моргнул, фокусируя взгляд, то обнаружил, что может видеть лица в дополнение к этому тусклому кроваво-красному свечению в их радужках.

Два из этих лиц одновременно выделились перед ним, заставив его вздрогнуть, и не только потому, что они находились ближе к нему, чем он предполагал, пока его глаза были закрыты.

Одно из этих лиц принадлежало Джейд, его школьной подруге.

Он не узнал её голоса среди других говоривших.

Другое лицо принадлежало детективу отдела по расследованию убийств Каре Моссман, его не-подруге со средней школы, но иногда союзнице, а иногда и занозе в заднице.

Его осенило, что именно её голос он узнал.

До сих пор он не связывал лицо Кары с этим голосом.

Он предположил, что это потому, что демон внутри неё, «Летиция», разговаривала не очень похоже на Кару Моссман. Интонация, тон, эмоции, стоящие за её словами, даже сами слова отличались от того, что ассоциировалось у него с женщиной-детективом отдела по расследованию убийств.

Из-за этого он не уловил связи.

Теперь он знал, почему Кара не отвечала на его звонки.

Чёрт возьми.

Дэгс посмотрел на Джейд, затем снова на детектива отдела убийств, всё ещё пытаясь прояснить зрение, заставить свой мозг работать. Даже в те туманные первые секунды до него дошло, что Джейд выглядит иначе, чем Кара. В отличие от других демонов, Джейд выглядела странно обкуренной, как будто она присутствовала здесь только наполовину. Ещё более странно, что Дэгс не заметил красного свечения в её радужках.

Он видел это сияние на каждом другом лице, склонившемся над ним.

Он понятия не имел, что это значит.

Он попытался собраться с мыслями. Перед глазами всё колебалось, то появлялось, то исчезало, отчего кружилась голова, и он заподозрил, что у него может быть сотрясение мозга.

Его руки были странно расположены над головой.