Дж. Андрижески – Ковен Полуночи (страница 42)
Угловатые, полностью заглавные буквы выглядели тревожно знакомыми.
Ник перевернул кусочек бумажки.
Он нашёл там другое послание, написанное той же уверенной рукой.
Буквы были меньше, и их было больше.
Ник чувствовал, как его мышцы медленно напрягаются по мере чтения.
Под конец первого прочтения записки он остановился в коридоре.
Этот мудак говорил об Уинтер.
Он говорил об Уинтер.
Об Уинтер Ника. О жене Ника.
Ник не упустил другие угрозы, прозвучавшие в записке.
Он правда намеревался нацелиться на друзей Ника. Он угрожал убить других людей в жизни Ника, не только Уинтер. Его друзей. Его семью. Возможно, ребёнка и, может, Малека. Может, даже Кит. Может, даже Чарли, Морли или Джордана.
Но в остальном-то это что за дерьмо?
Он также угрожал забрать их с собой в другой мир?
Этот парень утверждал, что он из другого измерения? Поэтому он нацелился на Ника? Может, он думал, что Ник умеет прыгать между измерениями. Может, он считал, что Ник располагает особыми знаниями о порталах и знал, как выбраться отсюда.
Может, этот парень воспринимал Ника так же, как сам Ник воспринимал того пожилого видящего в Лондонском Тауэре.
Как какого-то мага.
Как некого путешественника через порталы, наделённого особенными способностями.
Ведь такой в этом смысл, верно?
Парень считал, что он не в том месте.
Это не могло быть совпадением. Просто не могло.
Этот парень хотел, чтобы Ник помог ему отправиться домой.
Да Ник бы с удовольствием подчинился, бл*дь.
Вот только он не собирался позволять этому засранцу забрать Уинтер или кого-то другого. И ещё одна проблема. Ник не мог сделать то, чего хотел этот засранец. Он не имел ни малейшей бл*дской идеи о том, как ходить через пространственные порталы.
Если так, то он сам отправился бы в путешествие без обратного билета.
Он бы также забрал с собой свою семью — по крайней мере тех, кто захотел бы уйти.
Старик во второй раз прочистил горло.
Ник поднял взгляд.
Не сводя глаз с лица Морли, он сунул развёрнутого оригами-единорога в карман. В то же время сам прочистил горло.
Если Морли заметил записку или то, чем Ник только что занимался, то не выдал ничего лицом.
— Ты готов зайти туда? — спросил Морли.
Ник кивнул.
— Конечно.
При этом он оглянулся по сторонам.
Коридор на верхнем этаже был застелен толстым чёрным ковром. Насколько мог сказать Ник, на полу в комнате лежало нечто подобное. Стены были костяно-белого цвета, на них висело несколько декоративных свитков с японской каллиграфией, а также картины в современном японском стиле.
Опять-таки, нигде никакой крови.
Даже в такой близости Ник чуял лишь то, что находилось по другую сторону двери.
Такое чувство, будто этот парень скрылся по вентиляционным шахтам.
Потолок шёл под крутым уклоном, сужаясь пиком крыши и заставляя коридор казаться более узким, чем было на самом деле.
Коридор также казался чрезмерно тёмным.
С другой стороны, они с Морли не включали добавочное освещение.
Ник гадал, как скоро встанет солнце. Он гадал, был ли здешний купол запрограммирован на ту же погоду и время года, что и над городом. Он знал, что искусственная погода в разных охраняемых зонах не всегда была одинаковой. Приватные сегменты Нью-Йорка могли иметь собственный климат.
Почему-то это снова вернуло его мысли к Уинтер.
Он предвкушал свою первую зиму с ней, в регионе, где она жила — в Северо-Восточной Охраняемой Зоне. Опираясь на её слова, он воображал, что всё будет невероятно красиво. Вся эта дикая природа, покрытая снегом. Куча животных: лисы, олени, кролики, птицы… и всё, что считалось безопасным разработать с помощью биоинженерии и выпустить в регионы для диких животных. Всё будет красиво и умиротворённо, как в его человеческой жизни.
Он представлял, как будет сидеть у камина в доме Уинтер, смотреть через стеклянные двери на снегопад. Он представлял, как ночами будет сидеть с ней во дворе, смотреть на небо с места у костра или, может, из джакузи, которое они подумывали построить за домом.
По нему пронеслась жёсткая рябь боли.
Он хотел Уинтер.
Он хотел её, и он хотел вытащить их обоих отсюда нахер.
Он хотел смотреть на снег, небо и волны своего мира. Он хотел жить в обществе, где он не будет рабом. Где секс с его женой не будет нелегальным.
Где они смогут открыто быть вместе.
По крайней мере, ночью. По крайней мере, там, где это позволит его вампирская кожа.
Желание вернуться в свой мир ощущалось пугающе интенсивным.
Ник осознал, что оно становилось хуже с каждым часом.
Это начинало казаться какой-то болезнью или импульсивным рвением. Может, даже как лихорадка. Это определённо стало одержимостью, по кругу вращавшейся в мыслях Ника.
Такое чувство, будто с ним было что-то не так.
Такое чувство, будто стресс от этого желания начинал влиять на его разум. И как будто это было связано с болью разделения, которую он испытывал всякий раз, когда ему приходилось разлучаться с Уинтер. Вот как сейчас.
Это желание уйти теперь казалось связанным с той болью и разделением.
Оно казалось как-то связанным с Уинтер.
То импульсивное желание казалось тесно связанным с его парой.
Не только с ней. Оно казалось связанным с Тай, с Мэлом.
Даже с Морли.
Ник чуть слабее ощущал это с Джорданом и Кит, но и с ними это чувствовалось. Странно, но он также чувствовал это с сестрой Мири, Зои… с той, о которой ему вообще не нравилось думать, особенно после начала их с Уинтер отношений… но она тоже имела сильные узы с тем миром.
Он начинал гадать, не влияют ли на него иные силы.
Он гадал, может, что-то ещё хочет вернуть его туда, в его родной мир. Может, что-то случилось. Может, он по какой-то причине нужен там. А может, там нужна Уинтер или Зои. Или все они трое.