Дж. Андрижески – Черный к свету (страница 43)

Он не был странным.

А потом он становился таким.

Он был обычным Джемом, временами невыносимо дзенским, странно принимающим ублюдком, с которым Ник впервые познакомился в России. А потом он менялся внезапно, ни с того ни с сего, и Ник не мог понять, что послужило толчком.

Однажды это случилось, когда они занимались сексом.

Ник был на грани чёртова оргазма, когда Джем резко прекратил то, что делал, и, не говоря ни слова, встал с кровати, оделся и просто… вышел. Он исчез на несколько часов. Он, бл*дь, просто вышел из дома.

После этого Ник так и не добился от него объяснений или какой-либо информации о том, куда уходил Джем. Что ещё более странно, Джем, казалось, был сбит с толку вопросом. Он сказал Нику, что тот сумасшедший, что он никуда не уходил, что он, должно быть, находился в соседней комнате… что было не просто бредом, это было невероятно странным бредом.

Их дом напротив Оушен-Бич, хотя и казался огромным по сравнению с любым другим местом, где Ник когда-либо жил, в том числе и в детстве, не был таким уж большим. Более того, Ник чувствовал его запах. Он чувствовал его сильный, безошибочный запах, даже по сравнению с большинством видящих.

В другой раз они были в любимом местечке Джема, где он завтракал, в Лоуэр Хейте. И снова Джем просто встал и ушёл, ничего не объяснив.

Сначала Ник подумал, что он пошёл в туалет, и стал ждать.

И ждать.

И, чёрт возьми, ждать.

Он просидел там почти два часа, прежде чем понял, что его супруг не вернётся.

Когда Джем пришёл домой, примерно через шесть часов, он снова вёл себя так, будто не совершил ничего странного, и не облажался, и не поступал неправильно… или даже слегка грубо.

Однако по-настоящему потряс Ника тот раз, когда они занимались ночным сёрфингом, что им обоим нравилось делать. Джем не только выбрался из воды, не сказав Нику, что он делает, но и бл*дь, бросил Ника там, на маяке Санта-Крус, примерно в девяноста минутах езды от их дома в Сан-Франциско.

Когда в тот день Джем вернулся к ним домой, всё было как обычно.

Никаких объяснений. Никаких извинений за то, что он, бл*дь, бросил его там, а всё их снаряжение, включая обе доски для сёрфинга и гидрокостюм, Джем, по-видимому, просто скинул на стоянке и оставил на асфальте возле их машины. Просто невероятно, бл*дь.

В итоге Нику пришлось позвонить Кико.

Он не хотел этого делать. Он хотел разобраться с этим наедине, только с Джемом.

Но когда он дошёл пешком до ближайшего крупного отеля, который смог найти в городе, и попытался уговорить их позвонить в компанию по прокату автомобилей, чтобы они приехали за ним в два часа ночи, они, по сути, рассмеялись ему в лицо. Так что, в конце концов, он был вынужден позвонить Кико, иначе весь дом на Калифорния-стрит узнал бы о случившемся, включая Мири и Блэка.

Необходимость объясняться только с Кико была достаточно унизительной, но не то чтобы она отнеслась к этому спокойно. Её реакцией на поведение Джема было беспокойство за Джема, а не самодовольство из-за того, что бросивший её парень обращался с Ником как с мусором, или самодовольство из-за того, что Ник был куском дерьма, который чуть не убил её, когда был новорождённым вампиром, или облегчение от того, что она чудом спаслась от них обоих.

Как бы сильно Кико ни питала неприязнь к Джему, Нику или к ним обоим, она знала Джема.

Она знала, что на него это не похоже.

В конце концов, Нику пришлось отговорить её от публикации какого-то объявления по всей компании, чтобы найти его грёбаного супруга. В итоге ему пришлось сказать ей, опять же с некоторым смущением, что это не первый за последнее время раз, когда Джем проделывает с ним что-то подобное.

Он также попросил её пока что держать это при себе.

Разговор с самим Джемом, когда он, наконец, вернулся в дом, был такой же пустой тратой времени, как и все остальные странные исчезновения Джема. Джем изобразил удивление, что Ник не знал об его исчезновении. Он изобразил удивление из-за того, что Ник «почувствовал себя брошенным там», как будто это было просто субъективное ощущение Ника по поводу случившегося. Джем вёл себя так, будто Ник был сумасшедшим; он обвинил Ника в том, что у него началась истерика из-за того, что Джем ушёл пораньше.

Ник силился разозлиться из-за этого, разозлиться на Джема.

Но он не злился, если быть честным с самим собой.

Он пи**ец как беспокоился.

Может быть, не по тем причинам, что пришли в голову Кико в ту ночь, но он определённо волновался.

Он даже подумал, не было ли у Джема каких-то физических проблем. Опухоль головного мозга? Бывает ли такое у видящих? Была ли это какая-то ранняя форма болезни Альцгеймера? А такое у видящих бывает? Была ли какая-то специфическая болезнь видящих, о которой Ник ничего не знал?

Бл*дь, может, это он что-то сделал с Джемом?

Это как-то связано с тем, что он кормился от Джема в рамках их грёбаной связи друг с другом? Неужели он каким-то образом отравил своего супруга? Эта мысль сильно беспокоила его. Он почти с самого начала их отношений с Джемом беспокоился о том, что может произойти что-то подобное, но Джем всегда утверждал, что яд Ника не действует на него подобным образом, и, судя по тому, что видел Ник, это было правдой.

Даже сейчас Джем не вёл себя как зависимый от вампирского яда.

Ник видел зависимых от яда, и они так себя не вели.

Чёрт возьми, они вели себя прямо противоположно тому, что сейчас происходило.

Зависимый от яда скорее пырнёт себя ножом в глаз, чем оставит «своего» вампира где бы то ни было, особенно таким образом, который может подвергнуть риску здоровье этого вампира. Они никогда не стали бы рисковать своими отношениями с вампиром, к чьему яду пристрастились, или даже рисковать обидеть его, если бы это было в их силах. Зависимые от яда были отвратительно покорными. Они были предельно сосредоточены на каждом настроении, прихоти, слове, выражении лица своего партнёра. На самом деле, они вели себя скорее как рабы.

Что бы ни происходило с Джемом, это, чёрт возьми, выглядело совсем не так.

Ник только что решил поговорить об этом с Мири и, вероятно, с Блэком тоже, поскольку Блэк знал гораздо больше о видящих и их причудах, когда Блэк отправил Джема в Нью-Йорк.

Наверное, ему всё равно следовало поговорить с ними, пока Джем был ещё на Восточном побережье, но потом они нашли ту девочку, и всё остальное отошло на второй план, пока они громили заведение Ракера, а Мири провела остаток дня, присматривая за их новой подопечной.

Ник всё ещё думал о том, когда ему следует попытаться отвести Мири в сторонку…

Но тут он, должно быть, заснул.

***

Точно так же, как когда он был человеком, Ник не знал, что спал, пока что-то его не разбудило.

Когда Ник стал вампиром, ему стало сложнее просыпаться в сравнении с тем временем, когда он был человеком.

Возможно, из-за этого он ощущал себя более дезориентированным.

Возможно, он и соображал медленнее.

Его определённо было легче вывести из равновесия.

Это было вдвойне верно, когда он проснулся и почувствовал вокруг себя запах видящего.

Это было ещё более верно, когда видящий ощущался знакомым и безопасным.

По всем этим причинам, а может быть, и по нескольким другим, Нику потребовалось на несколько секунд больше, чем следовало, чтобы осознать, что он проснулся, что его член очень твёрдый, что он не один, что это не сон. К нему прикасались руки, настоящие осязаемые руки. Его мозг немедленно подумал о Джеме. Ему потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать, что с этими руками что-то не так, даже когда Ник понял, что они раздевают его.

Затем, внезапно, он проснулся.

Он по-настоящему проснулся.

Ник резко сел, двигаясь так быстро, что верхняя часть его тела выпрямилась ещё до того, как эти мысли обрели внятную форму. Он уставился на пару сине-зелёных глаз, мягкое сердцевидное личико, маленькие бледные руки, которые уже расстегнули большую часть его рубашки и ремень. Она положила руку на его член, и Ник с ужасом осознал, что у него стояк, что это ему не приснилось, и он всё ещё не отодвинулся — может быть, от шока, может быть, в какой-то затаённой надежде, что ему это снится, что что-то наверняка укажет на то, что всё это не было реальностью.

Она улыбнулась ему, её глаза были влажными, а зрачки чёрными, и что-то, наконец, вывело его из того состояния, когда его, чёрт возьми, парализовало.

— Господи, бл*дь…

Ник выпалил эти слова, рванувшись вверх и назад. Он практически перелетел через подлокотник дивана и грохнулся с другой стороны, что, возможно, было наименее грациозной вещью, которую он сделал с тех пор, как стал вампиром.

Он пополз назад, когда девочка по-змеиному подобралась к тому же подлокотнику, чтобы взглянуть на него, лежащего на паркетном полу. Он тяжело дышал, теперь ошеломлённый, и смотрел на неё снизу вверх… в лицо ребёнка-видящего… чувствуя, что его, вероятно, стошнило бы, если бы он обладал физическим организмом видящего или человека.

А так он чувствовал тошноту, беспокойство, отвращение.

Ник отполз назад, настороженно глядя на неё.

Как только он оказался достаточно далеко, по крайней мере, по мнению его затуманенного сознания, он перевернулся и поднялся на ноги. Он сразу же начал застёгивать рубашку. Он застегнул пуговицы и теперь заправлял полы рубашки обратно в штаны и застёгивал ремень, продолжая пятиться.