Дянь Сянь – Удушающая сладость, заиндевелый пепел. Книга 2 (страница 51)
Раздался громкий лязг. Сюй Фэн оступился и выронил меч. Пошатываясь, он неверной походкой приблизился к постели, оттолкнул Цян Хо, сорвал вуаль и поднес к моему носу дрожащую руку. В следующий миг Феникс прижал к груди мое мертвое тело, запрокинул голову к небу и испустил протяжный крик отчаяния и горя.
От его крика небеса и земля содрогнулись, смятение охватило сразу шесть царств. Реки потекли вспять на тысячу ли вокруг, моря вышли из берегов, в горах загрохотали обвалы, а деревья и травы обратились в пепел. Целая армия демонов, оборотней, ракшасов и прочей нечисти слетелась со всех сторон и устремилась к императорскому дворцу, явившись на зов Верховного владыки демонов, чтобы исполнить его волю.
Он же с потерянным взглядом упал на колени и просидел, обнимая мое тело, три дня и три ночи. У меня надрывалось сердце при виде его безысходной тоски, но, как я ни старалась, мне не удалось опустить облако даже на чи.
Спустя три дня поутру глаза Сюй Фэна вновь засияли. Он со смехом обратился к гражданским и военным чинам, пока те, пав на колени, трепетали от ужаса.
– Мы сказали, что, пока не объединим страну в пределах четырех морей, не сочетаемся браком! Теперь в стране воцарился мир, поэтому Мы готовы избрать себе императрицу!
Сановники почуяли неладное и распростерлись ниц, не смея вымолвить ни слова. И тогда Сюй Фэн с беспечной улыбкой провозгласил:
– Цзинь Ми, глава племени святых целительниц, хороша собой и полна добродетелей, поэтому Мы выбираем ее своей императрицей! Нашей единственной женой! Мы желаем провести брачную церемонию сегодня!
Вельможи и чиновники задрожали от страха, вздрогнула и я.
– Позвать сюда министра церемоний, – распорядился государь.
– Ваш верный подданный здесь… – откликнулся трясущийся старец, не поднимая головы.
– Что ты на месте застыл? Мы сказали, что желаем сегодня сочетаться браком! Так и будешь там валяться? Хочешь, чтобы Мы лично подняли тебя на ноги?
Старик поспешил встать, бормоча и запинаясь:
– Почтительно… Почтительно повинуюсь высочайшему повелению… Ваш… ваш… верный подданный… немедленно… немедленно… все исполнит!
Министр церемоний вышел из зала с перекошенным лицом. Когда подданные бросились хлопотать, беспрекословно повинуясь приказу императора, Сюй Фэн обернулся к моему телу, осторожно опустил на лицо вуаль и бережно взял на руки:
– Нам тоже нужно подготовиться, Цзинь Ми.
Несколько чиновников двинулись с места и открыли рты, порываясь образумить императора. Сюй Фэн метнул на них яростный взгляд, сверкнувший холодным блеском стального меча:
– Что такое? У кого-то из вас есть возражения? Какие же?
Непрошеные советчики тут же захлопнули рты и застыли в поклоне. Подданные трепетали перед непобедимым императором, объединившим страну в пределах четырех морей, и не смели воспротивиться доселе невиданной церемонии посмертного брака.
Сюй Фэн, ровно ступая, вынес меня из зала и направился в личные покои. Он скрутил платок и старательно стер с моих губ следы крови, затем достал из сундука огненно-красное, с золотой вышивкой в виде фениксов, одеяние и сменил на моем теле платье. Напоследок неловко подвел мне брови и ласковым шепотом спросил:
– Хочешь кое-что узнать, Цзинь Ми? Я велел сшить это свадебное платье пять лет назад. Время от времени я требовал внести изменения, когда глаза подсказывали мне, что платье не идеально подходит твоей фигуре. Его перешивали восемьдесят один раз… Я опасался, что все равно не угадаю, но оно тебе удивительно идет. Видишь, как точно я снял с тебя мерки на глаз!
Мое сердце пронзила острая боль, но я по-прежнему была бессильна.
– Правда, я никогда прежде не красил женщин и, похоже, не справился. Пожалуйста, не сердись на меня… По-моему, тебе ничего этого не нужно, ты и так прекрасна. Просто сегодня очень важный день, поэтому придется потерпеть, хорошо? – терпеливо уговаривал он.
Покончив с этим, он надел мне на голову брачный покров невесты, по-детски обсуждая каждое свое действие:
– А теперь мне нужно переодеться. Ты не смотри, хорошо? Подожди, пока мы поженимся…
Сюй Фэн замолчал, не в состоянии продолжить. Я, стоя на облаке, проливала горькие слезы.
В присутствии гражданских и военных чинов, на глазах у всего столичного города он сел со мной на руках в императорский паланкин, рядом с которым выстроились шестнадцать носильщиков. Позади громоздилось множество сундуков, до краев наполненных сокровищами и редкими ценностями. Грандиозная процессия числом в тысячу человек торжественно направилась в сторону моей башни Красной птицы – башни Феникса…
С момента объявления высочайшей воли и до конца обряда церемониал предписывал соблюсти сорок девять сложных и величественных ритуалов. Государь, держа мое тело на руках, неукоснительно исполнил каждый из них с самым ответственным видом.
Когда свадебный обряд завершился, император не сел в паланкин. На глазах изумленной толпы государь оседлал коня, усадил мое тело перед собой и умчался прочь. Кто-то из чиновников попытался придержать коня и окликнуть императора. Нашлись те, кто пожелал догнать его, но тот хладнокровно достал лук и выпустил одну за другой несколько стрел, выбив преследователей из седла, так что никто не посмел продолжить погоню.
Солнце клонилось к закату, прохладный ветер развевал красные свадебные одежды и трепал полы его алого плаща. Мы с императором, оба в огненно-красных платьях, без остановки мчались вперед, словно желая пересечь горизонт. С последним проблеском зари мы оказались перед императорской усыпальницей.
Он внес мое тело в гробницу и зашагал, взмахом руки то и дело опуская за своей спиной тяжелые засовы, пока не проник в самое сердце усыпальницы. Главный зал, предназначенный для гроба с телом усопшего правителя, был украшен красным шелком. Пламя двойной свадебной свечи колыхалось, несмотря на полное безветрие. На столике, покрытом багряной скатертью, стояли закуски и подогретое вино. Обрядовый зал императорской усыпальницы выглядел бы точь-в-точь как комната новобрачных, если бы по центру не стоял громоздкий красный лакированный гроб.
Сюй Фэн приблизился к гробу, бережно уложил мое тело внутрь, взял со столика коромысло весов и снял с моей головы покров невесты. Преданно улыбнувшись мне, он сказал:
– Наконец-то ты стала моей страшной женушкой! Правда, для страшной женушки ты слишком прекрасна…
Он тоскливо присел подле гроба, поставил рядом кувшин с вином и две чаши из белого нефрита.
– Ты обманула меня. И всегда мне лгала, все время водила за нос… Как же тяжко… горько… больно…
Сюй Фэн не спеша налил в чаши вино.
– Но я все равно не могу тебя отпустить. Пусть ты не сдержала слово, мне нельзя не сдержать своего. Я покорился и сделал все, как ты хотела. Долгие годы ждал этой ночи при свечах в покоях новобрачных… – Он поднял чашу и выпил до дна. – И вот наконец дождался… Ты вина не пьешь. Муж выпьет за тебя, ты не против?
Преданно глядя на мои плотно закрытые глаза, он поднял чашу, запрокинул голову и залпом выпил вино. Глухой стон вырвался из его груди, в уголках рта показались струйки крови, однако Сюй Фэн по-прежнему сиял ослепительной улыбкой, подобной утреннему солнцу:
– Все равно ты помыкала мной много лет, так что сойдет и такой конец.
Он шагнул в гроб и лег рядом со мной плечом к плечу. Одной рукой Сюй Фэн сжал мою ладонь, а второй решительно обнял меня, уложив мою голову себе на плечо.
Крышка гроба захлопнулась с оглушительным грохотом, и Сюй Фэн благодушно усмехнулся:
– В конце концов это я последовал за тобой в могилу. Что ж, меня все устраивает…
Стоя на облаке, я зажала ладонью рот, не в силах произнести ни слова и обливаясь слезами… Меж облаков сверкали молнии и гремел гром. Вниз, прорезав небосклон, обрушился дождь, который застучал по необъятной земле раскатами барабанной дроби…
В следующий миг Сюй Фэн уже стоял на другом краю облака. Я бросилась к нему, крепко обняла, орошая слезами его грудь, и сердито спросила:
– Гордишься тем, что стал единственным императором в мире, который последовал в могилу за своей супругой?
Он не двигался и не произносил ни слова. Я ужаснулась при мысли, что земной яд мог навредить ему, отняла голову от груди Феникса и внимательно всмотрелась в его лицо. Без лишних слов он обхватил меня и прижал к сердцу.
– Тебе нельзя было смотреть!
Теплая влага капля за каплей падала мне на затылок. Она промочила мой воротник и, скопившись, хлынула звонким ручьем, проникая в самое сердце.
Когда он заговорил, его голос звучал немного хрипло:
– Как хорошо, что ты жива… Хорошо, что это всего лишь испытание мирской суетой…
Неожиданно Сюй Фэн разозлился:
– Как ты посмела опять напугать меня? Как посмела оставить одного? Теперь поняла, что, если ты уйдешь, я не проживу без тебя?
Я гладила его грудь, которая тяжело вздымалась в приступе сильного гнева. Мое сердце было полно такого смирения и кротости, каких я не знала прежде.
– Если так говорит мой муж, я не могу не подчиниться. Муж запевает – жена подпевает.
Сюй Фэн улыбнулся. Его прозрачные, как полные воды, миндалевидные глаза лучились нежностью. Небо во всех шести царствах вмиг прояснилось. Притворившись, что хочет щелкнуть меня меж бровей, он резко взметнул руку и плавно опустил, ласково коснувшись моего лба.