Дуглас Смит – Российская миссия. Забытая история о том, как Америка спасла Советский Союз от гибели (страница 11)
Отчаянное желание русских работать на АРА сопровождалось не менее сильным страхом, что контакты с американцами впоследствии приведут к проблемам с ЧК. В городе ходили слухи, что АРА свернет операции через несколько месяцев, а после этого тайная полиция арестует всех, кто имел связи с американцами. Никто не сомневался, что чекисты внедрили своих агентов в организацию и внимательно следили за деятельностью всех ее сотрудников. Катастрофически наивный в подобных делах Чайлдс называл эти страхи необоснованными. Когда он задал прямой вопрос об этом местным чиновникам, те заверили его, что волноваться не о чем. Некоторые из этих чиновников при Сталине будут арестованы и расстреляны по обвинению в контрреволюционной деятельности. Родившийся в Латвии Ион де Якобс, нанятый в Казани в качестве еще одного переводчика, позже отметил, что среди российского персонала АРА было множество информаторов ЧК. Они даже предложили Чайлдсу поставить несколько их столов в его личный кабинет, и ничего не подозревающий Чайлдс с готовностью согласился.
Работая по восемнадцать часов в день, к концу сентября Чайлдс набрал в команду 50 человек. Хотя он один должен был обучить их, он сумел найти время, чтобы расширить деятельность и предоставлять питание 15 тысячам детей. Нагрузка была колоссальной, и порой ему казалось, что он вот-вот сломается под давлением. Ему было трудно отказывать огромному количеству людей, желающих получить работу в АРА, ведь он понимал, что без денег и пайков, положенных сотрудникам, многие из них не переживут грядущую зиму. Кроме того, сообщения из губерний свидетельствовали, что операцию придется расширить, включив в нее питание взрослых. Голод был гораздо хуже, чем они предполагали, и Чайлдс боялся, что руководители АРА в Лондоне и Нью-Йорке этого не понимают. Он бил тревогу. “Я не могу взять на себя даже часть ответственности за гибель тысяч человек”, – писал он в дневнике. Ситуацию немного облегчило прибытие двух американцев – высокого и стройного Джона Бойда, родившегося на Юге и получившего немалый опыт оказания помощи на Ближнем Востоке, и немного более уравновешенного Вана Арсдейла Тернера, который был чуть старше Бойда, вырос в семье проповедника и приехал в Россию в поисках приключений. Чайлдс отметил, что Тернер “говорил языком романтики” и был “непрактичным идеалистом, который в Америке не находил себе места”[98]. Бойд взял на себя организацию транспортировок и поставок в Казанском уезде, а Тернер и Чайлдс занялись питанием детей.
Глава 5
Голодный шок
Вскоре Ленин разглядел творимое американцами добро. В середине октября он написал народному комиссару по иностранным делам Георгию Чичерину:
2 сентября в “Известиях” опубликовали приказ номинального главы советского правительства Михаила Калинина, адресованный всем народным комиссарам и председателям губернских исполкомов, которым предписывалось выполнять все требования АРА в течение 48 часов, поскольку работа американцев признавалась “чрезвычайно срочной и требующей придания ей характера боевой”. Все попытки замедлить работу АРА, не говоря уже о том, чтобы препятствовать ей, должны были “караться по всей строгости революционных законов”[100]. Позже в том же месяце ЦИК основал полномочное представительство для поддержки АРА. Когда первый полномочный представитель оказался некомпетентным, на смену ему пришел Александр Эйдук.
Илл 13. Александр Эйдук
Грозный латыш, Эйдук почти всю жизнь был революционером. Высланный из царской России после революции 1905 года, он, судя по всему, вернулся, когда большевики захватили власть, вступил в ряды ЧК, быстро поднялся по служебной лестнице и стал одним из руководителей организации, славясь при этом своей жестокостью и кровожадностью. Убийца с творческой жилкой, он – предположительно – написал следующие строки для сборника “Улыбка Чека”: “Нет большей радости, нет лучших музык, / Как хруст ломаемых и жизней, и костей”. О нем ходили всевозможные жуткие слухи. Его прозвали Палачом, поскольку он казнил многих белых офицеров из собственного пистолета. Сотрудник АРА отмечал, что у него было “одно из самых жестоких лиц, которые [ему] довелось видеть”[101].
Эйдук сразу отметил эффективную работу, прекрасную организацию и административную мощь АРА. Все это подчеркивало недостатки советского правительства, особенно на местах. В первые месяцы работы с АРА Эйдук пытался побороть бюрократию, дезорганизацию и сидящие в большинстве русских страхи (боязнь проявлять инициативу, действовать без письменных приказов сверху, контактировать с иностранцами, принимать незнакомые идеи и внедрять новые методы), которые мешали деятельности АРА. Он добился, чтобы русских сотрудников АРА обеспечивали государственными пайками, и позволил американцам носить оружие для обеспечения личной безопасности. В то же время он приказал установить внимательное наблюдение за сотрудниками АРА – как иностранцами, так и русскими. Эйдук намеревался помочь АРА в работе, но при этом проследить, чтобы организация не занималась ничем, кроме заявленной миссии.
Илл. 14. Полковник Уильям Хэскелл и Сирил Куинн
Тем временем Кэрролла, временного исполнявшего обязанности руководителя миссии АРА в России, сменил полковник Уильям Хэскелл, который стал ее постоянным директором. Строгий и молчаливый, Хэскелл был военным до мозга костей. Он окончил Вест-Пойнтскую академию, служил на Филиппинах, а затем во 2-м Армейском корпусе во Франции во время Первой мировой войны. Учитывая, что Хэскелл зарекомендовал себя как прекрасный руководитель, не был вовлечен в политику, но занимал при этом однозначно антисоветскую позицию, Гувер счел его идеальным кандидатом на должность, хотя многие давние сотрудники АРА опасались, что он быстро введет в организации военные порядки и субординацию, положив конец сложившейся неформальной структуре, не имеющей четкой вертикали власти. Хэскелл приехал в сопровождении семнадцати сотрудников. Начальником штаба был назначен Томас Лонерган, а его заместителем – Сирил Куинн.
Одной из первых задач Хэскелла стал поиск нового места для быстро растущей миссии. Штаб АРА находился на Спиридоновке, но особняк был недостаточно большим, чтобы разместить всех сотрудников, количество которых стремительно возрастало. Множество людей изъявляло желание принять участие в российской миссии, отправляя заявки в отделения АРА в Нью-Йорке и Лондоне. Куинн набирал сотрудников из числа американских военных, расквартированных в Кобленце, и стипендиатов Родса из Оксфорда. За два года на работу в Россию приехало около 380 американцев – исключительно мужчин, поскольку заявки от женщин не рассматривались, так как миссия считалась для них слишком опасной. Также в АРА не брали евреев – и тоже для их же блага из опасения, что в случае волнений они станут жертвами антисемитских погромов. Поскольку в Америке в то время процветал расизм, неудивительно, что в АРА не были представлены никакие другие расовые и этнические меньшинства. И все же в миссии работали не исключительно белые мужчины: в архивах АРА сохранились две фотографии чернокожей женщины, которая названа просто Эммой.
Она была родом из Вашингтона и каким-то образом оказалась в Москве, где ее наняли в АРА прачкой. Из подписи на одной из фотографий следует, что Эмма “блестяще” справлялась с работой и жила с “белым мужем”, хотя ее соотечественникам этот союз наверняка казался неподобающим.
Илл. 15. Эмма. Из-за господствовавших в то время расовых предрассудков фотограф АРА не потрудился записать ее фамилию
Хэскелл нашел два больших особняка для размещения сотрудников АРА. В прошлом они принадлежали российской элите, но теперь были национализированы и превращены в государственные музеи под контролем Натальи Седовой, жены Троцкого, которая заведовала музейным отделом народного комиссариата просвещения. Троцкая и слышать не желала о том, чтобы сдать музеи американцам, ведь внутри находилась ценная мебель и предметы искусства. Один из особняков, по адресу Большой Знаменский переулок, 8, был домом знаменитого коллекционера Сергея Щукина, и на его стенах по-прежнему висели великолепные работы Моне, Пикассо и Матисса. Хэскелл сдаваться не собирался и письменно пообещал, что имущество не пострадает, так что Троцкая в конце концов уступила. В итоге, не считая штаба на Спиридоновке, АРА заняла пять зданий в районе Арбата, и каждое из них прозвали в соответствии с цветом фасада: дом Щукина – Розовым, а остальные – Коричневым, Синим, Зеленым и Белым.