Дуглас Кеннеди – Жар предательства (страница 37)
– Не помню, чтобы я что-то упоминал про их «участь».
– Но ведь их больше нет, так?
– Этого я не говорил.
– Потому что я не спрашивала. А вот теперь спрашиваю.
– Почему бы вам не выяснить это у Фанзы? Вы ведь туда теперь отправитесь, верно? В принципе, я готов облегчить вам задачу и дать ее адрес в Уарзазате.
– Теперь вы читаете чужие мысли?
– Читаю. Я знаю, что вы не можете просто взять и уйти даже от того, кто предал вас и вовлек вас в неприятности…
Бен Хассан вытащил блокнот с элегантной серебряной ручкой, записал что-то, вырвал листок и вручил его мне:
– Здесь телефон и адрес мадам Фанзы. Название отеля, в котором остановился Пол, вы уже знаете.
– Почему вы не отправите за ним Омара?
– Потому что срок следующего платежа еще не наступил. Конечно, если вы предпочтете расплатиться со мной сейчас…
– У меня нет при себе такой суммы наличными.
– А кредитные карты я не принимаю. Как бы то ни было, у него в запасе десять дней. Но мое приглашение остается в силе. Вы можете переночевать в моем доме.
– Шутите?
– Просто пытаюсь быть великодушным. В противном случае вы проведете ночь в автобусе, который отправляется с Центрального вокзала в одиннадцать часов. Я это знаю, потому что вчера вечером этим же рейсом уехал Пол. Путешествие ужасное, с остановкой в Марракеше, часов десять. Есть еще самолет, вылетает завтра утром в шесть пятьдесят. «Ройял Эр Марок». Но покупать билет в последний момент – дорогое удовольствие. Примерно пять тысяч дирхамов в один конец. Автобус обойдется всего в сто пятьдесят дирхамов. Выбор за вами,
– Как только я покину ресторан, вы позвоните Фанзе и предупредите, что я еду туда.
– Ошибаетесь. Звонить я ей не стану. Отныне пусть событиями управляет элемент неожиданности. Интересно было бы увидеть лицо месье Пола, когда вы внезапно объявитесь у него в номере. Или, может быть, застанете его в постели мадам Фанзы.
– Я готова к любым неожиданностям.
– Уважаю дальновидных людей. Однако, прежде чем исчезнуть в ночи, отведайте один из знаменитых фирменных десертов. В этом заведении пахлава – настоящий деликатес. И
Я встала и надела рюкзак, не зная, каким должен быть мой следующий шаг.
– Уже уходите? – спросил Бен Хассан. – Жаль.
– Вы обещаете, что не станете ни с кем связываться в Уарзазате?
–
Потом, неторопливо отодвинув стул и так же неторопливо подняв из-за стола свое необъятное тело, он сдержанно поклонился и произнес:
–
Я посмотрела на Бен Хассана долгим, пристальным взглядом, пытаясь донести до него, что я его не боюсь. Хотя, если честно, он вселял в меня ужас.
Я вышла на улицу, но как быть дальше – не знала. Мне требовалось подумать хорошенько, взвесить все «за» и «против». Я глянула на часы: до отправления автобуса оставалось сорок минут. Такси я нашла бы без труда, вокруг их стояло множество. Но меня страшила сама мысль о том, что мне придется десять часов, причем всю ночь, трястись в автобусе, следующем на юг через Атласские горы. Однако своим бюджетом я должна была распоряжаться аккуратно и потому решила поспешить в кафе «Парижское», подключиться к Интернету и выяснить, остались ли места на завтрашний утренний рейс и не разорит ли меня покупка одного билета.
Кафе находилось в трех минутах ходьбы. Я заказала мятный чай, предупредив официанта, что, возможно, через десять минут я уйду. Потом открыла свой ноутбук и, просмотрев несколько туристических сайтов, выяснила, что билет до Уарзазата стоит 5400 дирхамов, но сайт «горящих» авиабилетов предлагал его за 2600 дирхамов – чуть меньше, чем за 300 долларов. Не дешево, но все дешевле, чем брать по официальной цене. Я забронировала билет. Принесли чай. Я уведомила официанта, что больше не тороплюсь. Выпила «марокканского виски». Исцеляющий напиток нейтрализовал тяжесть в желудке, появившуюся после съеденного в ресторане, и мгновенно успокоил нервы.
Я продолжила поиски в Интернете и нашла отель «Особенный», расположенный всего через три улицы от кафе. Однозвездочный, с минимальными удобствами, но относительно чистый, судя по фотографиям спартанских номеров, и дешевый. Они не предлагали услугу бронирования через Интернет, но я спросила у официанта, можно ли позвонить из кафе. Он дал мне свой мобильный и отказался взять у меня десять дирхамов за его использование:
– Если вы звоните кому-нибудь в Касабланке…
Я заверила его, что звонок местный, и быстро набрала телефон гостиницы. Объяснила, что мне нужен номер до четырех часов утра.
– Нет проблем.
Пять минут спустя я уже была в гостинице. Почему так много задрипанных заведений величают себя «Особенными»? За стойкой регистрации сидел пожилой мужчина в лоснящемся костюме. Я заплатила наличными, попросив разбудить меня в четыре утра и вызвать такси ровно на половину пятого.
– Все будет сделано, – пообещал он.
– Только не забудьте громко постучать в мою дверь в четыре часа утра. Я на вас надеюсь.
Номер был совсем простенький. Мебель зачуханная, только самое необходимое. Неудобная двуспальная кровать, жесткие застиранные простыни, покрывало с цветочным узором. Раковина, туалет, крошечная душевая кабинка со слабым напором воды. Я разделась, почистила зубы, затем нанесла на лицо чудо-крем. Вспомнив, что через пять часов я снова буду на ногах, я обругала себя за то, что днем не нашла книжного магазина, где можно было бы выбрать что-нибудь на полках англоязычной литературы.
Потом в голове стали тесниться всякие мысли, одна за другой. Как Пол отреагирует на мое прибытие в Уарзазат? Как он отнесется к тому, что мне все известно про Бен Хассана и что нам надо придумать, как незаметно покинуть Марокко? Кажется, я читала где-то, что марокканские власти закрыли границу с Алжиром после страшной кровопролитной гражданской войны 1990-х годов. Сможем ли мы, не имея визы, пробраться в Мавританию по американским паспортам? Действительно ли Бен Хассан послал своих людей наблюдать за портом в Танжере?
Но все эти резонные вопросы заслонили воспоминания об отце. Мне было восемнадцать, я только что приехала в Университет штата Миннесота. Во второй день учебы отец позвонил мне из Лас-Вегаса (откуда ж еще?!) и сообщил, что ему улыбнулась удача и он наконец-то нашел достойную работу, о которой мечтал.
– Отличная новость, детка, – сказал он. – Я только что с важного собеседования по поводу места начальника в руководстве казино. Вице-президент по кадровым вопросам во «Дворце Цезаря»[106]. Мужик, проводивший собеседование, сказал, что я на голову выше всех остальных кандидатов. Так что, сдается мне, скоро мы с твоей мамой будем распевать «Да здравствует Лас-Вегас»[107]. Как только мой Джон Хэнкок [108] будет стоять на договоре о найме, я сразу же на Рождество организую нам поездку на Гавайи, которую я много лет обещал тебе и маме.
– Спешки никакой нет, папа. Гавайи никогда не возглавляли список моих приоритетов.
– Если захочешь в следующем семестре перевестись в Колумбию[109]…
– Папа, в Миннесоте мне предложили полную стипендию.
– Ты меня без ножа режешь, Робин. Моя малышка достойна учиться в любом университете Лиги плюща, а ей пришлось согласиться на заштатный вуз, потому что ее непутевый папаша не в состоянии оплатить ее обучение.
– Не думай об этом. Ты замечательный отец.
– Я не заслуживаю твоей доброты.
Связь прервалась. Поскольку этот разговор имел место в 1993 году, до эры мобильных телефонов, я не могла узнать, с какого номера звонил отец. А сам он так и не перезвонил, хотя я целый час ждала у телефона в общежитии, надеясь, что нам с отцом удастся договорить.
Ждала я тщетно.
Мне позвонили лишь в шесть часов утра. Это была мама. И голос у нее был до того глухой, что я с трудом разобрала слова:
– Вчера вечером умер твой отец.
Помнится, меня обволокла звенящая тишина, в которой потонули даже все периферийные шумы.
– У него случился сердечный приступ после того, как он проиграл в кости пять тысяч.
Это ей сообщила полиция Лас-Вегаса. Отец всю ночь выигрывал, а потом поставил все фишки на один бросок. И проиграл. На этот раз он не перенес удара собственного самовредительства, который оказался слишком тяжелым даже для его психики. Сердце отца не выдержало, и он умер. С тех пор я сотни, тысячи раз и так и этак прокручивала в голове ту картину, сложившуюся в моем воображении из тех кратких подробностей, которые сердито поведала мне мама. Меня захлестнуло горе – казалось, я теперь одна в целом свете, – которое отчасти подпитывал упрек, еще долгие месяцы, годы непрерывно звучавший у меня в ушах; надрывный вопль души, который, если честно, никогда не затихал:
Значит, и теперь мною движет то же чувство вины? И чего же я пытаюсь добиться: ищу возможность искупить вину? Неужели я каким-то образом убедила себя, что – несмотря на страшное предательство, на осознание того, что меня обманули, – мне все равно необходимо уберечь мужа от опасности, чтобы загладить вину перед своим катастрофически беспечным любящим отцом, который один только и дарил меня любовью, пока в мою жизнь не вошел Пол Лейен? Возможно ли, что я наконец-то обрету хоть какой-то покой, если теперь сделаю то, чего не сумела сделать в свое время, потому что была слишком молода и не искушена в жизни: заставлю его сойти с тропы, которая ведет в пропасть? Поэтому сейчас я сижу в номере убогого дешевого отеля – одна, обессиленная, на грани отчаяния – и, с трудом ворочая извилинами воспаленного мозга, думаю, как мне отыскать Пола и разрулить эту безнадежную ситуацию?