Дуглас Кеннеди – Жар предательства (страница 36)
Фаиза тем временем умудрилась настроить против себя директора лицея, где она преподавала. Но как раз тогда на одной коктейльной вечеринке – здесь, в городе, – она познакомилась с человеком по имени Хамсад, ставившим фильмы на одной из киностудий в Уарзазате. Спустя несколько месяцев она уже перебралась на край Сахары – место, конечно, живописное, но, на мой взгляд, через три дня там уже хочется волком выть. Тем не менее с дочерью они отдалились друг от друга, зато в ее жизни появился относительно состоятельный мужчина, который готов был заботиться о ней, и даже работа для нее нашлась в институте иностранных языков, что открылся там… в общем, она снялась с места и уехала в пустыню. Это было пять лет назад. Правда, через полтора года ее роману пришел конец. Хамсад показал ей на дверь. Полагаю, она до сих пор преподает там в языковом институте. И Самиру она поддерживала, когда та забеременела и ее любовник-иностранец вернулся во Францию.
– Значит, история повторилась.
– Если не считать, что в данном случае джентльмен – его зовут Филипп – повел себя относительно благородно. Он ежемесячно платит Самире на ребенка примерно пятьсот евро и также дал половину денег на квартиру, которую она приобрела для себя и сына.
– А вторую половину предоставил мой муж.
– Как я уже говорил, когда Пол прошлой осенью внезапно связался со мной – очевидно, сразу же после той маленькой операции, которую он сделал втайне от своей новой жены, чтобы лишить ее возможности зачать от него ребенка, – я даже растерялся. Слушая, как он уныло, виноватым голосом клянет себя за то, что был Самире плохим отцом, я – как бы это выразиться? – увидел свой шанс…
– Чтобы отомстить?
– Поквитаться.
– И что вы под этим подразумеваете?
– На протяжении нескольких недель мы вели переписку по электронной почте и дважды разговаривали по телефону. Судя по голосу и тону его писем, Пол становился все более неуравновешенным и как будто одержимым. Тем более что он дважды писал Самире, и она ответила ему по электронке, что вообще не желает иметь с ним дела, что нельзя через тридцать лет просто так взять и войти в ее жизнь, надеясь, что между ними возможны какие-то отношения. Вот тогда-то Пол прямо и спросил у меня, может ли он чем-то помочь дочери. К тому времени у меня уже созрел план.
Я судорожно соображала. Мне по роду моей профессии нередко случалось сталкиваться с недоброжелательными налоговыми инспекторами, которые говорили одно, а делали другое, и нечистоплотными клиентами. Я за версту чуяла обман, мошенничество, коварство.
– Вы решили загнать его в ловушку.
– Я решил дать ему то, что он хочет – что, как подсознательно считает сам месье Пол, он заслуживает, если интерпретировать это на некоем экзистенциальном уровне. Заставить его заплатить за то, что он бросил свою дочь и ни разу не предложил помощь, даже просто не выразил сочувствие своему лучшему другу, чья жизнь, в некотором смысле, загублена. И не в последнюю очередь из-за его безрассудства и бессердечия. Я сказал ему, что его дочери не хватает одного миллиона дирхамов на покупку квартиры и взять такую сумму под залог она не может.
– Это правда?
– Скажем так: она не просила денег, а ее любовник дал ей достаточно, чтобы внести взнос за небольшую двухкомнатную квартиру в этом квартале.
– И вы внушили ему, что он сумеет наладить отношения с Самирой, если оплатит половину стоимости ее квартиры?
– Возможно.
– Ну и, очевидно, сказали, что ссудите ему деньги, если он приедет в Марокко, чтобы подписать документы и вручить вам первый платеж?
Бен Хассан снова сложил ладони пирамидой, глядя на меня сквозь свой рукотворный храм:
– Совершенно верно.
– Где же вы с ним встретились, если без меня он здесь никуда не ездил?
– Омар отвез меня в Эс-Сувейру. Мы очень недурно пообедали в кафе «У Фуада», пока вы совершенствовали свой французский и гуляли по пляжу, если мне не изменяет память. Он подписал документы и отдал мне платеж за первый месяц. И поскольку, как я вижу, вы разбираетесь в финансово-правовых тонкостях, я позволил себе принести сюда договор займа, составленный местным нотариусом, который, по моей просьбе, тоже там присутствовал.
Бен Хассан достал из кармана пиджака документ на трех страницах, составленный на французском и арабском языках. Я пробежала глазами договор, весь до последней страницы, где корявая подпись моего мужа стояла рядом с печатью и подписью нотариуса. На второй странице я нашла нужную мне информацию (которую сумела понять
Я швырнула договор Бен Хассану:
– Вы, конечно, придумали отличный план мести своему другу. И получите знатную прибыль с этой маленькой ссуды.
– Мадам, я не «Сосьете Женераль» или «Чейз Манхэттен»[105]. Я – бизнесмен, которому пришлось изыскивать ресурсы, чтобы финансировать своего друга.
– Теперь я понимаю, почему Пол так настаивал, чтобы эти недели мы провели в Марокко. Вы отказывались дать ему деньги, пока он сюда не прилетит. Потому что в этом случае он у вас в руках, по сути, в капкане. Готова поспорить, вы даже не сказали Самире, что ее отец дал ей миллион дирхамов…
– На прошлой неделе она расплатилась за квартиру, переедет туда через месяц. Пожалуй, я допустил оплошность, не упомянув, что Пол помог ей.
Говоря это, Бен Хассан едва сдерживал улыбку.
– Черта с два. Вы хотели, чтобы он пришел к ней домой, а она захлопнула перед ним дверь.
– Может быть. Но не забывайте,
– И он, наверно, в панике позвонил вам и попросил, чтобы вы помогли ему встретиться с Самирой. Вы дали ему ее адрес, но не предупредили Самиру о том, что он появится, – знали, какова будет ее реакция.
– Месть – блюдо, которое лучше есть холодным.
– И как же вы отомстили за себя отцу и братьям Фаизы?
– Это вам предстоит узнать. Еще раз хочу сказать, мадам Робин, нет слов, как я вами восхищен. И мой вам совет, честный и откровенный: плюньте вы на все это. Завтра поезжайте в аэропорт, бросьте мужа. Пусть с ним будет то, что будет.
– И если Пол не сможет платить вам ежемесячные проценты?..
Бен Хассан разнял ладони и остановил на мне свой взгляд. Взгляд столь же ледяной, сколь и пугающий.
– Что будет с вашим дражайшим супругом, если он не выполнит свои обязательства передо мной? Я с огромным наслаждением буду смотреть, как Омар молотком раздробит ему пальцы, все до единого.
Глава 16
Едва Бен Хассан озвучил свою угрозу, у меня возникло искушение плеснуть ему в лицо содержимое своего бокала. Несколько напряженных мгновений я обуздывала свой порыв. Он понял мои намерения и, подняв вверх палец, произнес:
– Если вы устроите сцену и опозорите меня публично, я этого так не оставлю.
– Вы – гангстер.
– Можно и так сказать. Но я еще и ваш единственный друг здесь.
– «Друг», заманивший моего мужа в…
– Ваш супруг сам виноват в своих несчастьях. Он обратился ко мне. Умолял, чтобы я помог ему вернуть дочь. Я помог.
– И заодно отомстили.
– Он знал, под какие проценты я ссужаю деньги. И принял мои условия. Он знал, что ему придется приехать в Марокко, чтобы подписать бумаги, и теперь вам известна истинная причина, которая привела вас сюда этим летом. И на это он тоже согласился. Я предупредил его, что найти дорогу к сердцу Самиры будет не просто, ведь она выросла с мыслью, что отец бросил ее, вычеркнул из своей жизни. Сама она до двадцати пяти лет, должно быть, каждый год писала Полу. Даже после ужасной ссоры с матерью она не расставалась с наивной надеждой, что он все же окажется хорошим отцом и спасет ее от отчаяния и одиночества. Словом, Пол полностью сознавал, что, пытаясь восстановить связь со своим запутанным прошлым, он рискует попасть в весьма сомнительное и опасное положение. Но он все равно отправился за океан, прямо в мои распростертые объятия. И вы, невинное создание, которому известно все про беглых отцов и мужчин, которые вечно ведут рассуждения со своими многочисленными противоречивыми «я»… вы должны перестать опекать его и дать ему возможность ради разнообразия побыть взрослым. Но вы ведь на это не пойдете, да? Поэтому вам хочется плеснуть мне в лицо вино – и тем самым заслужить мое недовольство. Но, думаю, вы и сами поняли, это было бы опрометчиво с вашей стороны.
– А то вы поломаете мне пальцы? Или, может быть, меня ждет та же участь, что постигла отца и братьев Фанзы?