Дуглас Кеннеди – Послеполуденная Изабель (страница 43)

– Выпьешь что-нибудь?

– Я не хотел, чтобы ты все это слышала.

– Но я слышала. Что тебе налить?

– Лучше виски.

– Цитируя великий джазовый стандарт: «Как долго это продолжается?»115

– Ты имеешь в виду у нас с тобой?

– Именно это.

– Ты знаешь ответ на этот вопрос.

– И ты тоже.

– Четыре месяца.

– Четыре необыкновенных месяца. В моей жизни не было времени счастливее.

– В моей тоже.

– Даже в Париже?

– Я вроде бы не так много рассказывал об этом.

– Что наводит меня на мысль, что там все очень серьезно.

– Жизнь состоит из глав. Та глава закрыта.

Но правда в том, что, хотя мои последние слова в письме к Изабель указывали на то, что между нами нет будущего, острое чувство потери навсегда поселилось во мне… пусть и тщательно скрытое от чужих глаз.

– А эта глава? – спросила Фиби.

– Ей всего четыре месяца.

– Но если я спрошу тебя сейчас: Ребекка или я?

Пауза. Было совершенно ясно: что бы я ни сказал, это могло быть использовано против меня.

– Непременно должно быть или – или? – спросил я.

– Ты отвечаешь вопросом на вопрос.

– Потому что твой вопрос больше смахивает на гордиев узел.

– И все же попробуй ответить.

Я зажмурился, потом открыл глаза и потянулся к ее пачке сигарет.

– Если бы я мог оставить ее, я бы ушел. Но есть Итан. Как ты знаешь, у него инвалидность. И, как я уже говорил, его мать – алкоголичка. Тот факт, что рядом с ней постоянно находится няня и до сих пор у меня нет прямых доказательств того, что жена ведет себя неадекватно, угрожая безопасности сына, не дает мне возможности предпринять законные шаги, чтобы забрать у нее Итана. Но, предположим, это происходит. Допустим, я выигрываю опеку над сыном. Ребенок, который проведет годы в реабилитационном уходе на дому и в специальных школах здесь, в городе. Ты действительно хочешь заменить ему мать?

Фиби замолчала, явно ошарашенная вопросом.

Наконец она ответила:

– Я хочу собственного ребенка. Ребенка, зачатого мною, предпочтительно с тобой. Ребенка, которого я буду чувствовать – как он двигается, брыкается, растет внутри меня; а потом рожать его в муках, даже несмотря на современные анестетики, и он подарит мне бессонные ночи и вечное беспокойство, а я буду дарить ему бесконечную любовь. И, карты на стол, я хочу этого ребенка сейчас. Мне тридцать семь. Биологические часы тикают. Если ждать еще год или два, вероятность того, что я смогу забеременеть, устремится к нулю. Так что я нахожусь на территории «сейчас или никогда». И я влюблена в тебя. Я понимаю, что своими заявлениями оказываю на тебя огромное давление. Но думаю, что у нас могло бы все получиться самым чудесным образом. Такой шанс выпадает нечасто. И…

Она замолчала, потянувшись за сигаретами. Я обнял ее.

– Я должен забрать Итана у моей жены. Это первое и самое главное. Если ты думаешь, что справишься с тем, чтобы он жил с нами…

Я чувствовал ее нерешительность, когда она закурила «Мальборо Лайт» и долго молчала, подыскивая ответ. Наконец он последовал:

– Могу я с ним встретиться?

– Думаю, это можно устроить.

– Но если я соглашусь, чтобы Итан жил с нами…

– Да, я сделаю тебе ребенка, о котором ты мечтаешь.

Она крепко сжала мою руку, ее глаза подернулись влажной дымкой. Но в этом моменте не чувствовалось праздника; скорее, сквозил намек на меланхолию. По вполне очевидным причинам. Мы только что заключили что-то вроде фаустовской сделки друг с другом – компромисс, в котором разменной монетой стало материнство. И я сознавал, что это станет источником большого напряжения в будущем. Я поцеловал ее в голову.

– Я знаю, что прихожу с серьезным багажом.

– Думаю, я справлюсь с этим.

Ребекка вернулась домой через два дня. Итан выглядел бледным и усталым. Это меня беспокоило. Равно как и явная изможденность Ребекки. Она сказала, что у него были сумасшедшие бессонные ночи. «Воет на луну, не в силах остановиться». Она звонила из Калифорнии доктору Серф, и та объяснила, что, поскольку ему уже больше восемнадцати месяцев и он гораздо лучше осведомлен об окружающей его жизни, теперь наш сын, вероятно, реагирует на безмолвный мир, в котором живет.

– Почему ты не позвонила мне и не рассказала об этом и о консультации с доктором Серф?

– Потому что всю неделю ты провел в другом месте.

– Чушь собачья, я был дома.

– Чушь собачью адресуй себе. Рамон, вечерний консьерж, сказал мне вчера, когда я вернулась, что не видел тебя всю неделю.

– Что, прямо вот так и объявил с порога?

– Ну, не то чтобы. Я спросила, не видел ли он тебя. Он ответил: «Я думал, ваш муж уехал с вами. Он не был здесь ни в одну из ночей, когда я дежурил».

– Он ошибается.

– Опять чушь собачья. Я позвонила Джуниате. Попросила ее поменять постельное белье к моему приезду. Вчера она приходила в квартиру, а потом позвонила мне и сказала, что кровать выглядит так, будто на ней никто не спал.

– Я сам поменял простыни после того, как ночью пропотел.

– И с чего же ты потел?

– С того, что я женат на злобной алкоголичке. Что немного напрягает, даже когда ты за три тысячи миль отсюда. И еще потому, что я нашел твою заначку с водкой.

– Как можно было всю неделю искать водку, когда ты где-то трахался со своей подружкой?

– Я был здесь, и, поскольку выдалось свободное время, порылся в твоей гардеробной и нашел тот чемодан в дальнем углу, где ты хранила полдюжины бутылок «Столичной».

На самом деле это Роза нашла тайник и показала мне его, когда встретила меня в квартире днем после того, как Ребекка уехала с Итаном на Западное побережье. Ей было немного стыдно рыться в шкафах хозяйки. Она ничего не сказала, когда я достал фотоаппарат и сфотографировал чемодан, тайник с водкой, его расположение в шкафу, даже зашел в ванную и забрался на закрытое сиденье унитаза, чтобы распахнуть окно и сфотографировать полупустую бутылку «Столичной» на карнизе. Я обещал Розе не говорить Ребекке, что она помогла мне найти доказательства ее тяжелого алкоголизма. Точно так же я пообещал, что оставлю ее няней Итана, когда получу единоличную опеку над сыном и перевезу нас из квартиры, которую Ребекка купила более десяти лет назад и имела право оставить ее себе при разводе.

– Ты блефуешь, – сказала Ребекка, когда я прижал ее тайником с водкой.

– У меня есть фотографии.

– Ты блефуешь.

– Фотографии являются доказательством.

– Ты мог подбросить все эти улики, пытаясь…

– Думай, что хочешь.

– Ты разводишься со мной, не так ли?

– Это отвратительная ситуация.

– Если ты думаешь, что сможешь получить опеку над Итаном…

– Это решит суд.