Дрю Карпишин – Путь разрушения (страница 55)

Но Калебу уже приходилось иметь дело с сильными мира сего. К нему приходили и ситхи, и джедаи, и всем он отказывал. Он служил простым обывателям — тем, кто не мог помочь себе сам. И в войне между светом и тьмой он участвовать не желал.

Незнакомец двинулся в его сторону деревянной походкой. Из пор омертвевшей кожи исходил отвратительный смрад отравы, заглушая запах похлебки, которая варилась в котелке над костром. Калеб пошевелил палкой угли, раздувая огонь. Теперь он понимал, почему у гостя такой неестественный цвет кожи. Симптомы отравления сайноксом было невозможно с чем-то спутать. По его оценкам, обреченному гиганту оставалось жить где-то день.

Он заговорил, лишь когда незнакомец остановился и навис над ним, словно призрак самой смерти.

— В твоем теле яд, — невозмутимо произнес Калеб. — Ты пришел сюда за исцелением. Но ты его не получишь.

Ситх не ответил. Неудивительно, при его-то состоянии. От яда его язык распух и потрескался, гортань пересохла и покрылась волдырями. Но ладонь гостя легла на рукоять светового меча, и этот жест был сам по себе достаточно красноречив.

— Я смерти не боюсь, — сказал Калеб тем же ровным голосом. — Можешь меня пытать. Боль для меня ничто.

Чтобы доказать это, он сунул руку в кипящий котел. Вонь обваренной плоти смешалась с запахами еды и отравы. С каменным лицом Калеб вытащил конечность и показал обожженную кожу.

В глазах пришельца промелькнуло сомнение и недоумение, какое целитель видел не раз. В прошлом стоическое отношение к боли хорошо помогало ему, как правило срывая планы ситхов и джедаев, которые являлись к нему по той или иной причине. Они его не понимали, и Калеба это устраивало.

Ему не было дела ни до их войны, ни до идей, за которые сражалась каждая из сторон. На самом деле во всей Галактике ему был дорог лишь один человек. И весь спектакль был ради того, чтобы защитить этого человека от чудовища, которое стояло перед хижиной.

Непреклонность Калеба изумила Бейна. Ему отказали в единственном шансе на спасение, и что делать дальше, он не знал. Ситх чувствовал мощь внутри этого странного человека, но это не была мощь света или тьмы. Это вообще не была мощь Силы в нормальном смысле слова. Целитель черпал энергию из почвы и камня, из гор и лесов, из земли и неба. Несмотря на это отличие, Бейн видел, что он по-своему могуч. Эта инаковость тревожила, сбивала с толку. Неужели он проиграет поединок воли? Неужели этот простой человек, в котором ощущалась лишь слабая искорка Силы, сможет отказать темному повелителю ситхов?

Будь разум целителя слабым, Бейн просто заставил бы его повиноваться, но его воля была крепка, словно котел из черного железа, в который он погрузил руку. К тому же он продемонстрировал, что боль и угроза смерти не заставят его передумать. Ситх чувствовал, как целитель возводит в своем сознании стены, чтобы отгородиться от боли, похоронить ее так глубоко, чтобы она практически исчезла. И еще он хотел кое-что скрыть. Отчаянно пытался спрятать от Бейна нечто важное.

Бейн прищурился, распознав, в чем дело. Калеб скрывал чье-то присутствие, заслонял его от затуманенного, горячечного внимания темного повелителя. Ситх принялся разглядывать ветхую хижину целителя. Тот не сделал попытки его остановить и вообще никак не отреагировал.

Дверь закрывала одна лишь длинная занавеска, которая плавно колыхалась на ветру. Бейн приблизился, откинул полосу ткани и заглянул внутрь убогого жилища. У дальней стены съежилась девочка с расширенными от ужаса глазами.

Мрачная улыбка облегчения тронула уголки рта Бейна. Он понял, в чем дело. У Калеба все-таки имелось слабое место: он любил дочь. И из-за этой маленькой слабости вся его сила воли становилась бесполезной. А Бейн был не из тех, кто погнушался бы воспользоваться такой возможностью ради желанной цели.

Одним-единственным безмолвным приказом он вознес перепуганную девчушку в воздух, выволок из хижины и подвесил вниз головой над кипящим котлом.

Калеб вскочил на ноги, и на лице его впервые за все время отразился страх. Он потянулся к девочке, но тут же отдернул руку и замер. Взгляд его метался между дочерью и человеком, который в буквальном смысле держал ее жизнь в своих руках.

— Папа, — захныкала малышка. — Помоги.

Калеб сокрушенно повесил голову.

— Ладно, — сказал он. — Твоя взяла. Я вылечу тебя.

Ритуал исцеления продолжался всю ночь и весь следующий день. Калеб использовал самые разные травы и коренья: одни он варил в котле, другие перетирал в кашицу, третьи клал прямо на распухший язык пациента. Все это время Бейн держался начеку и был готов обрушить возмездие на дочь лекаря, вздумай тот предать его.

Но время шло, и он чувствовал, как под действием снадобий сайнокс мало-помалу покидает его тело. К вечеру от яда не осталось и следа.

Бейн вернулся в свой лагерь и собрал вещи. Несколько часов спустя он уже был готов распрощаться с Амбрией.

По окончании ритуала исцеления ситх подумал было о том, чтобы умертвить отца с дочерью, видевших его в минуту слабости. Но то были мысли человека, ослепленного собственной спесью. Недавний случай с Гитани показал ему, сколь опасен этот путь.

Ни Калеб, ни его дочь не представляли угрозы для Бейна и его планов. Зато Калеб владел умениями, которые могли пригодиться в будущем. Несмотря на все свое могущество, темная сторона мало годилась для лечения.

Так что Бейн оставил им жизнь. Ни смысла, ни нужды их убивать не было. Убивать без цели и причины — мелкое удовольствие для жестоких дураков.

Вводя координаты Руусана в навигационный компьютер, Бейн думал о том, что скоро избавит темную сторону от дураков.

27

Когда «Вальцин» вышел из гиперпространства близ Руусана, Бейн, к своему удивлению, обнаружил в системе эскадры как ситхов, так и джедаев. Первые организовали блокаду планеты, явно стремясь помешать вторым переправить подкрепления к товарищам, которые сражались внизу.

Однако, как показалось Бейну, джедаи вовсе не спешили прорывать блокаду. Их корабли, похоже, пассивно ждали чего-то за пределами досягаемости вражеских орудий. Ситхи же не могли атаковать, не нарушив строй и не оголив собственные тылы. Результатом было напряженное противостояние, в котором ни одна из сторон не желала делать первый ход.

Несмотря на блокаду, Бейн сумел проникнуть на Руусан, не привлекая внимания ни тех ни других. Джедаев не интересовали корабли, направлявшиеся вниз, а патрули ситхов имели задачу препятствовать крупномасштабному вторжению. Целью блокады было останавливать войсковые транспорты, а также корабли снабжения и сопровождения; против одиночного разведчика или истребителя она была бесполезна.

В атмосфере сенсоры «Вальцина» быстро обнаружили лагерь ситхов, и Бейн повел машину на обратную сторону планеты. Патрульные корабли его не заметили, а маячок он выключил еще перед отправлением с Лехона. Никто не знал, что он здесь. И Бейн не собирался афишировать свое прибытие.

Он посадил корабль в нескольких километрах от лагеря, спрятав в гряде холмов. Если идти пешком, это привлечет меньше внимания. Кроме того, он намеревался держать местоположение «Вальцина» в секрете на тот случай, если придется поспешно бежать с планеты. Выбравшись из кабины, Бейн пустился в дальний путь — к Каану и его Братству.

Планета вызывала иные ассоциации, чем все прочие, на которых ему довелось побывать. Это был усталый мир, утомленный и обессиленный бесконечной войной, которая бушевала на его поверхности. В воздухе ощущалось что-то нездоровое, что-то сродни инфекции, заражающей разум и дух. Сила на Руусане была могуча — еще бы, при стольких-то ситхах и джедаях. Но она пребывала в смятении, напоминая вихрь хаоса и конфликта. Ни темная, ни светлая сторона не имела перевеса. Они сталкивались и сливались, образуя какую-то отвратительную, неопределенную серость.

Далеко к востоку виднелась граница великих лесов Руусана. Бейн чувствовал, что там прячутся джедаи, хотя они маскировали свое местоположение с помощью светлой стороны. Лагерь ситхов лежал западнее, в нескольких километрах от леса. Между ними простирался обширный край равнин и пологих холмов — место всех главных битв, которые отгремели здесь к настоящему моменту. На фоне непрерывных боев выделялись шесть полномасштабных сражений, в которых обе стороны задействовали все свои силы в надежде уничтожить противника — или хотя бы изгнать с планеты. Трижды удача улыбалась Хоту и Армии Света; еще три битвы выиграл Каан со своим Братством. Но ни одна из этих побед не была достаточной, чтобы положить конец войне.

По острому запаху смерти Бейн догадался, что и совсем недавно здесь произошла какая-то стычка. Подозрения подтвердились, когда он поднялся на холм и увидел перед собой сцену побоища. Кто победил, сказать было трудно: повсюду вперемешку валялись тела в форме обеих сторон. Сплетенные в объятиях ненависти, они словно продолжали бороться даже после смерти. Большинство убитых были всего лишь приверженцами джедаев либо слугами ситхов, а не настоящими рыцарями или членами Братства, хотя на нескольких трупах Бейн заметил черные плащи темных повелителей.

Над полем боя парили прыгунцы — своеобразные существа, обитавшие только на Руусане. Было их с полдюжины, все сферической формы, но разных размеров — в основном от метра до двух в поперечнике. Круглые тела покрывал густой зеленый мех, по бокам торчали странные «плавники», сзади — длинные ленты хвостов, которые колыхались в полете. Лиц не было видно, одни темные глаза без ресниц.