Дрю Карпишин – Путь разрушения (страница 35)

В конце концов терпение его было вознаграждено. Тщетно пытаясь одолеть своего неуклюжего, спотыкающегося противника, Сирак все больше выходил из себя. По мере того как непривычное напряжение начинало брать свое, удары забрака становились все более яростными и безрассудными. В конце концов он отказался от всякой защиты, лишь бы завершить поединок, контроль над которым уплывал из его рук.

Отчаяние забрака перешло в чувство безысходности. Каждый нерв в теле Бейна требовал перехватить инициативу и покончить с делом. Но он продолжал ждать, еще сильнее разжигая жажду мести манящей близостью победы над Сираком. Голод рос с каждой секундой, пока не превратился в физическую боль, терзавшую его изнутри. Темная сторона переполняла его и, казалось, готова была разорвать на куски, распороть кожу и хлынуть фонтаном черной крови.

Бейн выжидал до самого последнего момента и наконец в одном яростном порыве выплеснул наружу всю накопившуюся энергию. Разрядил ее через мышцы и конечности, двигаясь с такой скоростью, что для остального мира время будто остановилось. В мгновение ока он выбил меч из руки Сирака, ударом сверху раздробил ему предплечье, развернулся и с силой обрушил меч на голень противника. Сирак заорал; блестящая белая кость прорвала мышцы, сухожилия, кожу и вышла наружу.

Зрители не сразу и поняли, что случилось. Разуму каждого потребовалось некоторое время, чтобы заметить и распознать молниеносные движения, за которыми глаз уследить просто не мог.

Сирак скорчился на земле, извиваясь от боли и сжимая здоровой рукой обломок кости, торчавший из ноги. Бейн на долю секунды замешкался с последним ударом, наслаждаясь моментом торжества… и тем самым дал Кас'иму возможность вмешаться.

— Довольно! — выкрикнул мастер клинка, и ученик повиновался, остановив меч, занесенный над беспомощным врагом. — Бой окончен, Бейн.

Ученик медленно опустил оружие и отошел в сторону. Ярость и концентрация, превратившие его в проводник неудержимой энергии темной стороны, ушли, сменившись обостренным восприятием окружающего мира. Он стоял на крыше храма под струями дождя, мокрый и наполовину окоченевший.

Весь дрожа, Бейн принялся шарить вокруг в поисках плаща. Наконец нашел, но увидел, что тот промок насквозь, и не стал его надевать.

Кас'им вышел из толпы и встрял между Бейном и беспомощным забраком.

— Сегодня вы стали свидетелями выдающейся победы! — объявил он ученикам, перекрикивая шум дождя. — Триумф Бейна — результат не только его искусства, но и блестящей стратегии.

Бейн практически не слушал. Он просто стоял в центре круга и безмолвствовал, только зубы стучали.

— Он был терпелив и осторожен. Хотел не просто победить противника… а уничтожить его! Он достиг дун-мёк — не потому, что был сильнее Сирака, а потому, что был умнее.

Мастер клинка протянул руку и возложил ее на голое плечо Бейна.

— Да будет это уроком для всех, — заключил он. — Скрытность может быть вашим величайшим оружием. Не показывайте вашу истинную силу, пока не будете готовы нанести смертельный удар.

Тви'лек отпустил ученика и прошептал: «Иди внутрь, пока не простудился». Затем повернулся к растерянным забракам, стоявшим возле кольца учеников:

— Отнесите Сирака в лазарет.

Когда они приблизились, чтобы забрать своего стонущего и полубесчувственного покровителя, Бейн повернулся к выходу. Кас'им был прав: следовало укрыться от дождя.

Его охватило странное чувство нереальности происходящего. Молодой ситх скованно зашагал к лестнице, ведущей вниз, к теплу и покою. Толпа стремительно расступилась. Большинство учеников пялились на него со страхом и нескрываемым удивлением, но Бейн не обращал на них внимания. Он спустился на главный уровень храма, но вышел из ступора лишь после того, как Гитани выкрикнула его имя:

— Бейн!

Обернувшись, он увидел, что женщина бежит по лестнице следом за ним. Мокрые волосы беспорядочно облепили ее лицо. Вымокшая одежда облегала тело, подчеркивая соблазнительные изгибы. Гитани тяжело дышала, но от возбуждения или быстрого бега, сказать было трудно.

Бейн остановился у основания лестницы. Гитани мчалась к нему по ступенькам, и на мгновение ему подумалось, что она бросится в его объятия. Но в последнюю секунду женщина остановилась в считаных сантиметрах от него.

Гитани потребовалась секунда, чтобы отдышаться. Когда она заговорила, голос ее был тихим, но суровым:

— Что случилось? Ты почему его не убил?

Бейн отчасти ожидал такой реакции, но все-таки надеялся, что Гитани пришла поздравить его с победой. Несмотря ни на что, он почувствовал разочарование.

— В первом бою он отправил меня в бакта-камеру. Я ответил ему тем же, — отозвался он. — Это месть.

— Это идиотизм! — взорвалась Гитани. — Думаешь, Сирак забудет? Он захочет отомстить, Бейн. Как ты отомстил ему. Так всегда бывает. Ты упустил шанс положить конец этой вражде, и я желаю знать почему.

— Я занес клинок для последнего удара, — напомнил ей Бейн. — Но повелитель Кас'им вмешался и не дал мне добить Сирака. Мастера не хотят терять одного из лучших учеников.

— Нет, — покачала головой Гитани. — Клинок-то ты занес, но остановил тебя не Кас'им. Ты заколебался. Что-то удержало твою руку.

Бейн знал, что она права. Его действительно что-то удержало. Что именно, он не мог понять. Он попытался объяснить это Гитани… и себе самому:

— Я уже прикончил одного противника в дуэльном круге. Кордис выбранил меня за убийство Фохарга. Предупредил, чтобы это больше не повторялось. Думаю… думаю, я испугался того, что они со мной сделают, если я убью еще одного ученика.

Глаза Гитани гневно сузились.

— Я думала, мы наконец-то перестали лгать друг другу, Бейн.

Нет, он не солгал. По крайней мере, не совсем. Но и полностью правдивыми его слова не были. Под ее яростным взором Бейн переступил с ноги на ногу, чувствуя себя виноватым.

— Ты просто не смог этого сделать. — Гитани вытянула руку и больно ткнула его пальцем в грудь. — Ты почувствовал, как темная сторона захлестнула тебя, и испугался.

Теперь разозлился уже Бейн.

— Ошибаешься, — прорычал он, отбросив ее руку. — Я раз уже сбежал от темной стороны, когда убил Фохарга. Я знаю, каково это. Сейчас все иначе.

Слова его были исполнены праведного гнева. В тот раз он почувствовал внутри пустоту, как будто у него отняли что-то важное. Сейчас он по-прежнему ощущал, как Сила течет сквозь него со всей своей яростной мощью, наполняя его теплом и энергией. Сейчас темная сторона оставалась в его власти.

Гитани, однако, это не убедило.

— Ты все-таки не желаешь полностью отдаться течению темной стороны, — заявила она. — Сирак проявил слабость, но ты пожалел его. Ситхи так не поступают.

— Да что ты знаешь о пути ситхов? — выкрикнул Бейн. — Это я читал старинные тексты, а не ты! Ты учишься только у мастеров, забывших прошлое.

— И где же в старинных текстах сказано, что надо сочувствовать павшему врагу? — Голос Гитани прямо сочился презрением.

Уязвленный ее словами, Бейн оттолкнул женщину и отвернулся. Она сделала шажок вперед, чтобы не упасть, но приближаться снова не стала.

— Ты просто злишься, что твой план провалился, — проворчал Бейн. Он вдруг понял, что не хочет смотреть ей в глаза. Думал было добавить что-то еще, но уже скоро должны были появиться другие ученики. Молодой ситх не желал, чтобы его с Гитани увидели вместе, поэтому быстро удалился, оставив ее одну.

Гитани проводила его холодным, расчетливым взглядом. То, как Бейн играл с Сираком в дуэльном круге, произвело на нее впечатление: он казался непобедимым. Но когда он не смог убить беспомощного забрака, Гитани быстро смекнула, в чем дело. Причиной был изъян характера Бейна — слабое место, которое он не желал признавать. Но от этого оно никуда не девалось.

Когда запал угас — когда темная сторона перестала направлять его руку, — жажда крови покинула Бейна. Он оказался неспособен без причины убить заклятого врага. А значит, не убьет и Гитани, если до этого дойдет.

Осознание этого факта снова изменило характер их отношений. В последнее время женщина начала опасаться, что не выстоит, если Бейн решит с ней расправиться. Теперь она знала, что бояться нечего. Бейн просто не мог убить союзника без должной причины.

К счастью, себя она такими тонкостями не связывала.

Ночью, лежа в кровати, Бейн не мог заснуть и все раздумывал над словами Гитани. Почему же он так и не смог убить Сирака? Что, если она права? Неужели он сдержался из-за какого-то бессмысленного сочувствия? Ему хотелось верить, что он всецело принял темную сторону, но будь это так, он бы зарубил Сирака без задней мысли — и не думая о последствиях.

Но тревожило его не только это. Бейн был недоволен тем, как обернулся разговор с Гитани. Его неудержимо влекло к ней, она манила и гипнотизировала. Каждый раз, когда она к нему прикасалась, по его спине пробегал холодок. Даже когда они были порознь, он часто думал о Гитани: воспоминания были стойкими, как пьянящий аромат ее духов. Ночами ее длинные черные волосы и роковые глаза являлись ему во снах.

И он искренне верил, что Гитани тоже испытывает к нему какие-то чувства, — хотя сомневался, что она когда-нибудь признается в этом. Но пусть совместные занятия и сблизили их, волю своему желанию они так и не дали. Это казалось неуместным, пока лучшим учеником Академии оставался Сирак. Победа над ним была главной целью обоих, и ни тот ни другая не хотели отвлекаться от этой цели. Забрак был общим врагом, который их объединил, но во многих отношениях он также стал разделявшей их стеной.