Dreamer – Дыши со мной (СИ) (страница 49)

— Да я бы смог, — его голос был поникшим, тусклым, словно он сейчас выносил себе смертный приговор. — Я бы избавил тебя от угрызений совести. Я бы освободил тебя. Ты была бы счастливой. Ты бы забыла меня, пусть не сразу, но забыла. Встретила и связала бы свою жизнь с нормальным, полноценным мужчиной…

— Прекрати! Замолчи сейчас же! — теперь гнев и яростная обида, вытеснив собой, боль и отчаяние, рвали душу в клочья. Я была готова ударить его. Нет, я еле сдерживала себя, чтобы не отвесить ему звонкую пощёчину, а потом ещё и ещё одну. — Ты нормальный, ты самый лучший слышишь? Я никогда и никого не полюблю сильнее, чем тебя. Вместе мы справимся. Вместе мы всё сможешь. Сейчас двадцать первый век на дворе. Медицина шагнула далеко вперёд. Вот увидишь, лет через пять наш дом будет полон детей. Мы сможем, слышишь? Мы со всем справимся!

Он так внезапно сжал меня в тёплых, согревающих каждую клеточку души, объятиях, что я невольно вздрогнула. Руки любимого начали хаотично скользить по моей спине, вызывая волну удовольствия перемешенного с болью, во всём теле. Тело Игоря пробила мелкая дрожь. Когда он уткнулся лицом в мои волосы, я почувствовала как одинокая, сильная мужская слеза коснулась моей кожи. Он плачет. Первый раз я видела, как он плачет.

— Зачем? Зачем тебе всё это? Ты можешь счастливо построить свою жизнь…

— Ты моя жизнь, — сквозь слёзы выдавила я, и поняла, что это абсолютная правда. Я не смогу без этого мужчины, никогда не смогу. Поднявшись на носочки, я мокрыми от слёз губами прикоснулась к щеке Игорь, которая заросла лёгкой щетиной, и почувствовала, как малыш внутри меня толкнулся. Первый раз дал ‘знак’ о своём существовании. Я не знаю, как мне удалось сдержать дикий вопль рвущейся из моей груди. Комочек счастья, который поселился под моим сердцем, совсем скоро разрушит мою жизнь. Неужели это действительно конец? Неужели мне действительно придётся выбирать между любимым мужчиной и крохотной частичкой себя, посланной мне с небес?

//////////////////////////

Следующий месяц прошёл для меня одним сплошным душераздирающим мучением. Если и есть ад на земле, то я похоже угодила в самое его логово. Каждый день я просыпалась от невыносимой тошноты. Сдерживая рвотные порывы, мне приходилось дожидаться пока Игорь уйдёт на работу и бежать в туалет. Я боялась. Я до дрожи в костях боялась, что он, что-нибудь заподозрит. Что уловит изменения, которые с каждым днём отражались во мне всё больше. И он уловил. От него не осталось незамеченным мои резкие перепады настроения. Моё внезапно упавшее самочувствие. Мои яростные отказы от походов в кафе и рестораны (по той причине, что я ужасно боялась, что меня стошнит прямо за столом от какого-нибудь блюда). Он не раз предлагал мне обратиться к врачу, и я ужасно начала боятся, что он стал, что-то подозревать. Но это было не так. С того самого дня, как Игорь сказал мне, что он бесплоден, он сильно изменился. Нет, он продолжал быть со мной таким же нежным, любящим и заботливым, стойко терпел все мои истерики и по-прежнему называл меня своей маленькой рыженькой ведьмочкой, но он был ужасно встревожен. Я знала, что больницу он стал посещать чуть ли не также часто как и работу. Я просила его хоть раз взять меня с собой, но он категорично и непоколебимо отказывался. Почему-то этот до жути упрямый мужчина решил, что это только его проблема и решать он должен её самостоятельно. Мы отпраздновали свадьбу Ксюши и Кости. Она была поистине великолепной, а подруга в своём нежном, белом, подвенечном платье, была самой красивой невестой, которую мне когда-либо приходилось видеть. И только она заметила, что со мной, что-то не так. От её зоркого взгляда не умелькнули не только изменения в поведении, она также разглядела и мои внешние преображения. А именно заметно увеличившуюся грудь, немного округлившийся животик, ‘похорошевшие’ бёдра, и восстановившиеся волосы, которые стали невероятно густыми. Как только она увидела меня, я заметила, как в её глазах промелькнула тень догадки. Ещё в свой свадебный вечер, она попыталась озвучить мне её, но мне удалось заверить подругу, что мы обо всём поговорим, как только она вернётся из свадебного путешествия, а это должно было случиться уже через неделю. И я знала, что именно тогда, вся моя жизнь разобьется в дребезге. Дата своей собственной свадьбы, которая должна состояться через месяц, развеется в прах, а чемоданы которые Игорь начал собирать для нашего отъезда в Челябинск придётся обратно разложить. По крайне мере мои точно. Поэтому я с дрожью ждала возвращение подруги понимая, что прежде чем рассказать всё Ксюше, я должна поговорить с Игорем. Я должна переступить через свой страх и рассказать ему всю правду. Но как это сделать, когда душа разрывается на части, а из горла рвутся ужасающие крики от одной только мысли, что я его потеряю?! А я его потеряю, в этом нет сомнений. Он никогда не простит мне измены. Единственное, что мне удерживало на краю обрыва в бездну, это слабая надежда на то, что я ношу под сердцем ребёнка от любимого мужчины. Что врачи ошиблись, или произошло чудо. Я жила только лишь оной этой надеждой. Но вместе с этим, я больше не могла маяться в неизвестности. Мне нужно было всё знать, наверняка. Руслан, как и говорил, уехал с дочерью в Германию. В тот день, когда он улетал, он пришёл со мной попрощаться. Подъехал к воротам моего дома, и так и остался стоять у машины, прощаясь со мной взглядом. Как я тогда его благодарила, за то, что он всё понял и оставил меня. В эту минуту рядом со мной стоял Игорь, и разговаривал с кем-то по телефону насчёт работы. Если бы он только увидел в этот момент взгляд Руслан, он бы сразу всё понял. Уже позже, когда Игорь уехал на работу, а я вернулась домой, мне на телефон пришла Смс-ка: ‘Я тебя люблю. Прости меня за всё и прощай’. Сдержав разрывающие душу в клочья слёзы, я ещё несколько раз перечитала сообщение от, несмотря ни на что, дорогого мне человека, и нажала на кнопку ‘Стереть’. Конечно, я понимала, что поступаю неправильно. Я должна была всё рассказать Руслану, но понимала, что, несмотря на все доводы совести, никогда не сделаю этого. Я не смогу сломать жизнь ещё одному человеку. Когда Игорь спал я, аккуратно срезала локон его волос, и ‘ушной’ палочкой взяла образец слюны. Подала все анализы на ДНК. Я знала, что во время беременности это делать опасно, но мне нужно было знать всё прямо сейчас. Я не могла оттягивать это до рождения ребёнка. И параллельно с этим я понимала, что от результата этого анализа, лично для меня ничего не зависит. Чтобы я не увидела в этом белом конвертике, для меня этот ребёнок будет безумно любим. Это моя крохотная частичка. Маленький свет моей души. И я воспитаю его, несмотря, ни на что. Однако я ждала этого результата с замиранием сердца. В тот заснеженный морозный день, я, сжимая сумку, в которой в буквальном смысле слова лежала моя судьба, на большой скорости ехала домой. Я знала, что Игорь ещё не вернулся с работы, а значит можно без опаски вскрыть конверт. Залетев в квартиру, я заперлась в ванне, я дрожащими руками вскрыла конверт. Все буквы расходились у меня перед глазами туманными пятнами. Мне удалось прочесть лишь нескольких коротких строк, навсегда перевернувших мою жизнь: Предполагаемый отец — Самсонов Игорь Константинович… вероятность отцовства — 0 %. Мне казалось, что я умерла в ту секунду. Что меня разорвали на миллионы крохотных кусочков. Что дикие беспощадные звери пожирают моё тело, обгладывают мои кости, вырывают из меня крики отчаяния. Это КОНЕЦ. Теперь, я просто больше не имею право скрывать ото всех правду. Я не имею право видеться и даже общаться с его родителями. Не имею право принимать участия в дружеских теплым вечерах. Не имею право и дальше лгать ЕМУ. Я должна рассказать. И я расскажу, сегодня же!

Но сегодня я не рассказала. Смяв и выкинув результаты анализа в мусорное ведро, я проползла по полу до спальни, и, собрав в себе остатки крошечных сил, рухнула на кровать. От невыносимой боли ломило каждую клеточку моего тела. Мне хотелось заплакать, нет зарыдать, разрушить тишину воцарившую в квартире дьявольским криком, но я не смогла. Не смогла произнести ни слова. Я продолжала лежать на кровати с закрытыми глазами. Я не смогла пошевелиться даже тогда, когда хлопнула входная дверь, и в спальню вошёл Игорь. Всем нутром я чувствовала его присутствие, и боль внутри меня безжалостно дробила по моим костям. Он осторожно опустился на краешек кровати, бережно укрыл меня одеялом, и, поцеловав в лоб, устроился рядом со мной. Уже через несколько минут тишину комнаты разрушило его ровное дыхание и тихое посапывание. А я так и не смогла уснуть. Всю ночь я пролежала в одном положении, понимая, что это последняя наша с ним ночь вместе. И от этого, я молила бога, чтобы он сбросил меня в преисподнюю, потому что боль, которую я испытывала молча стискивая зубы и ощущая на себе дыхание любимого мужчины, была просто нестерпимой. Утром, когда Игорь сонно зевнув и лениво потянувшись на кровати, нежно поцеловал меня в щёку, я притворилась спящей. Я слышала, как босиком он прошлёпал в ванную. И, несмотря на то, что плескания воды прекратились уже минут через пять после того как он туда зашёл, обратно он вышел только минут через сорок. Я не понимала, что он так долго там делал, но ужасное, удушающее чувство захлестнуло меня с головой, когда я почувствовала его тяжелый взгляд на себе. Минут через пять я не выдержала. Встала с кровати и тут же едва ли не застонала от боли. Меня разрывало на части не только изнутри, но и снаружи. Тело ломило так, будто всю ночь меня дробили молотком. Осторожно, шаг за шагом, я продвигалась к кухне, за столом которой сидел Игорь. Между его дрожащих пальцев была сомкнута дымящаяся сигарета. Пустой взгляд мужчины был устремлён в стену напротив него, но как только я появилась в проходе кухни, он перевёл его на меня. И в эту же секунду я содрогнулась. Его глаза, казалось бы, не выражающие совсем никаких чувств, были переполнены болью и непониманием. Наверное, посторонний человек этого бы не заметил, но я ощутила его панических страх каждой клеточкой своего тела. Всего несколько секунд я не могла понять, что произошло, прежде чем не столкнулась взглядом со скомканной бумажкой, которую Игорь сжимал в ладони, и которая вчера перевернула всю мою жизнь,…а теперь, наверное, и его.