Dreamer – Другая женщина (СИ) (страница 41)

— А Алина где? Осталась дома? Вы ведь вроде в Питер переехали?

— Нет, мы уже два года как живём в Берлине.

Я присвистнула, налив себе в кружку чай и сделав несколько глотков горячей жидкости.

— Здорово! Помнится, ты всегда хотел жить именно в Берлине. Приятно, наверное, когда мечты осуществляются?

С моих губ всё-таки сорвалась лёгкая усмешка. Не то, чтобы я хотела как-то надавить на совесть бывшего мужа, просто присутствовало какое-то своеобразное чувство обиды. И совсем не за то, что когда-то произошло между нами….Просто как не посмотришь, все добиваются, чего хотят, ну а я вечно исключение из правил.

— Столько лет уже прошло…мне, если честно даже не верится, что всё это происходит на самом деле. Ты так изменилась. Такая красивая стала, — нельзя было сказать, что это комплимент. В голосе мужчины присутствовала какая-то лёгкая грусть. Он всё также продолжал избегать меня взглядом, неловко теребя в руках уже истерзанную сигарету. А мне почему-то стало неловко и даже немного стыдно за внезапно появившееся довольное надменное чувство. Я ведь готовилась к совершенно другой встрече,…а всё вышло как в каком-то насыщенном фильме. Сколько раз я представляла этот разговор? И ведь представляла именно так. Он потрёпанный жизнью, в заношенной одежде, с синяками под глазами и усталым лицом. Я как девушка с обложки журнала. Яркая красивая сексуальная. Только восторга это не вызывало. Наверное, только сейчас я поняла, что это всё. Конец. Вот именно теперь я окончательно отпустила прошлое. Потому что ненависти больше нет. Разве что грусть, может быть и обида, но никак не ненависть. — Ты давно…давно уже…такая?

Вопрос скомканный, произнесённый немного подрагивающим голосом. Но я прекрасно поняла, о чём речь.

— Да, уже несколько лет. Всё оказалось не так страшно.

— С ума сойти, — Лёша усмехнулся, первый раз решившись посмотреть мне в глаза, правда, отвёл взгляд уже через несколько секунд. — Все врачи ведь твердили, что…выхода нет. А ты…справилась. Просто чудо какое-то!

— Да нет, никаких чудес. Я в них уже давно не верю. Это всего лишь упорство и бешеное желание выжить, — невольно с губ сорвался тяжёлый вздох. Мне не хотелось касаться этой темы. Всё забыто. Или по крайне мере уже отпущено. — А как ты меня нашёл? Или просто случайно здесь оказался?

— Нет. Не случайно, — после этих слов он всё-таки осушил свой бокал. Моментально. Залпом. — Я уже давно хотел с тобой встретиться,…не знал как. Дел много — времени мало. А потом…я узнал, что ты переехала. Ну и вот…

— Сам узнал? — я усмехнулась, и без того зная ответ на свой вопрос. Зачем она вмешивается в мою жизнь? Если Лёше я хоть и не забыла его поступка, но зла на мужчину больше не держала, то вот ЕЁ я никогда не пойму…и не прощу. — Если честно я не совсем понимаю, зачем ты пришёл. К чему сейчас этот разговор? Столько лет уже прошло. Нужно ли ворошить то, что было?

Он не ответил. Опять опустил взгляд в пол, наконец, разломив пополам эту несчастную сигарету. Достав из холодильника лимон и порезав его на дольки, я аккуратно разложила их на блюдце, протянув его Лёше. Хотя мужчина даже не посмотрел на быстро сварганенную закуску.

— Послушай, если уж пришёл, давай поговорим о чём-нибудь другом. Мне неприятна эта тема. Я не хочу о ней вспоминать. Прошло уже много времени, не могу сказать, что я простила,…но ненависти больше нет. Давай не будем снова это ворошить? — Лёша ничего не ответил, достал из кармана джинс ещё одну сигарету и вновь стал мусолить её. А я не выдержала. Всё-таки хлебнула виски, прямо из горла. — Ну а как ты живёшь? Как Алина? Как ваша дочка, красавица, наверное?

— Да, красавица…была, — мужчина резко замолчал, а я так и замерла, с поднесённой к губам бутылкой. — Погибла два года назад. Переходила с мамой через дорогу на зелёный свет. Две машины остановились, за рулём третьей — пьяный лихач…Иришка на месте скончалась, Алина уже два года с постели не встаёт. Сколько уже операций сделано, а всё без толку. Вот такая вот жизнь. Всё возвращается бумерангом. За всё рано или поздно приходится платить, а иногда и в двойном размере.

Нельзя передать чувств, которые нахлынули на меня после этих слов. Не знаю, какими силами я удержала бутылку в дрожащих руках. Я смотрела на Лёшу и не могла даже моргнуть. Откуда появилось это чувство? Это совершенно необъяснимое чувство боли за человека, который когда-то предал? Который уже казалось, давно стал чужим, но почему-то каждыми фибрами души, каждым ноготком на пальце, каждым нервом я чувствую его состояние. Словно пропускаю его через себя.

— Я не знаю, что сказать…

— Ничего не говорили! — Лёша вдруг резко вскинул голову, пригвоздив ко мне взгляд. Я даже едва не вскрикнула. Безумные глаза. Нечеловеческие. — Я итак ненавижу себя за этот разговор. Пришёл поплакаться, — мужчина усмехнулся, пустил в рот несколько долек лимона и даже не сморщился. — Знала бы, как мне сейчас стыдно и мерзко….Чувствую себя полным ничтожеством. Хотя за последние два года мне уже не привыкать. Я всё потерял: семью, бизнес, деньги….Уже в первый год после аварии, пришлось распродать свои акции в компании. Сначала одна операция, потом другая…никакого результата. Только более сильная депрессия. У Алины. Она три раза пыталась покончить собой. Вены, таблетки….А сейчас появился шанс. Нам предложили помощь, в Израиле. Только нужны деньги. Я уже продал всё, что только можно. Квартиру, машину, акции. Скоро состоится сделка с продажей загородного дома. Я занял у всех знакомых. Даже у бывших друзей, с которыми чёрт знает, сколько не общался…Сумма практически вся. Не хватает только пяти тысяч долларов. Я…не знаю, как сказать, но….Клянусь, что всё верну! Через два-три месяца я получу деньги за продажу загородного дома и отдам всё до копейки! Хочешь, расписку напишу или вообще всё что угодно? Только пять тысяч долларов…

Послышался звук разбившегося вдребезги стекла. На этот раз бутылка всё-таки выпала из дрожащих рук.

Медленно поднявшись со стула, я несколько минут смотрела в глаза Алексея, точнее пыталась поймать его взгляд, который он постоянно прятал. Меня трясло. Даже не просто трясло, я, словно находилась в какой-то смертельной лихорадке.

— Ты…ты это серьёзно? Я не ослышалась?! Ты просишь у меня деньги на операцию своей жены? — мой голос был на удивление спокоен. Никаких криков, визгов и всего в этом духе. Наверное, потому, что я до сих пор не могла понять — происходит ли всё это на самом деле или я просто сплю? — А откуда…скажи, с чего ты вообще взял, что у меня есть лишние пять тысяч долларов?

Закрыв лицо руками, мужчина около минуты неподвижно сидел, не произнося ни слова, а потом резко подскочил на ноги и поспешил в прихожую, бормоча себе под нос какие-то невнятные реплики:

— Ты права…это я что-то…бредовая идея, извини….

Я поймала его, когда он уже накинул куртку и собирался уходить. Оттянув мужчину за локоть, я перегородила ему путь.

— Нет, ответь на вопрос. С чего ты взял, что у меня есть такая сумма?

Он всё также продолжал прятать глаза, нервно теребя края потрёпанного шарфа.

— Говорю же, забудь. Это на меня просто что-то нашло….Извини.

— Неужели ты даже сейчас, спустя столько лет, не можешь хоть раз сказать мне правду?

Он неловко поднял взгляд, проведя ладонью по волосам.

— Я недавно твою маму встретил. Мы с ней разговорились,…она сказала, что ты нашу квартиру собралась разменивать.

После этих слов я просто не смогла сдержать усмешку. Мама…ну конечно, мои материальные дела её интересуют куда больше чем моя жизнь в целом.

— МОЮ квартиру. Если ты помнишь, после развода дача с машиной достались тебе, а квартира мне. А что касается мамы,…я смотрю, вы с ней сдружились да?

Застегнув куртку, Алексей аккуратно, едва касаясь, отодвинул меня в сторону, открыв входную дверь.

— Извини меня ещё раз, мне и, правда, хреново от всего, что я наговорил….Забудь ладно? И, если сможешь — не держи на меня зла…

Прошло уже около получаса, как ушёл бывший муж, а я всё ещё не могла остановиться. Сигареты в моей руке сменялись одна за другой. Уже практически всю пачку уничтожила, а ломка была такая, словно я лет пять не курила. Я сидела на подоконнике, прижав ноги к груди, и пускала серые колечки дыма в приоткрытую форточку. Было холодно. Ужасно холодно. Мороз пробирал до самых костей. Зима уже подходит к концу, а температура до сих пор не сворачивает с рубежа ‘-20’. Хотя я даже рада. Весна — дерьмовое время года. Сначала слякоть, лужи, сырость и грязь. А потом ещё хуже. Всё расцветает — птички поют, бабочки летают. И люди превращаются в каких-то психов. Причём глупых, скорее даже тупых психов. Прогуливаются по парку, держась за руки, тоннами поедают мороженое и влюбляются как в последний раз. А самое смешно, что они действительно думают, что это последний раз! Вот она — та самая любовь, о которой все говорят и которую все так страстно желают. Бах, и ни с того ни с сего грохнулась на их счастливые головы. Какая же это всё-таки бредятина. Нет этой любви, именно в том плане, которой её хотят видеть — чистой, непорочной, вечной. Рано или поздно, действие самого страшного и, не смотря ни на что самого желанного наркотика — влюблённость — проходит. Конфетно-букетный период заканчивается, хотя это вовсе не значит, что исчезает любовь. Просто люди возвращаются в реальность, понимают, что вместе с этой самой любовью приходит ещё и куча проблем, которые надо решать ВМЕСТЕ, куча новых, порой не самых приятных забот, ссор, скандалов и всего прочего. Вот тогда и начинаются предательства, измены, враньё и вся эта грязь. Потому что никто не хочет ничего решать, бороться, выбивать себе право на счастье. Все идут по лёгкому пути, вновь влюбляюсь, вновь предавая и разводясь. Смешно. Глупо. И на самом деле больше чем просто ужасно.