Дот Хатчисон – Дети лета (страница 47)
– В Службе охраны держат и бумажные, и цифровые досье! – вдруг воскликнула Стерлинг.
Учитывая, что за последние полчаса никто из нас не вымолвил и слова, ее резкое восклицание немного ошарашило нас с Эддисоном.
– Верно, – после долгой паузы согласилась я, – мы получили копии нескольких файлов с бумажных досье.
– Так почему же мы полагаем, что наш убийца имел дело только с цифровыми файлами? Там явно есть еще целый архив.
Я не знала номера мобильников Смитов, поэтому послала сообщение Касс, получив ответ с обещанием дать Смитам наводку проверить это.
И вот, часом позже, она позвонила на телефон в наш зал заседаний и потребовала включить громкую связь.
– Стерлинг, черт тебя подери, ты гениальна! – заявила Касс.
– В общем, да, – не смутившись, откликнулась Стерлинг. – Почему на сей раз?
– Потому что наши файлы пропали из архивного отдела. Архивариусу пришлось прошерстить всю картотеку, чтобы сверить номера этих файлов с электронными таблицами и выяснить, какие из них изъяты в законном порядке, но на данный момент мы получили три отсутствующих по неизвестной причине.
– Досье Авы?
– Нет, оно в наличии, хотя находится в неправильном месте. Кто-то унес его и принес обратно, поставив не на свое место. Мы учли всех знакомых нам детей.
– Кто сообщил в Службу охраны о Левайнах? – спросила я.
– Соседка. Между двумя домами сетчатая ограда, и она увидела Аву в бассейне. В купальном костюме.
И купальный костюм со всей очевидностью показал ее странно округлившийся живот.
– Какой у нее срок, уже известно?
– Сама Ава не знает, поскольку месячные у нее вообще были только один раз. Врачам не от чего оттолкнуться. Акушер говорил примерно о восемнадцати неделях.
Четыре с половиной месяца. Отец небесный…
– Глорию доставили в участок для допроса, а судья тут же подписал ордер на обыск ее дома и машины. Если у нее обнаружатся отсутствующие досье…
– А если не обнаружатся?
– Тогда мы попросим расширить полномочия ордера на других секретарей и сотрудников. Буду держать вас в курсе.
Мы несколько ошеломленно созерцали умолкший телефон на большом совещательном столе.
– Кто-нибудь знает, где стоит моя машина? – придя в себя, спросила я.
Эддисон фыркнул, а Стерлинг улыбнулась.
– В рабочем гараже, – сообщила она мне, – по-моему, на четвертом уровне.
– Спасибо.
Когда через пару часов я принялась собирать вещички, намереваясь уйти, Стерлинг последовала моему примеру.
– Не понадобится ли тебе ТВ?[55] – тихо спросила она.
– Я не собираюсь пьянствовать.
– Понятно, но я подозреваю, что твой уход как-то связан с утренней посетительницей, а выглядишь ты так, будто кто-то сообщил тебе, что за тобой охотится клоун-убийца.
– Клоун-убийца… О чем ты?
– Это из области сильных эмоций. Тебе же все равно придется столкнуться с ними? Вот я и спрашиваю, не возьмешь ли ты меня на роль Трезвого Водителя, учитывая, как хреново ты водишь, когда тебя захлестывают эмоции. Понимаю, как это трудно…
– А кто был твоим ТВ, когда ты расплевалась с придурочным женихом?
– Финни, – пожав плечами, сказала Элиза.
Ее бывший босс послал ее к нам, когда нам понадобился новый агент, а сам он уже ушел на повышение с оперативной работы. Они с Виком долго работали вместе, и это во многом объясняло, почему Стерлинг отлично вписалась в нашу команду.
Мне следовало бы сказать: «Нет, я справлюсь сама».
– Спасибо.
Я не смогла отказаться.
Поэтому Элиза повезла меня в тот отель, и я могла бы держать пари, что Вик сам оплатил номер, поскольку моя мать никогда не позволяла себе подобных трат. Даже если речь шла не о модных шмотках, не о дорогущих предметах роскоши, а всего-то о двадцати девяти долларах на ночь с тараканьим хором. В моем детстве мать едва ли соглашалась тратить деньги на себя, и даже теперь, при наличии одному богу известно скольких внуков, крайне маловероятно, что она изменила своим привычкам.
Я вертела в руке визитку отеля, не обращая внимания, что Стерлинг уже припарковалась, опустила окна и выключила мотор.
Она не пыталась ни о чем спрашивать; ни малейшего любопытства, волнения или подзуживания с ее стороны. Просто вытащила журнал кроссвордов и принялась увлеченно разгадывать их.
– У тебя есть какие-нибудь влажные салфетки? – спросила я.
– В бардачке.
Желание избавиться от макияжа в середине дня может показаться странным и даже нелепым, но с помощью этих салфеток и зеркальца смотрового козырька я тщательно смыла все следы косметики. Теперь мое лицо приобрело реально ужасный вид. Синяки под глазами, желтоватый цвет лица от недосыпа. Щека обезображена бело-розовыми рубцами.
– Я никуда не собираюсь, – сообщила мне Стерлинг, не отрывая взгляд от кроссворда, – располагай временем по собственному усмотрению.
– Спасибо тебе.
Заставив себя вылезти из машины, я вошла в отель и поднялась по лестнице на третий этаж, поскольку сейчас мысль об ожидании лифта вызвала у меня нервную дрожь. Дверь с номером 314 ничем не отличалась от соседних: простая белая панель с массивной пластиной замка под ручкой.
Прошло пять минут, а я все еще не смогла заставить себя постучать в эту дверь.
В итоге мне и не пришлось, поскольку после звяканья дверной цепочки ручка повернулась и в щели приоткрывшейся двери появилось лицо моей матери.
– Мерседес, – прошептала она.
Да, моя мать.
– Ты должна уехать обратно, – безапелляционно заявила я.